Глава 22. Встреча чемпионов

Середина марта

Дарио

Не знаю, как долго звал меня Рой прежде, чем толкнуть в плечо. Кажется, я залип в шоковом оцепенении. Последняя заметка Астры, если не считать ту, что она написала от руки, — наносит мне нокаутирующий удар.

«Ты уверен, что повторишь свои слова, если узнаешь мою третью тайну?»

Ты уверен?

Уверен, Дарио?

Я, мать вашу, теперь ни в чем не уверен.

Она буквально призналась в убийстве не просто человека, а своего родного отца. И даже пусть ее руки чисты, она все равно является соучастницей Энзо.

Как она могла не замечать, что он манипулирует ею?

Как вообще можно доверять человеку, который вкладывает в твои руки яд для преднамеренного убийства отца?

Тем самым он думал, что помогает ей? Или он знал, что обрекает Астру на вечный долг перед собой?

Не зря с этим мутным типом познакомился сразу мой кулак, а уже потом — я сам.

— Дарио, скажи что-нибудь, — беспокоится Рой, встряхивая меня за плечи.

— Когда у нас финал?

— Через три недели.

— Не трогай меня три недели. Мне нужно многое переосмыслить.

— Твою мать, Дикий, не сливай нас. Я тебе этого не прощу! — вспыхивает Рой, разворачивая мое кресло так, чтобы я смотрел ему в лицо.

— Я ведь пообещал, что не сделаю этого, — спокойно напоминаю я, когда у самого внутри пылает пожар, и стискиваю подлокотники кресла, чтобы унять тряску в руках. — Я буду на всех тренировках. Не переживай. Просто оставь меня.

Рой неуверенно оглядывает мое лицо, а потом косится в сторону монитора, но я захлопываю ноутбук.

— Точно все в порядке? Ты меня пугаешь.

— Успокойся. Я держу свои обещания. Мне просто нужно привести в порядок свои мысли.

Начало апреля

Сегодняшний матч выводит нас в финал, где мы снова столкнемся с вечными противниками «УКЛА Брюинз», но прямо сейчас наша команда ликует и набрасывается на меня с объятиями.

Я делаю все, как и обещал. Мы почти чемпионы. Моя игра на высоте. Отец посещает каждый матч и остается крайне довольным. Я избегаю его, и это не удивительно. А вот, что удивительно: Тео и мой отец совершенно очевидно избегают друг друга. Напряжение между ними становится особенно ощутимым, когда отец спускается с трибуны в компании важного мужика в солидном костюме и, минуя Тео, направляется прямиком ко мне.

— Дарио, познакомься — это Рэйнольд Кинг — генеральный менеджер NBA.

— Рад познакомиться с вами, Дарио. — Важная шишка протягивает мне руку, на запястье которой красуются часы Cosmograph Daytona — самая популярная и дорогая модель Rolex. Очень надежная модель, проверенная на прочность моим отцом этим летом, в день, когда мне пришлось вернуться домой и отхватить по полной программе с особой жестокостью. Часы, кстати, не пострадали. В отличие от моего лица.

Меня передергивает, но тем не менее удается выдавить улыбку:

— Взаимно, мистер Кинг. — Скрепляю наше знакомство рукопожатием.

— Я пришел пожелать вам удачи в финале. Буду с особым интересом наблюдать за вашей игрой, мистер Сантана. Надеюсь, вы исполните нечто достойное моего заманчивого делового предложения, которое непременно последует в случае победы «Тар Хилз».

— Он не подведет, — вместо меня отвечает отец.

Я бросаю короткий взгляд в сторону Тео, стоящего в паре футов от нас. Внешне он сохраняет спокойствия, но по какой-то причине я чувствую его внутреннее недовольство. Отец проявляет грубое неуважение, а его поведение как минимум оскорбляет Тео как тренера. Но когда Алонсо Сантану заботили чувства других людей, даже тех, кого он называет своими сыновьями?

Не дожидаясь моей реакции, отец улыбается и уводит Рэйнольда Кинга с площадки. Среди ликующей толпы всего на долю секунды я снова ловлю тяжелый взгляд Тео. Кажется, он хочет мне что-то сказать, но вместо того, чтобы сделать шаг навстречу, разворачивается и уходит.

Ну и прекрасно. Сегодня мне хватило раздражающей рожи отца. Не хочу окончательно испортить радостный вечер разговором с братом-предателем.

— Дикий! — Рой налетает на меня, буквально наваливаясь на плечи. — Ты надирал задницы этим сосункам из «Дьюка», как профессиональный задницедер!

— Кто? Задницедер? — Отталкиваю друга подальше от себя. — Такое слово вообще существует?

— Не знаю, но ты был крут! — Рой похлопывает меня по плечу. — Идем отмечать. Такую победу грех не обмыть!

— И это говоришь ты — Рой Пирс — капитан «Тар Хилз», который установил правило «сухого закона» для всех членов команды на период игр внутри конференций и матчей плей-офф? И даже на время тренировок в начале турнира? В чем подвох?

— Да расслабься ты, Дикий. Разве мы не заслужили по баночке холодного пива? — Рой направляется к раздевалкам и бросает мне через плечо: — Идем. Пока я не передумал.

Я ухмыляюсь и уже собираюсь рвануть за другом следом, но что-то тянет меня в другом направлении — в сторону, куда ушел Тео.

Во мне разгорается внутренняя борьба: тот Дарио, который Дикий, ни в какую не соглашается на любое взаимодействие с Тео, не говоря уже о примирении, а другой Дарио, который пару недель назад прочитал все заметки Ревендж, желает это обсудить с тем, кто имеет к ним прямое отношение.

Я не могу больше носить это в себе. У меня лопаются мозги и сбивается сердечный ритм. Я забыл, когда нормально спал. Удивительно, как я до сих пор стою на ногах и ухитряюсь показывать отличный результат в игре. Наверное, баскетбольная площадка — единственное место, где я могу выплескивать гнев на себя самого из-за своей нерешительности, ведь мне уже давно следовало что-нибудь предпринять: вернуть Астру, забыть Астру, дать ей, в конце-то концов, о себе знать, оставить хотя бы намек на то, что я прочитал ее исповедь в десяти актах, но я по-прежнему молчу и давлюсь собственной виной.

— Да чтоб тебя! — шиплю сквозь зубы и срываюсь с места в направлении к кабинету Тео. Он должен быть там.

***

Я тихо открываю дверь и вхожу в мрачный кабинет. Здесь не горит свет. Очертания мебели и силуэта Тео, стоящего у окна, можно разглядеть лишь благодаря включенным уличным фонарям.

Тео медленно оборачивается, прокручивая стакан с темной жидкостью в руках, и, заметив меня, делает вялый глоток.

— У тебя там клюквенный морс что ли? — со старта язвлю я, закрывая за собой дверь.

— Ром, — безэмоционально сообщает Тео и снова отворачивается к окну, как будто скучный, днями не меняющийся пейзаж за стеклом куда интереснее моего внезапного визита. Он уже начинает меня бесить.

— С каких пор ты пьешь?

— С тех самых, как ты добровольно являешься в мой кабинет.

— Один-один.

Тео выдерживает паузу, но заговаривает первым:

— Ты хорошо отыграл…

— Я не для этого сюда пришел, — перебиваю я.

Тео бросает на меня второй взгляд за время моего присутствия в стенах этой комнаты.

— Ну и что тебе нужно?

— Для начала налей и мне, — требую я, понимая, что разговор не состоится, пока мое горло не смочится чем-нибудь крепким. Возможно, вместе с кашлем начнут вырываться и слова.

Удивительно, но Тео не противится. Без лишних слов достает из шкафа еще один рокс и плескает туда четверть рома, затем ставит стакан на стол и садится в свое кресло, жестом приглашая меня занять место напротив. Я опускаюсь на стул и, прежде чем заговорить, делаю жадный глоток.

— Теперь я и вправду все знаю. — Морщусь от крепости напитка, но проглатываю и тут же отпиваю еще. — Она вела что-то наподобие дневника и отправила мне все заметки.

— Я знаю, — сдержанно отвечает Тео, и если бы я не закашлял, то возмутился бы. — Я посоветовал ей показать тебе заметки.

— Ты говорил с ней?!

— Конечно, говорил. В отличие от тебя.

— Ты совсем охренел?! — Я ударяю дном стакана по столу и впиваюсь пальцами в подлокотники стула.

— Дарио, правда, если ты хочешь скандала, тогда проваливай. Я слишком устал от всего этого дерьма, чтобы терпеть еще и твои эмоциональные всплески.

Я стискиваю зубы.

Он что… прямо сейчас осадил меня? Тео?

Волна дикого раздражения проносится по всему телу, но, однако, мой зад не отрывается от стула, а рот остается сомкнутым.

— Я должен сказать, что сожалею, — продолжает Тео, — о том, что не рассказал тебе правду с самого начала. Еще в детстве, когда появился в твоей семье. Если бы я не послушал маму и открыл тебе свое прошлое, то сейчас мы бы не оказались в подобной ситуации.

— Достаточно было бы того, если бы ты в начале учебного года сказал, что знаешь Астру.

— Тоже верно. Я не отрицаю, что принял целый ряд неверных решений. И я поплатился за это. Поверь, сполна.

— Ты был с ней в ту ночь? — перехожу к резким вопросам.

— Был, — Тео врезается в меня взглядом, — но не притрагивался к ней. Мы не спали, Дарио, если ты до сих пор этого не понял. Нас подставил Энзо. Астра бы никогда так не поступила, потому что не способна на измену. А я бы так не поступил, потому что видел, как сильно она любит другого мужчину. — Он отпивает из стакана. — Тебя. Она любит тебя, Дарио. Я знаю наверняка. Видел это в ее глазах. Она может ничего не говорить, но все читается очень легко, если заглянуть ей в душу. Не пробовал?

Мое сердце сжимается, но я подавляю очередной спазм глотком алкоголя.

— Ты все еще любишь ее? — спрашиваю, а сам сжимаю рокс крепче, заранее опасаясь ответа.

— Да. И всегда буду любить, — без единого содрогания произносит Тео, смотря мне в глаза. — А ты? Достаточно ее любишь, чтобы это принять? Или твоя любовь рассыпалась от правды, которую ты узнал?

Я молчу, пытаясь собрать воедино все желания, знания и чувства, что испытываю к Астре, стараюсь найти компромисс между сердцем и мозгом, но даже здесь вклинивается Тео:

— Если ты засомневался хотя бы на минуту, то даже думать прекрати о ней.

— Кто ты такой, чтобы учить меня?! — резко взрываюсь я. — Да, я бросил ее, но, в отличие от тебя, у меня есть шанс вернуться.

Тео внезапно замолкает и предпринимает попытку растворить недосказанное порцией алкоголя.

Я ударил по больному. Знаю. Вижу, как свободная от рокса ладонь сжимается в кулак. Он залпом опрокидывает стакан и вытирает губы тыльной стороной ладони.

— Она в Денвере. Я видел билеты на самолет. — Даже сквозь мрак кабинета я чувствую, как взгляд Тео жжет дыру в моем лице. — Вот он, твой шанс. А теперь выметайся отсюда на хрен. Я чертовски устал от тебя.

Ошарашенный заявлением и поведением Тео, я, как загипнотизированный, поднимаюсь на ноги и иду к двери.

Что, черт возьми, с ним происходит?

Застываю и оборачиваюсь к брату.

— У тебя все в порядке? — зачем-то интересуюсь я.

— А не все ли тебе равно?

Странно, но, видимо, нет, раз я все еще здесь. И это меня бесит.

— Если ты расстроен из-за отца, то забей. Он кусок дерьма.

— Я прекрасно знаю, что из себя представляет Алонсо, — отвечает Тео. — И мне глубоко наплевать на него.

— Ого, — в удивлении вздергиваю брови, — решил записаться в команду плохишей?

— Решил жить свою жизнь.

— Неожиданно, — хмыкаю я. — И похвально.

— А что решил ты?

— Узнаешь в финале.

Апрель

Неделю спустя

— Ну что, Сантана, готов отсасывать, как ваши девочки из группы поддержки? — Едва мы заступаем на площадку, Мартин Брукс — капитан команды наших главных противников — толкает меня плечом. Да, тот самый Мартин Брукс, который, прежде чем меня выперли из полуфинала позапрошлого сезона, слизывал с паркета собственную кровь.

Кажется, ему понравился этот вкус. Но я обещал Рою и в первую очередь — себе, что больше не поведусь на тупые провокации. Поэтому я вскидываю подбородок еще выше и с ухмылкой отвечаю:

— К сожалению, я так и не записался на твои знаменитые курсы глубокого минета. Так что, Брукс, в этот раз тебе снова придется ублажить себя самостоятельно. Хотя… Насколько я знаю, тебе не привыкать. Для удобства советуют удалить нижние ребра, знаешь? Возможно, так ты сможешь дотянуться языком и до своих крошечных мышиных яиц.

Брукс скалится и, стиснув кулаки, в порыве толкает меня грудью в грудь. К нам тут же подбегает Рой и остальные парни из команды. Друзья Брукса тоже реагируют незамедлительно и бросаются в агрессивную защиту капитана команды. За ними не отстают тренеры и судьи, разводя своим свистом еще больший гул. Трибуны окатывает волной охов и вздохов. Игра еще даже не началась, но команды уже готовы разорвать друг друга в клочья, подогревая тем самым запал болельщиков. Кажется, будет весело. И очень-очень жарко.

— Придержите свою энергию для матча! — командует Тео, собирая нас в круг для общего наставления. — Если вам нужно показательное шоу для зевак, тогда валите в сраный бродячий цирк! Понятно? — Сегодня он слишком резкий, и это странно, но я не могу сказать, что мне это не нравится. — Вы здесь, чтобы показать настоящую игру. И если не хотите, чтобы ваши задницы потели в залах, где пахнет крысиным дерьмом, то идите и выиграйте!

Эта речь не похожа на ту, что обычно затирает нам Тео перед играми. В последнее время сам Тео на себя не похож. Однако такой грубый стиль находит отклик в сердцах парней и закаляет дух команды. Каждый из нас теперь хочет не просто победить, а растоптать соперников и вырвать эту победу зубами. Еще никогда мне так сильно не хотелось завоевать титул чемпионов.

***

— «УКЛА Брюинз» отнимают мяч под щитом, — бегло сообщает комментатор матча. — Пас Джексону. Пас Мартину Бруксу. Но Дарио Сантана, словно молния, возникает перед капитаном «УКЛА Брюинз» и перехватывает у соперника мяч! Сантана обходит Брукса. И… Бросок! Да! Идеально выстроенная траектория приносит «Тар Хилз» два очка и ровняет счет! Кажется, финальная игра настолько ожесточенная, что нам лучше не моргать, ведь до конца осталось всего минута.

Тренер противников сигнализирует о внезапном тайм-ауте. Наши парни злятся, но вынуждены тоже спешить к Тео для последнего напутствия. Я примыкаю к кругу последним и становлюсь напротив брата.

— Слушайте сюда, — Тео бросает на меня взгляд, а затем склоняется к нам ближе. — Сегодня у вас есть шанс проявить себя. И не мне вам говорить, что такой шанс выпадает раз на миллион. Так дайте им увидеть вашу силу, ярость, рвение к победе. Играйте, как единое целое. Бейте, как один мощный кулак. Все решится сегодня. Так покажите этим бесхребетным лузерам, кому по праву принадлежит звание чемпионов! Порвите их! Ткните тех, кто в вас сомневается, мордами в их же охуевшие задницы. — Речь Тео направлена на всю команду, но когда я ловлю его пронизывающий, полный решимости взгляд, то чувствую, как его слова стрелой летят прямо в мое сердце, будто он обращается конкретно ко мне. — Так кто сегодня унесет отсюда кубок чемпионов, а?!

— Мы! — хором кричит команда.

— Я не слышу!

— «Северная Каролина Тар Хилз»!!! — еще громче орут парни и я в их числе.

— Тогда на счет три… — Тео протягивает в центр круга кулак, и вся команда следует его примеру. Он диктует: — Один. Два. Три!

— Победа!!! — наш сплоченный возглас разносится к трибунам, и игроки рассыпаются по своим позициям.

Я успеваю остановить Роя, чтобы прошептать на ухо:

— Мертвая точка.

— Что?

— Брукс будет вести. Но он не играет слева. Загони его в точку и держи. А потом, когда останется не больше тридцати секунд, дай мне пас. Я доведу мяч к корзине.

— Ты уверен? — сомневается Рой.

— Доверься мне.

— Если не забьешь, мы проиграем.

— Запомни эти слова. — Я хлопаю друга по бедру и оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть на Тео. Все это время он наблюдал за мной и наверняка слышал о моем рискованном плане.

Это неважно. Я уже все решил.

***

— Рой Пирс атакует Мартина Брукса, — комментирует спортивный диктор. — Что происходит? Пирс буквально щемит Брукса. Почему же он медлит? Счет идет на секунды! И… Да! Пирс перехватывает мяч! Остается двадцать три секунды. Но что делает Пирс? Он пасует двадцать третьему — Дарио Сантане. Сантана уверенно ведет мяч к кольцу. Восемнадцать секунд. Сантана обходит защиту. Приближается к кольцу. «Тар Хилз» рвутся вперед на всех позициях. Пятнадцать секунд до конца матча. Это будет решающий бросок. Им нужно забить. Десять… Девять… Сантана рвется к кольцу и… О боже, что?! Вы это видите?! Сантана пасует обратно Рою Пирсу для финального броска! Этого не может быть!!!

Я не дышу.

Я сделал все, что мог. Решающий бросок передан тому, кто действительно достоин шанса быть замеченным. Не благодаря связям или скандальной репутации, а благодаря труду, силе воли и профессионализму. Для Роя баскетбол — это не просто игра. Это вся его жизнь. А я всего лишь подтолкнул его на шаг ближе к заветной мечте.

Трибуны замирают. Обе команды следят за полетом мяча, затаив дыхание. Трехочковый бросок Роя, уверенный и точный, достигает цели на последних секундах матча и летит прямо в корзину противника.

На мгновение все вокруг погружается в оцепенение. Не видно движений. Не слышно звуков. Огромный пузырь, замедляющий даже время, накрывает баскетбольную площадку, словно куполом, а потом резко разрывается в один миг. И в этот миг, когда трибуны взрываются мощной волной оваций, команда «Северная Каролина Тар Хилз» завоевывает титул чемпиона Национальной ассоциации студенческого спорта и получает заслуженный главный трофей — Кубок чемпионов NCAA.

Черт побери, мы сделали это. Мы победили.

И я даже ни разу не врезал Мартин Бруксу. Сегодня его лицо не в крови, а в собственных слезах. И это нравится мне даже больше.

Команда набрасывается на Роя, готовая либо разорвать его в клочья, либо подбросить в воздух. Все вокруг ликуют и восхваляют нашу феерическую победу. Что это, если не самый удачный момент, чтобы незаметно свалить? Кажется, я выполнил долг и закончил свою игру. Пора жить дальше. Пора уже шагнуть к своей мечте.

***

Пользуясь общим безумием, я прошмыгиваю в раздевалку, пока там никого нет, и принимаюсь спешно складывать сумку. Но как только заглядываю в шкафчик, меня грубо хватают за шею и с силой оттаскивают назад.

— Как ты мог все просрать?! — Крик отца раздается раньше, чем я вижу его лицо.

Он резко отшвыривает меня в сторону, как щенка. Я врезаюсь плечом в противоположный ряд металлических шкафчиков, оставляя вмятину от столкновения.

— Ты сделал это специально, да? На зло мне отдал этому гребаному придурку все лавры?! — Отец приближается, захлебываясь пенистой слюной. — Ты, сучий выродок, решил, что сможешь провести меня?!

Замах руки, и кулак Алонсо Сантаны устремляется мне в лицо, но я вовремя уворачиваюсь. Удар приходится в шкафчик за моей спиной, и в этот момент я перехватываю его другую руку, выворачиваю запястье, тем самым заставляя отца прогнуться вперед. Его лицо морщится от боли. Челюсти со скрежетом трутся друг о друга. Я впиваюсь пальцами в его шею и возвышаюсь над ним.

Я больше его не боюсь.

— Ты жалок. — Мой голос даже не дрожит, когда я произношу эти слова, смотря отцу в глаза. — Я могу и хочу ударить тебя в ответ. За все, что ты мне сделал. За все, что терпели от тебя другие люди. Но я не стану. Потому что я — не ты. Я никогда не уподоблюсь тебе. Для меня ты низшее существо, о которое даже руки пачкать противно.

С отвращением и высоко поднятой головой я отталкиваю отца, и тот смотрит на меня, проглатывая, но источая яростное презрение.

— А мне не противно.

Рядом с отцом возникает Тео и с размаха бьет его в лицо. Удар в челюсть нарушает равновесие, и отец, спотыкаясь о скамейку, валится через нее в проход между шкафчиками. Идеально скроенный на заказ костюм с треском рвется. Из разбитой губы сочится кровь прямо на воротник белоснежной рубашки. Наверное, руку утяжеляют те самые часы Rolex Cosmograph Daytona, иначе почему она не поднимается, чтобы вытереть капли крови с подбородка?

Скорее всего прямо сейчас я должен испытывать некоторое подобие экстаза, ведь на моих глазах тиран Алонсо Сантана был унижен и потерпел поражение. Разве не эту картину я представлял каждый раз, принимая его побои? Но, нет. Этот человек не вызывает во мне ничего, кроме жалости.

Тео растирает поврежденную руку. Я же подаю отцу свою, чтобы помочь ему встать, зная, что он никогда не примет ее. Я делаю это, чтобы запомнить выражение его лица, когда он видит мою раскрытую перед ним ладонь.

— Меня больше ничто с тобой не связывает, кроме фамилии, — спокойно произношу я, глядя на отца сверху вниз. — И играл я сегодня не ради тебя. Меня бы здесь не было, если бы эта игра не была важна моему лучшему другу. Прощай, Алонсо. Надеюсь, когда моя мама сбегала от тебя, она делала это с таким же удовольствием. Вот только я не сбегаю. Я открыто говорю: не ищи меня, у тебя больше нет сына.

— У тебя больше нет никого, — добавляет Тео, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выплеснуть изумление.

И мы оба уходим, не оборачиваясь. Покидаем отца, стены спортивного комплекса и обязательства, что держали нас здесь, как рабов. Раньше я не замечал, но сейчас отчетливо понимаю, что Тео был скован теми же кандалами, что и я, а теперь он, кажется, тоже вырвался.

— Ну и что будешь делать дальше? — спрашивает Тео, стоя рядом со мной на открытой баскетбольной площадке, расположенной с обратной стороны спортивного комплекса. Здесь сегодня нет ни единой души.

— Вернусь в комнату, соберу вещи, опубликую новый альбом…

— Новый альбом? — уточняет он. — Ты продолжаешь писать музыку?

— Я никогда не прекращал. Ты ведь сам однажды сказал, что у меня хорошо получается.

— Но я не думал, что у тебя это всерьез.

— Послушай как-нибудь, — ухмыляюсь я. — Рио. Вдруг зайдет.

— Так я знаю Рио. Неужели это… ты? — Тео поворачивается и оглядывает мое лицо. Не знаю, сомнение это или все же восхищение, но мне нравится его замешательство.

— А ты думал, я хер пинал, пока отсутствовал целый год? — усмехаюсь. — Не такой уж я и никчемный придурок.

— Я никогда тебя таким не считал, Дарио, — теперь Тео говорит серьезно. — И в тот год… Да и в этот… Мне тебя не хватало.

— Ты ведь презираешь меня, — недоверчиво хмыкаю я.

— Или ты это себе придумал?

— Ладно, — ухмыляюсь. — Я сегодня в настроении, чтобы это признать. — Бросаю косой взгляд на Тео. — Ну а ты куда? После сегодняшней выходки отец не подпустит тебя к дому даже на милю.

— А я и не собираюсь туда возвращаться.

— Вот как… — не получается скрыть удивление.

— Я тоже хочу начать жить свою жизнь.

— Даже не могу тебе ничего возразить, — посмеиваюсь я.

— Сыграем один на один? — Тео вытаскивает из своей спортивной сумки баскетбольный мяч и ударяет им пару раз по земле.

— Ты ведь не играешь, — прищуриваюсь я. У него травма колена. Я как никто другой это знаю.

— Мы не всерьез. Так… знаешь… По-братски, — улыбается он, бросая мне мяч.

— Идет. — Ловлю, сбрасывая свою спортивную сумку с плеча, и выхожу на площадку. — Хочешь правду?

— Ну давай.

— Всегда мечтал сыграть со звездой NBA.

Тео застывает, всматриваясь в мое лицо.

— Да, для меня ты всегда был звездой, — делаю чистосердечное признание и театрально цокаю, бросая в Тео мяч. — Примером истинного чемпиона, до того, как…

— Давай оставим без продолжения, — прерывает Тео, разыгрывая мяч. — Хочу просто сыграть с братом.