Глава 34.1

Проходит несколько невыносимых секунд прежде, чем в кухонном арочном проёме появляется три невероятно красивых букета – нежно-фиолетовые маттиолы, ромашки и розы, от которых исходит свежий медовый аромат, перемешанный с терпкой мужской туалетной водой. – Девушки, это вам! – С лукавой улыбкой голливудского плейбоя Максим вручает каждой из нас по букету. – Настя, букетики узнаешь? – Мааакс! Во даёшь! Выручку мне дневную сделал?! – смеётся подруга, но её голос звучит потускневшим фоном. Все звуки уходят на задний план. Я будто глохну или погружаюсь под воду, когда за широкоплечей фигурой Макса замечаю его. Наши взгляды встречаются – и этого достаточно, чтобы потухший факел внутри меня, словно облитый керосином, вспыхнул вновь, охватив огнём все внутренности. Он сверлит меня прожигающим дымчатым взглядом. С первой же секунды раздевает глазами, демонстрируя несдерживаемый интерес. Господи, как же я мечтала о его жадных взглядах. Разрываю этот терзающий зрительный контакт и отворачиваюсь к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. «Держи себя в руках, Леа, – внутренний голос резонно пытается меня вразумить. – Ни один голодный взгляд не стоит его прощальных слов». Мысленно потрепав себя по щекам, я считаю до пяти и перевожу всё своё внимание на стоящих позади всех Ярика и Андрея. Судя по мускулистым торсам, проступающим под облегающими футболками, парни стали ещё крупнее за полтора года. – Привет, – тихо бормочу. Хрипотца в голосе выдаёт моё волнение от встречи с голубыми глазами. Услышав ответное приветствие, чувствую, как правую щёку пронизывает жар. Это он. Только его взгляд так прожигает. Пока Макс с Мариной суетливо раздвигают круглый стол, чтобы все гости смогли поместиться, я вжимаюсь в спинку стула. Подхватив со стола фужер с вином, подношу его к губам и делаю жадный глоток живительной влаги. Потом второй. Спазмы в груди ослабляются, позволяя полноценно вдохнуть. На столе появляется ещё больше закусок: мясные и сырные нарезки, пирожные и фрукты – судя по всему, мальчики решили порадовать девочек. Хотя и до прихода ребят стол ломился от еды. Макс ожидаемо садится слева, рядом с Мариной. Настя – по правую руку от меня. Ярик с Андреем располагаются напротив хозяев дома, а Дима – рядом с Настей: так, что вся правая сторона моего лица горит под его пристальным взглядом. – Леа, дай сюда букет… – тихо просит Настя, наклоняясь к моему уху. – А, да… держи… – выдыхаю, передавая букет, который всё это время я крепко стискивала в руке. На моём лице застывает искусственная улыбка, неприятно тянущая уголки рта. Спина напряжена, в позвоночник будто вкрутили железный прут. – Сюрприз удался? – интересуется Макс, притягивая Марину к себе и ласково ероша её рыжие волосы. Он доволен как мартовский кот. Смуглый, кудрявый, сошедший с Олимпа кот. – Удался ещё как, – подруга ехидно посмеивается, бросая на Диму выразительный взгляд, после чего выдыхает и расслабленно опускает голову на плечо Макса. Её взгляд скользит по присутствующим и с интересом останавливается на Яре, сидящем напротив. Она резко выпрямляется и указывает на него: – Ты женился?! – восклицает с придыханием. – Да… – Двухметровый бугай заливается краской. На его безымянном пальце заметно поблескивает золотое кольцо. – На Эльке, надеюсь? – Марина вопросительно щурится и чуть подаётся вперёд. – Конечно на Эле. На ком же ещё? – самодовольно ворчит Яр. Дав слабину, я всё же кидаю мимолётный взгляд на Диму. И если его друзья набрали внушительную массу, то Дима заметно похудел. Рельефные мышцы уступили место явной изможденности. Не только в теле, но и в лице. Внутри что-то обрывается, прокатывается холодной дрожью по всему телу. Нехорошие догадки тут же лезут в голову. Может, с ним что-то случилось? Что-то, что так резко отразилось на его здоровье? Но, несмотря на внешние изменения, мои чувства к нему не притупились ни на миллиметр. Наоборот. Пугающая до трясучки мысль, что я могла больше никогда его не увидеть, только делает их острее. ~~~Воздух раз за разом разрезается перезвоном бокалов: пьём за скоропалительную, но счастливую свадьбу Яра, за мой неожиданный приезд, за выстраданные тяжёлым трудом продажи в Настином цветочном магазине. И когда Андрей произносит тост за возвращение Димы из горячей точки, то эти слова окончательно раскатывают меня по стенке. Два месяца в коме. Жестокая реальность моих догадок выбивает почву из-под ног. Алкоголь в крови делает меня слабой, эмоционально неустойчивой, не способной сдержать свои чувства. Они душат меня щупальцами осьминога. Приковывающий взгляд Димы выдёргивает меня из трескающейся по швам хлюпкой колеи. Экран телефона загорается оповещением о входящем сообщении. Телефон пищит и вспыхивает несколько раз подряд. Дима бросает на него хищный взгляд. Потом. Всё потом. Я думаю только об одном: как остудить пылающее лицо и шею. – Я быстро, – шепчу Насте на ухо, соскальзывая со стула. На непослушных ногах просачиваюсь в коридор и направляюсь в ванную. Шёлковая ткань свободного платья хоть немного, но помогает охладить разгорячённую кожу. Слабой рукой прикрываю за собой дверь, не позаботившись о том, что стоило бы закрыться на замок. Поднимаю ручку смесителя и пропускаю прохладную воду между дрожащими пальцами. В отражении зеркала на меня смотрят два огромных горящих зрачка на фоне раскрасневшихся щёк. Я отрываю несколько кусочков туалетной бумаги и промакиваю их в холодной воде. Присев на край ванны, аккуратно прикладываю их к шее. Выбрасываю в унитаз и повторяю манипуляцию несколько раз, пока меня не отпускает и кожа не перестаёт гореть. Шум льющейся воды успокаивает, приводит мысли в порядок. – Почему ты весь вечер меня игнорируешь? Я успеваю среагировать на голос только тогда, когда дверь за Димой уже защёлкивается на замок. Испуганно поднимаю глаза, ловлю на себе его наглый взгляд. Во мне закипает злость. Да что он о себе возомнил? Захотел – бросил, захотел – как ни в чем не бывало ворвался в моё личное пространство. – Тебе показалось, – гордо вскидываю голову, – и вообще… выйди отсюда! – А по-моему – не показалось… – ухмыляется, облокотившись плечом о дверь. Дымчатые глаза неприкрыто скользят по мне пошлым взглядом. По шее, телу, ногам. – Ты многое о себе возомнил, Макей! Машинально свожу колени. Я будто группируюсь, сжимаюсь, чтобы защититься от него. – Кто там тебе сердечки шлёт на телефон? Поклонник? Или, может быть, твой парень? Это Жереми, дурак. Как обычно шлёт мне сотни сердечек и поцелуйчиков. Естественно, по-дружески. Но Диме не нужно об этом знать. Он отталкивается от двери и медленно, как хищник, двигается на меня. Я выпрямляюсь во весь рост, и в такт его неспешности скрещиваю руки на груди. Мне нужна эта дистанция. Кожа покрывается мурашками, когда его пальцы касаются моего плеча. Всего лишь невинное прикосновение, от которого внизу живота тут же вспыхивает огонь. – Надо идти, иначе все начнут подозревать лишнее, – сбиваюсь с дыхания. – Леа, ты как маленькая девочка. Все и так подозревают о нас. Мужские пальцы, словно хватка удава, сжимают моё предплечье. Большой палец выводит незамысловатый узор на коже, охваченной табуном мурашек. Лицо, которое снилось мне каждую ночь, теперь в запредельной близости. В уголках его глаз появились морщинки, которых не было в нашу последнюю встречу. Изменился. Его дыхание на моей коже. – «Нас» нет! Ты сам поставил точку! – отрезаю твёрдо, выдерживая тяжёлый взгляд. Ноги подгибаются, но я успеваю опереться бедром о раковину. – Я знаю, я кретин. В его расширенных тёмно-синих зрачках отражается сожаление и что-то знакомое. Тоска… – Ну, знаешь ли, оправдание «я кретин» – вовсе не оправдание. Вырываюсь из его хватки. – Давай попробуем с начала? Его горячие губы касаются моих всего на секунду, но этого хватает, чтобы трусы можно было выжимать. Из меня вырывается истеричный смешок. Одно движение – и напористый язык захватывает мой рот. Не спрашивая разрешения, лишая возможности противостоять. Он поглощает мой разум. Моё тело конвульсивно дрожит, вспоминая сладкий вкус, от которого яркой вспышкой сводит между ног. Соски болезненно заостряются. Властные руки задирают подол шёлкового платья, бесцеремонно лапая мои ягодицы. Кожа будто воспламеняется. Макей самоуверенно протискивается между моих ног, вжимаясь выпирающей ширинкой. Мучительный стон срывается с его губ. Между нами лишь тонкая хрупкая грань, способная либо уничтожить нас обоих, либо превознести до небес. Звук входящего звонка резко выталкивает из состояния транса. С глаз словно сходит пелена, и я через силу отрываюсь от желанных губ. – Возьми трубку, – прошу я. Чуть отстраняюсь, упираясь руками в крепкую грудь. Он раздражённо сводит брови, скулы напряжены, а крылья носа подрагивают. Странная реакция на мою просьбу. Тут явно что-то не то. – Ответь на звонок, Дим, – уже требую я. Липкие подозрения вползают в голову нелицеприятными мыслями. Медленным движением руки он с неохотой вынимает телефон из переднего кармана джинсов, и мне хватает одной секунды, чтобы мой шаткий мирок снова разбился о безобразную реальность. – Катюша? – ошарашенно читаю по буквам с экрана его телефона. И все бы ничего, но сердечко в конце имени… – Ну ты… Макей… разочаровываешь меня. Тошнота подступает к горлу, как склизкая змея. Снова эта грязь… – Да послушай ты меня! – шипит он, встряхивая меня за плечи, как куклу. – Нет, ты меня послушай! – Отпихиваю его и разъярённо тычу пальцем в грудь. – В моей жизни больше не будет измен. Ни в какой форме! Никогда! Ты понял? Дымчатые омуты наливаются отчаянной яростью. Он сжимает челюсти до скрежета зубов. А может, это звук треснутой надежды, разлетающейся в стороны мелкими крошками?.. Влетаю на кухню как побитая дворняга. Подрагивающими пальцами хватаю со спинки стула сумку и зависаю на мгновение. Голоса затихают. Четыре пары растерянных глаз устремлены в мою сторону. – Прошу прощения… – перевожу дыхание, – у родителей попугай сдох. Мне нужно срочно ехать. Бросаюсь к выходу и врезаюсь прямо в него. Его дикий взгляд готов к чертям всё взорвать вокруг. Он снова пытается это сделать: подтолкнуть меня к очередной ошибке. – Отойди, – огрызаюсь. – Дима, иди на кухню, – позади слышится грозный голос Марины. На лету влезаю в босоножки и, щёлкнув дверным замком, вываливаюсь на лестничную площадку. – Леа! Леа, что у вас случилось? – догоняет меня обеспокоенный вопрос подруги. – Он не один! Понимаешь? – всхлипываю, прикрывая вздымающуюся грудь ладонью. Сердце готово выпрыгнуть и покатиться вниз кровавым месивом. – Я всё это время… А у него,оказывается,есть девушка!