Глава 34 Возвращение

Три недели спустя Санкт-Петербург Невероятно уставшая и вымотанная тремя пересадками, я выкатываюсь из стеклянных дверей аэропорта в зал прибытия с неподъемным чемоданом. Вокруг затёкшей после утомительного перелёта шеи болтается серая подушка для сна в форме полумесяца. Мне было крайне лениво спускать из неё воздух, поэтому оставила её в таком объёмном состоянии. Теперь я выгляжу как хомяк с надутыми щеками. Правое плечо оттягивает неизменный коралловый рюкзак, набитый всевозможной ненужной мелочью, оставленной там, чтобы чувствовать себя человеком после долгого перелёта. Сонливыми глазами сканирую толпу встречающих, выискивая знакомые лица. Где-то тут затерялись и мои… – Леа, мы тут! – кричит Настя, размахивая руками и привлекая моё внимание. Распахиваю глаза шире, испытывая сильное облегчение. Приехали. Какие-то несчастные десять метров разделяют нас – я наконец смогу обнять своих родных. Увижу их настоящие лица, а не пиксельные картинки на экране телефона. Родные мои. Мама, папа, Марина и Настя. В горле стоит тугой ком, грозящий в любую секунду вытолкнуть скопившиеся в глазах слёзы радости. Мама собиралась приехать погостить ко мне во Францию, но папа запротестовал, не желая оставаться в одиночестве даже несколько дней. Они как сиамские близнецы – с утра до вечера неразделимы. Папа постоянно нуждается в присутствии мамы. Без неё он чувствует себя неполноценным человеком. И это вполне естественная потребность после двадцати пяти лет совместной жизни. Ко всему прочему, папа был категорически против моего отъезда за границу, и, я готова поспорить, его «каприз» был хитрым способом вынудить меня вернуться домой. Что ж, на отца зла не держу, но ход его мыслей я раскусила. У Марины двое детей и невыездной (из-за своей работы) Максим. У Насти – свой собственный небольшой цветочный салон, который она боится оставить без присмотра. В нашу поездку на Алтай она доверила салон своей двоюродной сестре Лене. У неё неплохой опыт в цветочном бизнесе, но выручка всё же заметно просела за неделю. После этого Настя больше не рисковала. Мне нужно было найти себя снова, чтобы вернуться назад и начать жизнь заново. И, вопреки всему, ни одного дня в Париже я не чувствовала себя одинокой. Во многом благодаря Жереми и нашим дружеским беседам, да ещё потому, что мой рабочий день редко когда заканчивался вовремя. Меня никто не принуждал к сверхурочной работе – желание творить исходило изнутри. Я горела проектами и бралась за них с голодной жадностью: изучала новые техники и технологии очистки и реставрации картин, задействовала их на практике. Ошибалась, исправлялась под строгим контролем неравнодушных коллег и создавала новое, не теряя сходства с оригиналом. Я должна была разобраться в себе. Почувствовать, кто я и что я люблю. Где мои границы и как далеко за их рамки я готова зайти, чтобы стать счастливой. Какие правила способна нарушить, чтобы добиться цели, а где проявить сочувствие. Ведь последние десять лет я проживала чужую жизнь. И только сейчас начинаю учиться жить свою, без оглядки на прошлое. ***Первые дни после возвращения домой я провожу в бытовых мелочах и заботах. Беру несколько выходных дней за счёт отпуска и решаю всё, что можно решить. Благо, Герман Сигизмундович ждёт моего возвращения с таким нетерпением, что готов приструнить внутреннего жиголо и немного потерпеть, лишь бы я вернулась и по требованию «алчного раджи» золотой антилопой принялась чеканить драгоценные монеты одним ударом копытца. Несколько дней «радже» погоды не сделают, а для меня это шанс перевести дух и с новыми силами ринуться в бой той самой антилопой. С моим квартиросъёмщиком ситуация оказалась чуть более запутанной. Молодой человек был вне себя от ужаса, что я отказалась продлевать годовой контракт. Слёзно молил о продлении и даже предложил повысить оплату, но я оказалась беспристрастна. Тут мне пришлось отстоять свои интересы, выйдя из зоны комфорта. Не в моих привычках отказывать людям, да и неудобно. Но когда-то же пора начинать? Сначала Лиза, теперь вот несчастный квартиросъёмщик… ***– Ты заедешь ко мне в гости сегодня вечером? – Настин умоляющий тон в динамике лишает выбора. – Конечно заеду… – Размышляю, когда именно успею покончить с такими «мелкими задачами», как генеральная уборка. – Мне и самой нужно немного расслабиться перед работой. – Супер! – её голос моментально становится жизнерадостным. – А ещё Марина предлагает собраться у неё на выходных. Как ты на это смотришь? – А как же Макс и дети? – Именно поэтому ей нужен ответ заранее, чтобы отвезти детей к бабушке. Максим готов провести вечер со своими друзьями. А потом можем сходить в клуб! Что думаешь? Со своими друзьями? Интересно, Дима с Максом дружат до сих пор? Вернулся ли он в город? Или, быть может, уехал навсегда? Год прошёл. Целый год… двенадцать месяцев… И каждый божий день я вспоминала о нём. Грезила ночами в мучительно порочных снах, просыпаясь мокрой. Стиснув зубы, заставляла себя забыть, но даже при одном упоминании имени его лучшего друга у меня начинается жар и кружится голова. Кажется, эта болезнь неизлечима. – Настя, ты и ночные клубы? – наигранно удивляюсь, маскируя в голосе слабость. – Меня не было всего год, а ты из домоседки превратилась в светскую тусовщицу? – Мне надоело дома сидеть по вечерам, – бурчит недовольно в трубку. – Я тебя понимаю, и, похоже, мне тоже стоит проветриться. Проветриться и попробовать найти действенное лекарство от разрушающей мою душу, сердце и разум «болезни». Мне срочно нужно достать противоядие, способное исцелить меня раз и навсегда. ***Дни до субботы пролетают как один. Жаркое солнечное лето в самом разгаре. Мы с девочками договариваемся посидеть сначала несколько часов у Маришки, а затем поехать в какой-нибудь клуб и выпить парочку вкусных коктейлей. Организм просит, даже требует отдыха с подругами. Придирчиво осматриваю в зеркале свой вечерний образ на сегодня. Фигура у меня и в самом деле стала что надо. Я настолько пристрастилась к фитнесу, что утренние пробежки вокруг замка по территории сада стали чуть ли не привычным ритуалом. Регулярная разминка утром или вечером прочно вписалась в мою жизнь. Волосы укладываю мягкими волнами, струящимися по плечам. На лице – неброский вечерний макияж с акцентом на яркие губы. Крашу тушью пышные ресницы, выделяя большие карие глаза, и прохожусь бронзером по скулам и ключицам. В качестве наряда я выбираю чёрное шёлковое платье с открытой спиной. Оно свободного кроя, но ткань струится так, что подчёркивает каждый изгиб тела. Образ дополняют чёрные открытые босоножки на тонком, но невысоком каблуке. Не хочется свалиться посреди танцпола на высоченных шпильках, поэтому надеваю более практичную обувь. К дому Марины мы с Настей приезжаем на такси почти одновременно. – Ну красота! – этими словами встречает нас подруга, широко распахивая дверь. Осыпаем друг друга всевозможными ободряющими комплиментами. – У вас отличная квартира! – Быстрым взглядом оцениваю планировку и прихожу к выводу, что по расположению комнат квартира и правда очень удобная. – Да, у нас две ванные и два туалета, – довольно хихикает Маришка. – Макс специально выбирал квартиру так, чтобы у детей была своя зона комфорта, а у нас своя. – Правильно. Вы молодые, вам тоже хочется проводить время вдвоём, – подмигивает ей Настя. – Не без этого… – Щёки хозяйки заливаются краской в тон её ярко-рыжим волосам. Мы проходим на кухню, Марина разливает по фужерам игристое вино и тянет свой бокал к центру стола. – Во-первых, выпьем за встречу! И хоть две персоны из нашей компании пока отвалились, мы все равно держимся вместе! – Согласна, – киваю, с грустью вспоминая последнюю встречу с Лизой. – Она к тебе приезжала? – уточняет Настя, словно читая мои мысли. – Да, – прочищаю горло глотком холодного напитка, – приехала, просила прощения. – И как она? – осторожно спрашивает Марина. – Выглядела плохо, честно говоря. Но вроде она на лечении… Вячеслав Леонидович контролирует каждый её шаг. Сейчас она живёт на Бали на вилле отца. – Она уволилась из агентства почти сразу, как ты уехала во Францию. – Подруги обмениваются понимающими взглядами. – Шарилась по каким-то мужикам. Нам тоже не звонила. Я неоднократно пыталась застать её дома, но она не шла на контакт. Марина тяжело вздыхает, растирая область вокруг сердца. Тяжелейший развод и сильные переживания за подруг не отпускают её уже второй год. – Сейчас она под присмотром. Я думаю, ей просто нужно время побыть наедине с собой и поработать с психологом. – Ты её простила? – в воздухе зависает Настин вопрос. – Не знаю… – бормочу, пожимаю плечами, склонив голову в сторону раскрытого окна. Закрыв глаза, позволяю тёплому ветру играть с моими волосами. – По крайней мере, я больше не испытываю ни злости, ни обиды. – Кстати, Марин, хотела спросить… а Гордеев видится с детьми? – Поворачиваюсь обратно к столу и тянусь вилкой к тарелке с кусочками ананаса и клубники. – А я разве не говорила? – Марина загадочно приподнимает брови и отставляет бокал в сторону. – Он же уехал во Владивосток, решил заниматься рыбным бизнесом. – Как уехал? – Ну вот так. Ушёл со своей должности, собрался и уехал. С детьми иногда созванивается, присылает им подарки. – Вот так новости… Не успеваю ничего добавить, как звук проворачивающегося ключа в замке меня парализует. – Это Макс? – спрашиваю одними губами, выкатив глаза. Марина вздрагивает от неожиданности. Настя хлопает ресницами, глядя на меня с раскрытым ртом. – Мы договаривались, что он приедет позже. – А он знает, что мы с?.. – Нет, – мотает головой, поняв, что я имею в виду. – От меня он ничего не слышал. Только если Дима сам ему рассказал. ~~~– Лисёнок, а мы с парнями решили вам сюрприз сделать! – весёлый и довольный голос Макса доносится из коридора. Слышу шорохи, шелест и до боли знакомые голоса. Вздрагиваю. От одного его голоса мурашки устраивают пикет с транспарантами. Ладони становятся липкими, и я не знаю, куда их пристроить. Меня лихорадит как припадочную. Сердце как сорвавшееся с цепи мечется, порывается выпрыгнуть из груди: то ли от предвкушения, то ли от страха, что сейчас увижу его.