Глава 35 Будь со мной

Всякий раз, мысленно рисуя нашу первую после долгой разлуки встречу с Димой, я представляла её столь же драматичной, какой она в конечном итоге и оказалась. Правда, за исключением одного неприятного факта: в моём воображении у него не было другой. Но, по закону отвратительных третьесортных мелодрам, проницательная «Катюша» позвонила как раз в самый «кульминационный» момент и предотвратила катастрофу локального масштаба. Если бы она набрала своему парню всего лишь на несколько минут позже, то Макей бы уже овладел мной в ванной чужой квартиры, разложив на всех доступных поверхностях. И что бы я делала потом? Как бы я отмывалась от всей этой грязи, в которую он усердно старается меня окунуть? В голове просто не укладывается… как он мог так подло поступить с нами обеими? Когда я вылетела из квартиры, эмоции били через край. Ревность и обида кромсали душу тупым ножом, а страсть сбивала с праведного пути и заманчиво толкала в объятия греха. Я даже не помню, как вызвала такси и как доехала домой. Уже позже, ночью, я отзвонилась Насте и рассказала о причинах моего театрального побега. Оказывается, парни в пух и прах разругались с Димой и готовы были пожертвовать многолетней дружбой из-за его опрометчивого поступка. И тот ушёл, хлопнув дверью. Разочарование вновь вгрызается в меня, прорастает ядовитым сорняком, пускает корни, отравляя душу и не давая возможности полноценно вдохнуть… ~~~Утром понедельника встаю не с той ноги. Мало того, что шею нещадно ломит, а черные мешки под глазами невозможно скрыть даже самым плотным консилером, так ещё, чтобы унять раздражающий зуд в уголках глаз после бессонной ночи, приходится дважды прокапать увлажняющие капли. В мой первый рабочий день никто из коллег не должен догадаться, что половину воскресного дня я провела дома в гордом одиночестве, заливая подушку слезами. Строго запрещаю себе раскисать, решая, что подобного больше не допущу. Достаю из шкафа новый летний приталенный сарафан до середины бедра в нежно-голубом цвете и, покрутившись возле зеркала, удовлетворённо улыбаюсь. Я достойна лучшей жизни. Я достойна настоящей любви. И даже если путь к ней будет устлан осколками битого стекла, на меньшее я уже не соглашусь. Больше никогда. Во всей вселенной нет ничего прекраснее, чем чувство настоящей любви, наполняющее каждую клеточку тела и разума. Обволакивающее изнутри и снаружи. Забежав в кондитерскую напротив «Арс Витае», я забираю упаковку с приготовленными на заказ эклерами и спешу на работу. Распахиваю тяжёлые двери ателье и без промедления иду на кухню, рассчитывая на то, что перед началом рабочего дня коллеги заваривают свежий утренний кофе. – Ничего себе! Какие люди! – с простосердечной улыбкой встречает меня двухметровый худощавый Матвей. – наш единственный и неповторимый скульптор-реставратор. – Всем привет! А я сладенькое принесла! – лучезарно улыбаюсь присутствующим и кручу коробочкой с пирожными. Помимо Матвея, на кухне за столом сидит Олеся, которую взяли сюда незадолго до моего отъезда во Францию, и моя родная Лиля. – Бог ты мой, приехала! – Лицо похорошевшей за прошедший год подруги вытягивается в радостном изумлении. – Приехала! Делаю несколько шагов к Лиле и чуть не падаю в обморок от увиденного с другого ракурса шок-контента. – Вот это сюрприз, Ломоносова! – Мои глаза практически вываливаются из орбит прямо на её огромный живот. Она беременна! – Ты до родов вообще собиралась мне рассказывать о своём положении? – Ты написала, что скоро возвращаешься, вот я и решила подождать и устроить сюрприз! – Рыжая хохотушка заботливо гладит свой животик. – Сюрприз так сюрприз… Качаю головой и ставлю пирожные на стол. С разрешения подруги нежно касаюсь тёплого и похожего на надутый шарик живота, и мне кажется, будто там и вправду маленькая кроха шевелится. От переизбытка нежности в груди бурлит сладкий сироп. – И кого ждём? – мягко спрашиваю с любопытством, поднимая на подругу взгляд. – Малявка лежит пятой точкой к животу, поэтому на УЗИ не видно ничего, – ворчит Лиля с наигранным разочарованием. – Дату родов поставили уже? – Ага, где-то через месяц. Вот это я понимаю – сюрприз! Плод любви Лилии и её поклонника, от которого она поначалу воротила нос. Я даже помню тот день, когда уговаривала упрямую коллегу дать шанс на отношения без памяти влюблённому Ломоносову. Наша жизнь настолько непредсказуема, что пора прекращать удивляться каждому её крутому повороту. Половину дня я просто общаюсь с коллегами, по которым, оказывается, я очень скучала. Отвечаю на их многочисленные вопросы и делюсь фотографиями галереи объектов, которые успешно восстанавливала в Сен-Жермен. Никак не думала, что всего один год во Франции сделает меня в их глазах высококлассным профессионалом. Ближе к концу рабочего дня Герман Сигизмундович зовет меня в офис. – Ну что, Цветкова, могу тебя поздравить с возвращением домой? Внутренний «раджа» в его довольных глазах вопит от счастья. – Да. В этот момент я осознаю, что даже по директору скучала. Невзирая на его алчность и то, что руководствуется он лишь суммами в договорах, к своим работникам Герман Сигизмундович всегда относится с большим уважением и никогда не опускается до вранья или обмана. У каждого из нас есть свои слабости. Не правда ли? Главное – не переходить ту самую черту, где заканчивается порядочность. – Мари Бомон очень хвалила тебя как работника. – Спасибо, мне приятно. – Мои щёки вспыхивают от очередной похвалы. – Сегодня вечером подъедет Софья Белосельская с водителем и целым списком объектов на реставрацию. Как ты понимаешь, она хочет только тебя. Директор, право, просто тает от удовольствия, а в его словах будто слышен перезвон «золотых монет». – Отлично. Я буду её ждать. ~~~Софья приезжает ближе к вечеру, как и договаривались. Колоритная женщина около получаса осыпает меня комплиментами, потом мы планируем график реставрационных работ за чашкой кофе с эклерами, после чего прощаемся. – Все ушли уже? – спрашиваю Лилю, замечая, что в ателье остались мы вдвоём. – Ты на часы смотрела? – Ой… и правда… Стрелка на часах убежала далеко за семь. – А ты чего тут? – Соскучилась, вот и решила пройтись с тобой до метро, – улыбается. – Я в метро тебя не пущу, – хмурюсь. Какое такое метро на восьмом месяце беременности? – Миша меня встретит, – ласково отвечает. – Ты хотела сказать: будет следить из окна машины, пока мы плетёмся как две улитки? – Ты очень проницательна! Мы обе заливаемся смехом. Выключаем свет и, набрав код сигнализации, покидаем ателье. – Это что за красавчик с тебя глаз не сводит? – спрашивает Лилька, не успев сделать и двух шагов от нашего рабочего офиса. На секунду замираю. И всё же поднимаю глаза. Дима… Стоит со скрещенными на груди руками, облокотившись спиной на дверь машины. Как ни в чём не бывало просверливает меня своим фирменным туманно-серым взглядом. И именно сегодня он одет так, что у меня, как по накатанной, подгибаются ноги и мозг стекает вниз – туда, где пульсирует женское средоточие. Чёрная футболка облегает поджарое тело, а тёмные джинсы наверняка обтягивают ягодицы так плотно, что от одного их вида я взмокну. Поэтому выбираю для себя самую безопасную тактику – игнор – и делаю вид, что не замечаю его. – Никто, – бурчу дрожащим голосом. Помню про «тактику» и уже отворачиваюсь в другую сторону, как он, оттолкнувшись от машины, быстрым шагом направляется в нашу сторону. – Ну-ну, так я и подумала, – ехидно произносит Лиля, не сводя глаз с Макея. Безусловно, она и без моих объяснений сообразила, кто он. – Леа, давай поговорим! Дима догоняет меня в два шага и ловко берёт за руку. От его наглости я теряю дар речи. Кожа к коже, как оголённые провода, – пронзительный импульс запускает внутри фейерверк. В голове и в сердце ослепительные вспышки. И, по-моему, я знаю название этого пиротехнического шоу… «Улыбка Дракона». – Ты что себе позволяешь? – шиплю вертлявой змеёй и пытаюсь одёрнуть руку. Но он только крепче сжимает пальцы. – Выслушай меня! Он тянет меня к себе, и я почти влетаю в его грудь. На долю секунды теряю связь с реальностью, когда мускусный аромат заполняет лёгкие, но быстро прихожу в себя и аккуратно высвобождаю вспотевшую ладонь, глядя на него с укором. – Молодой человек! – грозно произносит Лиля, поворачиваясь к нему лицом. У тротуара плавно притормаживает чёрный Mercedes: явно Ломоносов караулит жену. – Я вам яйца оторву, если вы её хоть словом обидите! – Договорились, – абсолютно спокойно отвечает Дима, будто он на полном серьёзе готов пожертвовать своими драгоценными яйцами ради разговора со мной. Переводит взгляд на меня, тихо просит: – Пожалуйста, дай мне всего несколько минут…