Глава 17. Мы ненавидим ложь

Конец декабря

Астра

Мое тело — изваяние из воска. Конечности немеют. Я лишь чувствую, как ледяная капля пота катится под платьем вдоль позвоночника. Ладони взмокли. Кажется, я трясусь, но из-за шока не ощущаю дрожи.

— Энзо? — шепот Тео почти прозрачный. Он не верит ни своим глазам, ни своим словам. — Это ты?

— Неужели я так сильно изменился? — хмыкает Энзо, а у меня в груди барабанная дробь вместо ударов. — Эй, ну ты чего, Фолт? Не рад видеть старого друга? Столько лет прошло с нашей последней встречи, а ты даже не пригласишь войти?

Голос Энзо кардинально отличается от его привычной манеры речи. Обычно мрачный и беспристрастный тон Бласта сейчас звучит бодро и даже дружелюбно, но я-то знаю, что это фарс. И объятия, в которые он заключает Тео, — тоже фикция. Бласт продолжает играть. Он не отказался от плана. Более того: он внес в него свои корректировки, исключая слабое звено — меня.

От этой мысли меня сковывает ужас. Ведь я знаю, на что способен Энзо. Я видела, как он добивается победы, когда пасую я. Я помню, что он сделал с матерью Хоуп, и никогда не забуду, как умер мой отец.

Тео, кажется, в ступоре. Я не слышу его ответа. И тогда от стен полупустого дома отражается хриплый голос Энзо:

— Можешь не прятаться, Ревендж. Я ведь знаю, что ты здесь. Выходи. Поздоровайся со мной, звездочка.

Я впиваюсь обеими руками себе в горло, пережимая разрастающийся от страха ком.

Звездочка.

Так называет меня только Дарио. Откуда Энзо знает?

— Как ты здесь оказался? — спрашивает Тео, когда я выхожу из своего укрытия и появляюсь за его спиной. Не могу сказать, что он рад видеть давнего друга. Скорее он в замешательстве.

— А вот и наша девочка. Привет. Давно не виделись, — ухмыляется Энзо. Если присмотреться, то на его лице, возле скулы, все еще можно разглядеть желтоватые пятна — последствия удара Дарио в рождественскую ночь. И Энзо знает об этом, когда глядит мне прямо в глаза. Он потирает место удара и едва заметно подмигивает. — Вы даже не представляете, как я рад нашей встрече. Ревендж, Фолт и Бласт снова вместе. Спустя десять долгих лет. Это нужно отметить, согласны?

Энзо вытаскивает из внутреннего кармана черного пальто бутылку дорогого виски. Я узнаю ее. Именно эту бутылку купил Энзо, когда мы вдвоем сбежали в Америку. Ему тогда только стукнул двадцать один год. Мне еще не было девятнадцати. Мы осели в самом паршивом районе Бостона в каком-то клоповнике, который даже комнатой назвать нельзя, но выбирать не приходилось, когда все деньги были спущены на фальшивые документы и билеты на самолет. Однажды вечером Энзо вернулся и поставил на стол эту самую бутылку. Стоила она не меньше тысячи баксов. Он сказал, что нашел хорошую работу, и если я не буду задавать лишних вопросов, то мы больше не будем ни в чем нуждаться. А бутылку виски он откупорит, когда наступит день «Х».

С тех пор я не задаю Энзо вопросов о его работе, нужды мы не ощущаем по сей день, а бутылка виски по-прежнему закрыта. Но, видимо, мы достигли того самого дня «Х», когда все перевернется. И это случится сегодня. Я еще не знаю, что задумал Энзо, но должна это предотвратить. Не знаю, как. Но должна.

— Как ты нашел нас? — спрашиваю я, стараясь скрыть за настороженным удивлением страх.

Мое тело все еще дрожит, и я едва держусь на ватных ногах. Меня подташнивает. В глотке застрял саднящий стенки ком.

Энзо с легкостью считывает мои эмоции. Он знает меня как никто другой. И он упивается ужасом, отражающимся в моих глазах.

— Ты ведь написала мне, что будешь здесь, — невозмутимо отвечает он. — Забыла? Даже геолокацию скинула. Вот.

Энзо демонстрирует экран своего телефона, где отображена карта Роли и мигающая точка нашего местоположения, но… Я не прикасалась к своему телефону и точно не отправляла никаких данных.

Тео хмурится и ищет ответ в моих глазах, но я ошеломлена не меньше, чем он.

Как Энзо это провернул?

— Ох уж эти девушки… — искусственно усмехается Энзо. — Вечно забывают ставить окружающих в известность. Неловко вышло… Но… Фолт, позволь мне все объяснить, раз уж Ревендж не позаботилась о такой незначительной детали, как я. — Его тонкие губы снова растягиваются в непривычной улыбке, от которой веет неминуемым бедствием. — Но для начала давайте хотя бы пропустим по стаканчику. Снимем напряжение. Расслабимся. Что мы стоим в дверях, словно чужие люди.

Энзо пользуется ступором Тео и, не дожидаясь разрешения, проходит вглубь дома. Мы с Тео переглядываемся.

— Так ты общалась с ним? — шепотом уточняет Тео.

— Я… Да… Эм… Не постоянно, но…

— Почему не сказала?

— Тео, я как раз собиралась тебе все объяснить.

— Эй, друзья, ну, где вы? — зовет Энзо из гостиной. — Фолт, у тебя найдется три стакана?

— Астра сегодня не пьет, — вносит поправку Тео.

— Да, — подтверждаю я, прочищая горло. — Я за рулем. И на самом деле мне уже пора.

— Брось, — цокает Энзо, плеская виски в два чистых рокса, поднесенных Тео. — Что может быть важнее такой знаменательной встречи! Я вот тоже не пью, но сегодня, ради вас, сделаю исключение. Ты разве не рада, Ревендж? Да это же, считай, день объединения «Хейт»! — Он льет алкоголь и в мой пустой винный бокал, где раньше была вода. — О! И у меня есть идея! Это поможет нам быстрее снять напряжение, — внезапно оживляется Энзо. Я хмурюсь, ловя озадаченный взгляд Тео.

Я сбита с толку. Ни разу в жизни не видела Энзо таким, поэтому меня пронизывает еще больший страх. Я не знаю, чего от него ожидать. Он будто слетел с катушек. Словно Джокер из одноименного фильма16. И в моих жилах стынет кровь, когда я вспоминаю сцену, где Джокер достал пушку и в прямом эфире выстрелил в ведущего шоу со словами: «Такова жизнь».

Но Энзо не психопат, верно?

У него ведь не припрятан ствол в заднем кармане брюк?

Он ведь… не застрелит… нас?

— Давайте сыграем в нашу любимую игру. Будет очень символично, — продолжает Энзо, сбрасывая с себя пальто. Рукава его битловки17 подтянуты до локтей, обнажая красно-черные линии татуировок на руках. Я вижу, как Тео разглядывает Энзо с некоторой осторожностью. — «Хейт», — поясняет Бласт. — Напомнить правило? — Он усаживается в кресло напротив дивана. — Уничтожь то, что ненавидишь. Я верно интерпретирую, Ревендж? Ну же, не стой. Присаживайся. Будет весело.

— Энзо, что происходит? — напрягается Тео, но тот лишь усмехается.

— Просто пытаюсь наладить контакт с давними друзьями. Разве это не очевидно? — Энзо забрасывает ногу на ногу и сцепляет пальцы в замок, утыкаясь локтями в подлокотники кресла. — Ну и раз уж вы такие скромные, я начну. — Он потирает подбородок о костяшки пальцев и делает вид, что глубоко погружен в свои мысли, а потом выражение его лица меняется, и он произносит безо всякой иронии: — Я вот, например, ненавижу ложь. Значит, по правилам игры я должен ее уничтожить. А что лучше всего уничтожает ложь? Ревендж, как ты думаешь? — Взгляд зеленых глаз стреляет в меня ядовитыми стрелами. — Фолт? — Теперь он прожигает насквозь лицо Тео. — Ну что вы такие недогадливые? — цокает и сам выдает ответ: — Правда. Только правда искореняет ложь. Поэтому предлагаю вам сыграть в игру внутри игры. Присаживайтесь, мои дорогие. Обещаю, нам будет очень весело.

Я медленно выполняю команду Энзо, завуалированную под просьбу. Тео занимает место на диване рядом со мной и молча наблюдает за всей этой напряженной ситуацией. Он анализирует и пытается сложить пазл, прежде чем действовать. Вот только без моего вмешательства этот пазл окажется лабиринтом, откуда ни я, ни Тео не найдем выход, если будем выбираться поодиночке.

Энзо достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Зажимает одну между зубов и, не спрашивая, поджигает. Глубоко затягивается и на выдохе продолжает посвящать нас в свою идею:

— Вы наверняка знаете эту игру. Она очень популярна у студентов. «Я никогда не». Слышали ведь? — Бласт делает еще одну сильную затяжку и пускает клубы дыма через нос. — Правила простые: один из нас говорит то, чего он никогда в своей жизни не делал, а те, кто это делали, — пьют. Видите? Все до банальности легко. Единственное, о чем нам стоит помнить, — нельзя лгать. Мы ведь искореняем ложь.

Сигаретный дым заполняет пространство и добирается до моего носа. Я закрываю ноздри тыльной стороной ладони, и этот жест не остается незамеченным Тео.

— Ты не мог бы не курить? — вежливо, но настойчиво требует он. — Астре не нравится этот запах.

— Без проблем.

Энзо ухмыляется и в сию же секунду гасит сигарету о свою же руку. Я дергаюсь на месте и в ужасе прикрываю рот рукой, порываясь вскочить, но Тео вовремя хватает меня за локоть и усаживает обратно, еще ближе к себе. В это время на лице Энзо не дергается ни один мускул. Он бросает потухший окурок на пол и поднимает на нас взгляд.

— Начнем игру с меня, если вы не против? — беспристрастно спрашивает Энзо, и теперь я узнаю его привычный холодный тон. — Я никогда не трахался с лучшими друзьями. — Он театрально разводит руки в стороны. — Упс… Кажется, вам придется выпить.

Бласт пытается спровоцировать кого-то из нас. В этом заключается его новый план?

Замечаю, как у Тео стискиваются челюсти, но он берет стакан с виски и делает жадный глоток, не сводя глаз с Энзо.

— Я же говорила, что не пью. У меня машина тут на…

— Пей, Ревендж. — Приказ Энзо звучит мягко, но это все равно приказ. — Ты ведь знаешь, что бывает с нарушителями правил. — Он приспускает ворот битловки, оголяя татуировку на шее в виде красных букв «HATE», и делает вид, будто полосует себя по горлу лезвием ножа, проводя по буквам большим пальцем, а затем глухо посмеивается. — Пей.

Я смотрю на Тео. Он кивает. Это значит, что я могу ему доверять. Он наверняка уже что-то придумал. Нужно только подыграть Энзо, сыграть по его правилам, и у нас получится перехитрить его.

— Итак… Получается, опять моя очередь. — Энзо лязгает пирсингом в языке по зубам и продолжает игру после того, как я выпиваю свою порцию проигравшего. — Я никогда… — его прищуренный хитрый взгляд перескакивает с лица Тео на мое и обратно, — не лгал людям, откуда я родом. — Он взбалтывает виски в своем роксе и изображает сожаление: — Ой, простите… Кажется, вам обоим снова пора пить.

— Я никому не лгала об этом! — напрягаюсь я.

— А как же Алонсо Сантана? — уточняет Энзо, чем моментально лишает меня дара речи. Тео настороженно бросает на меня беглый взгляд. — А Дарио? Разве он знает правду о месте, где ты родилась и выросла?

Вместо ответа я хватаю винный бокал и делаю глоток виски. Уже во второй раз крепкий алкоголь обжигает мне горло, но я проглатываю жгучую смесь, чтобы не выплеснуть наружу такие же жгучие слезы.

Я должна была объясниться с Тео. Но не успела. И теперь мы оба пешки в жестокой игре Энзо, из которой целым не выйдет ни один из нас. Энзо всегда играет до победы. Он не остановится, пока не отберет чужую ставку — сердце. Вот только теперь ему нужны оба — мое и Тео. Ведь теперь мы оба являемся предателями в его глазах.

— Ладно, — ухмыляется Энзо, облизывая губы. — Я загадаю что-нибудь полегче. Нельзя ведь лишать вас удовольствия от участия в игре. Что бы такое придумать… — Длинные пальцы почесывают подбородок.

— Прекращай, — его раздумья внезапно пресекает Тео. — Хватит твоих игр. Говори прямо: для чего ты здесь? Что тебе нужно?

Энзо ехидно улыбается, будто получил именно то, на что и рассчитывал.

— Не злись, дружище. Я всего лишь пытаюсь разрядить обстановку. Вспомнить былое, поддаться всеобщей ностальгии… Ну раз тебе не хочется «полегче», тогда специально для тебя, Фолт, я немного усложню третий раунд.

— Мы больше не хотим играть! — вмешиваюсь я, но Энзо уже не остановить.

— Я никогда не был родителем нерожденного ребенка, — выпаливает он, и я давлюсь собственным вздохом.

Он не мог этого сказать.

К глазам подкатывают слезы, и я зажимаю ладонями рот.

— Ревендж, как поступишь: выпьешь сразу, а уже потом расскажешь Тео о своей ранней незапланированной беременности или наоборот?

— Какого… черта?! — взрывается Тео и вскакивает на ноги. — Что ты несешь, придурок?!

У меня не хватает сил даже подняться с дивана, чтобы остановить Тео. Вся энергия ушла на попытки сдержать непрошеные слезы, но тщетно. Они льются по щекам, обжигая кожу.

Тео настигает Энзо за пару широких шагов, хватает его за плечи и рывком заставляет выпрямиться напротив себя. Но Энзо не реагирует на провокацию. Он снова обращается ко мне с требованием:

— Ревендж, пей. В этой игре нельзя лгать. — Переводит взгляд на Тео, сталкиваясь с ним лицом к лицу. — И ты, Фолт, тоже.

Сквозь слезы, застелившие глаза, я вижу, как Тео толкает Энзо в сторону, подлетает к кофейному столику, хватает мой винный бокал с недопитым виски и с размаха швыряет его в противоположную стену.

Стекло разлетается вдребезги под звук моего отчаянного всхлипа. Я сжимаю ладонями лицо, отказываясь все это видеть.

— Браво, — хлопает Энзо. — Ты герой. Каким и был раньше. И все такой же кретин.

— Астра, ты понимаешь, о чем он говорит? — тяжело дыша, обращается ко мне Тео, но я не смотрю на него.

Я не смогу. Мне слишком больно. Эта тайна должна была умереть вместе со мной. Вместе с моим неродившимся ребенком. Но Энзо вспорол меня заново. Выпотрошил. Вывернул наизнанку, как уже однажды со мной поступали, когда я избавилась от нее.

Это была девочка.

Зачем-то перед абортом мне сказали ее пол. В тот день я едва не свела счеты с жизнью. Но Энзо спас меня. Для того, чтобы заново убить сейчас.

— Астра! — Тео трясет меня за плечи. — Ответь! О чем он, мать твою, говорит?!

Он призывает меня взглянуть на него, но я не могу. Я только плачу навзрыд, захлебываясь слезами. Чувствую режущую боль. Как в тот день. Потом тянущую, расползающуюся по всему моему телу.

Энзо заставляет снова вернуться в то время, в ту проклятущую больницу, где я колотилась от страха и бесконечно рыдала. Куда он тайком привез меня и заплатил за аборт для несовершеннолетней, чтобы сохранить тайну и остаться в живых. Телом я осталась жива, но душа покинула меня, как только я осознала, что сделала.

Мне было всего пятнадцать. Я была влюблена всем сердцем. А Тео вернулся всего на одну ночь. У нас была только та единственная ночь, после которой Тео снова улетел в Америку. А через пару месяцев я поняла, что он сбежал не бесследно. Он оставил во мне ребенка.

— Астра, посмотри на меня. — Тео садится передо мной на корточки и обхватывает мое лицо. — Астра. Что он сказал?..

В глазах Тео стоят слезы. Он уже все понял.

— Мы ведь были так молоды, Тео… — всхлипываю я, дрожа под его руками. — Я узнала, когда ты уехал… Я ждала, но ты… — проглатываю гортанный ком, позволяя слезам течь по пальцам Тео. — Прошло двенадцать недель, но ты так и не вернулся за мной. Я должна была принять решение. Я так боялась, Тео. Если бы отец узнал, он бы убил и меня, и ее.

— Ее? — переспрашивает Тео. По его щеке скатывается слеза и срывается с дрожащего подбородка.

Вместо ответа я начинаю рыдать. Громко. Несдержанно. Я снова в той больнице, где убила часть себя. Снова в заброшенной шахте у обрыва, где погибла Хоуп. И я снова готова броситься вниз, лишь бы не чувствовать боли, разрывающей изнутри и органы, и душу. Годами специалисты вытягивали меня с того дна, где я оказалась, пытались мне помочь, спасали, как однажды спас Энзо. Но теперь он же и бросил меня обратно, чтобы уничтожить морально и заточить в клетку, где осталась малышка Хоуп. Чтобы вместо камней на меня свалилась глыба вины и сожаления. Чтобы прошлое раздавило меня окончательно.

У Энзо получается. Так он поступает с предателями.

Но разве предали только я или Тео?

Разве я не предана сейчас?

— У нас могла быть… дочь…

Ладони Тео больше не обрамляют мое лицо. Его руки падают, и он оседает на пол, упираясь спиной в кофейный столик. Я вижу, как он с силой сжимает рот ладонью, чтобы сдержать всхлипы, но даже этот сдавленный звук полосует меня лезвием изнутри.

— Она не слушала меня. — Шаги Энзо отбиваются грохотом в моих ушах. Он приближается и замирает в футе от нас с Тео. — Ждала тебя. Неделю за неделей. Поэтому ей потребовалось хирургическое вмешательство. В пятнадцать гребаных лет, Фолт. — Он склоняется над Тео и хватает его за горло. — Ее ребенка вырезали из ее утробы, когда она сама еще была ребенком. — Пальцы Энзо сжимаются вокруг горла Тео, а он и не сопротивляется. — Из нее вырезали твоего гребаного ребенка, пока ты играл в свой гребаный баскетбол и зарабатывал очки для богатенького папочки!

— Прекрати, — отмахивается Тео, но у него нет сил сопротивляться нападкам Энзо.

— О нет, я только начал, Фолт. Мы только начали, скажи, Ревендж? — Энзо бросает на меня взгляд, полный гнева, а затем хватает со стола рокс с недопитым виски. — А давайте выпьем за Ревендж, а? За месть, которую подают холодной. Разве ты не думал, что она хочет тебе отомстить? Разве не допускал ни малейшей мысли о том, что твоя первая любовь появилась в этом чертовом городе не случайно? Неужели ты настолько тупой, Фолт? Или наша девочка настолько хороша, что ты заново потерял рассудок? Тогда почему не трахнул ее, а позволил это сделать своему сводному братцу?

— Отвали! Закрой свой рот! — отгрызается Тео и пытается подняться, но Энзо яростно толкает его ногой в плечо, и Тео валится обратно на пол.

— Пей, сука. — Он хватает Тео за щеки и вливает в рот алкоголь, свободной рукой удерживая его за воротник рубашки. — Пей за Месть.

— Нет… — кашляет Тео. — Мне не хорошо… — Я вижу, как у него закатываются глаза.

— Бласт, хватит! Остановись! — Я порываюсь с дивана и выбиваю кулаком стакан из рук Энзо. Осколки отлетают от поверхности кофейного столика и рассыпаются по полу. — Не трогай его!

Тео падает в пространство между столиком и диваном, ударяется головой об пол и теряет сознание.

— Господи, Тео! — Бросаюсь к нему. — Тео, очнись! Слышишь меня?! — Расстегиваю пуговицы на его рубашке. — Нужно сделать искусственное дыхание. У него могла случиться паническая атака…

— Заткнись! — Энзо резко хватает меня под руку и тащит на себя, как тряпичную куклу, отрывает от земли и волочет подальше от Тео.

— Отпусти! Ему нужна помощь! — Извиваюсь в его руках.

— Какая же ты дура, Ревендж! Из-за него ты забеременела! Из-за него пережила аборт и осталась бесплодной! Из-за него ты хотела покончить с собой! И после всего, что он заставил тебя пережить, ты хочешь его спасти?!

— Я хотела покончить с собой, потому что ты заставил меня избавиться от моей дочери! — взрываюсь я и ударяю Энзо лбом в нос с такой силой, что у самой начинает кружиться голова.

Он отпускает меня, и я отшатываюсь в сторону. Голова болит. Перед глазами размытые пятна. Упираюсь ладонью в ближайший предмет, но тот переворачивается и падает. Я спотыкаюсь. Тру глаза. Силуэт Энзо нечеткий. Пытаюсь моргать, но выходит слишком медленно, чтобы прийти в сознание.

— Вот как ты заговорила… — Голос Энзо раздается словно за стенками пузыря. — Забыла, как умоляла меня помочь? Как ревела ночами на моем плече? Как слезно просила уберечь от отца? Спасти? — Его руки ловят меня прежде, чем я успеваю упасть. — И я спас. Всегда спасал. Но больше не буду. Потому что ты предала меня. Дважды. Когда простила Тео и когда полюбила Дарио.

Я чувствую, как тяжелеют веки. Мозг кричит телу: «Встать!», но тело больше не выполняет команды мозга.

— Бласт… Что ты… — с трудом сглатываю я, облизывая пересохшие губы. Ноги лишаются опоры. Я обмякаю в его руках. — Что ты сделал?..

— Потерял семью, но закончил игру. Прощай, Ревендж.