Глава тринадцатая

Виктор

Большую часть времени я – взрослый мужик, владеющий огромным бизнесом и в прошлом вертевший закон на одном месте, как вздумается. Но иногда во мне просыпается мелкое хулиганье.

– Э-э-э… – Мастер, торжественно переименованный в рукожопа, растерянно смотрит на уничтоженную дверь, а затем на меня. – А что делать?

– Понятия не имею, разбирайся сам, приятель, – быстро говорю я, хватаю Аврору за руку и тащу прочь из квартиры.

Прочь! В лифт, вниз, к переходу в соседнюю башню, за столик в ресторане и подальше от нудятины. Серьезно, я решительно не готов заканчивать очень и очень неплохой денек разборками с фирмой-установщиком замков. В задницу их.

– Эй! – Аврора смеется. – И что теперь делать? Мне спать в бассейне?

– Стекло уберут. А замок… ну, будем считать, что когда он закрыт – ты в домике. Я не буду лазить через дырку в двери.

– Дверь жалко.

– Заменят. Бракованная, наверное. Ну или очень порядочная. Не выдержала разврата.

– Не смешно.

– Если я не буду шутить, меня накроет твоим унынием. О чем ты думаешь?

Аврора снова погружена в себя. Короткие минуты абсолютной расслабленности сменились все той же грустной и задумчивой замкнутостью. Она жалеет? Стыдится порыва? Или я все же сделал ей больно, а Аврора снова молчит?

– О папе, – вдруг отвечает она. – Вы всегда казались мне похожими. А сейчас я думаю, что вы очень разные. Он бы ни за что не поверил, что это не я.

– Твой отец жил в другом мире. Был его частью. Решал проблемы силой и злобой. Мне повезло, я успел перестроиться, а он… он не хотел, котенок. Так часто бывает с теми, кто обличен властью. Он любил ее и только ее. Да, он не поверил бы тебе. Он бы уже нашел автора блога и того нашли бы в реке в тазике с бетоном. Если бы я сделал так же, тебе бы захотелось заниматься со мной сексом?

– А ты когда-нибудь убивал? – шепотом спрашивает Аврора.

– Нет.

– Это такая же ложь, как и о твоем бесплодии?

– Если хочешь узнать меня, спроси о чем-нибудь другом, котенок.

– Тогда расскажи о своем романе с Надей.

Хорошо, что я умею владеть собой. А вот Аврора умеет ставить в тупик неожиданными вопросами.

– Котенок…

– Что, и об этом тоже нельзя спрашивать? Мне интересно.

– Отвечу, если скажешь, почему.

В соседней башне всегда шумно: первые тридцать этажей занимают бутики, салоны, магазины и прочие заведения. Здесь кипит жизнь, снуют туда-сюда толпы народа. Роскошные девицы с последними айфонами, мрачные и задумчивые их спутники, молодежь, с плохо скрываемым любопытством разглядывающая дорогущие витрины. В воздухе смешиваются сотни запахов дорогущих духов и ароматизаторов помещений, а в глазах рябит от световой рекламы.

Под определенное настроение такая атмосфера даже подходит. Надо будет прогуляться с Авророй по магазинам.

– Ну… ты сказал, она твоя бывшая и хочет денег.

– Верно.

– Мне кажется, ты – тот человек, который не позволит бывшей девушке даже на километр к тебе приблизиться. Если сам этого не захочешь. Поэтому мне интересно, что это за Надя. И какая у вас история.

Мы поднимаемся на пятидесятый этаж, к моему любимому ресторану с панорамным видом. Я очень нуждаюсь в бокале хорошего вина и стейке, а еще там можно взять бутылочку чего-нибудь особенного, чтобы насладиться ею в бассейне дома. Наверное, не очень порядочно планировать соблазнить Аврору еще раз, но почему бы и нет?

– Мы встречались, когда мне было примерно, как тебе. Может, чуть поменьше. Я был нищий, весь такой из себя крутой пацан из банды. Она отличницей и тихоней. Ее родители, конечно, меня не одобряли. А потом они переехали в другой город, и мы потеряли связь.

– И как нашлись?

Нас провожают к двухместному столику, стоящему чуть в отдалении от прочих. Пока мы листаем меню, официант приносит комплемент – крабовые пончики – для Авроры и традиционный бокал красного сухого для меня.

– А ты здесь явно часто бываешь, – замечает Аврора. – Так что с Надей? Как вы снова встретились?

– Она мне написала.

– Тебя нет в соцсетях.

– Зато есть мое фото и адрес моей компании. Она написала туда. Попросила пересечься, поболтать. У нее умер муж, денег не осталось, негде было жить. И я ей помог. Вся история.

Вся, пропитанная ложью насквозь. Но я скорее проглочу вилку, чем расскажу, кто Надя такая прежде, чем пойму, какую игру она ведет. Совсем скоро придет результат теста, и тогда что-то прояснится. А пока у меня все еще есть обязательства, наложенные Рогачевым.

– Почему именно ей? Думаю, желающих попросить денег вокруг тебя много. Ты ее еще любишь?

Вот же маленькая ревнивая девчонка. Аврора в этой ревности прекрасна. Как и в наслаждении, которое испытывает от нежнейших пончиков из крабового мяса с островатым кисло-сладким соусом.

– Мужчины, котенок, стараются забыть о среднем возрасте двумя путями. Либо заводя молодую жену. Либо ужасаясь постаревшим одноклассницам. А иногда делая и то, и другое.

– Тар-тар – это сырое мясо?

– Ага.

– Тогда хочу.

Я смеюсь: у Авроры очень кровожадно блестят глаза. Это намного лучше, чем холодное равнодушие. Я перегибаюсь через столик и даю ей глотнуть из своего бокала.

– А еще что-нибудь хочешь? – нарочито хрипло спрашиваю я, рассчитывая напомнить о том, как мы занимались любовью каких-то пару часов назад.

– На море хочу.

Теперь хихикает уже Аврора.

– Ты только что была на море.

– Оно холодное. Я хочу на то, где по-настоящему тепло. Где белый песок, бирюзовая вода, пальмы.  Закаты, домики с выходом прямо к воде. Где никакого интернета, блогов, комментариев. Ни телевизора, ни телефона. Только природа и тишина.

– Ты осознаешь, что в таком месте нечего делать? Только еда, секс и погулять перед сном?

– Да, звучит здорово.

– Тогда поедем на море.

– Я же не сказала, что хочу поехать с тобой.

– Ты язва, Аврора Островская. Но знаешь, что самое забавное в тебе?

– М-м-м?

– Ты все равно оставила для меня один пончик.

Прежде, чем котенок отвечает, у меня звонит телефон.

«Алле, иди нахуй», – вот все, что я могу и хочу сказать сейчас звонящему. Но это может быть партнер или друг, будет неудобно потом перезванивать и возвращать обратно. Поэтому сначала я смотрю на экран.

Вот черт.

Надя.

– Извини, это по работе. Закажи мне стейк, я быстро.

К счастью, Аврора поглощена изучением десертов, и не замечает имя абонента.

– Слушаю.

– Здравствуй, Вить…

– Я немного занят, у тебя что-то срочное?

– Срочное. Вить, ты можешь приехать?

– Любую проблему быстрее решит охранник, который всегда дежурит внизу. Там, кажется, сейчас Илья. Позвони ему, пожалуйста.

– Я звонила, ты извини, что побеспокоила. Он не берет трубку, и я… мне нужно к врачу, Вить, я порезалась. Не знаю, что делать, не знаю, как вызвать врача и кому позвонить. Перед глазами все плывет. Мне больше некого просить…

– Порезалась? Сильно?

– Да, я такая дура, ты не поверишь! Думала, сделаю себе подарок. Купила шампанское. Хотела открыть банку с ананасами и нож соскочил… столько крови! Голова очень кружится. И она не останавливается.

У нее действительно слабый голос, и  я сквозь зубы ругаюсь. Какого хрена охрана не ловит мышей?! Я определенно слишком отвлекся на баб и потерял хватку.

– Я вызову к тебе скорую и приеду. Если есть что-то рядом – ремень, веревка, резинка, шнурок, провод – наложи жгут. Не клади трубку, поняла, Надя? Я вызываю врачей.

Раз она еще способна говорить, кровь хотя бы не хлещет фонтаном, и это не артерия. Но неизвестно, какая там рана. Может, Надя просто боится крови, а может, потеряла ее столько, что счет идет на минуты. Я быстро отправляю в клинику экстренную смс с адресом и номером, и они обещают прислать машину через семь минут. Мне ехать двадцать.

Аврора уже ест свой тар-тар, когда я возвращаюсь. Она не видит меня и забавно намазывает на хлеб кашу из сырого мяса, каперсов и слайсов редиски, а потом, откусив, жмурится от удовольствия. Маленький кровожадный зверек. Железа ей, что ли, не хватает, что так кайфует от сырого мяса?

– Котенок, мне нужно уехать. Ненадолго, надеюсь.

– Серьезно? Сейчас? Уже ведь девять!

– Да, это срочно, а идиот, который должен за эту работу отвечать, пропал. Я быстро скатаюсь туда-обратно, вставлю там всем по самые гланды, удостоверюсь, что все живы и здоровы, и вернусь к тебе, ладно?

Со вздохом она пожимает плечами. С одной стороны Авроре явно не нравится, что я ухожу, с другой она еще не настолько смелая, чтобы мне (да и себе) в этом признаться. Я кладу на стол карту и кидаю ей сообщение с пин-кодом, чтобы она расплатилась по счету. Аврора открывает было рот, но передумывает спорить.

– Не дуйся, котенок, я всегда живу в таком ритме. Хорошо поешь и погуляй по магазинам. Тебе скоро понадобится новое платье.

– Зачем? – хмурится Аврора.

– Все тебе сразу расскажи. А как же интрига?

Я обхожу столик, чтобы ее поцеловать, но Аврора уклоняется и отговаривается шуточным:

– Я наелась чесночного соуса.

Хотя на самом деле мы просто отступили на шаг назад, и я даже не могу ее винить.

– Я скоро вернусь.

– А стейк?

– Попробуй сама. Они здесь божественные.

Времени на флирт, увы, нет, а ведь я строил на вечер такие планы! И ужин, и бутылочка вина, и бассейн. Почему каждый раз, когда задумываешь отдохнуть, случается какое-то дерьмище?

– Ты меня слышишь? – спрашиваю я, вернувшись к телефону.

Голос совсем слабый и тихий.

– Да.

– Как себя чувствуешь? Кровь идет?

– Идет. Холодно.

Твою мать. Надя… если ты сейчас умрешь, не дождавшись помощи, я свихнусь. И твоя дочь – вероятная дочь – узнает, что ее отец все время ей лгал, но с матерью познакомиться так и не сможет.

– Скорая будет через пару минут. Я тоже еду.

– Хорошо. Я так рада, что ты будешь рядом.

Когда я выхожу из ресторана и направляюсь в свою башню, к парковке, то ловлю себя на очень интересной мысли. Впервые в жизни, впервые за двадцать лет, когда я думаю о Наде, чувствую очень сильное раздражение.

Аврора

Вот уж не думала, что буду сидеть в ресторане, в гордом одиночестве, и беситься, что меня здесь бросил бывший муж. Тот самый бывший муж, которого я никогда надеялась больше не видеть. Как-то не получается убеждать себя, что секс – всего лишь секс и вообще я имею право на необременительные связи. Слишком много всего сказано, слишком много всего сделано, слишком много прочувствовано.

Бесит эта работа!

Или не работа?

Ладно, это уже паранойя. Ничего экстраординарного Островский не сделал. Папа тоже порой срывался посреди ночи или новогоднего ужина. Я понятия не имею, чем они оба занимались и чем сейчас занимается Виктор, никогда не интересовалась деталями бизнеса.  То, что папа оставил дела зятю, не удивило и уж тем более не обидело. Но то, что он совсем ничего не оставил мне…

Ревность – противное чувство. Нет никаких причин думать, что с ужина его сорвала не работа, а Надя, но я все равно не могу отделаться от этой мысли. Но ведь не стал бы он сбегать к ней, едва заказав ужин, просто ради свидания? Я совсем не знаю бывшего мужа.

Надя. Это имя преследует меня. Так звали маму. Папа не держал в доме ее фотографий, лишь пару раз нехотя показал мне ее. Красивая, я на нее похожа. Мне всегда было интересно узнать о ней побольше. Кто она, женщина, чью смерть отец не мог мне простить? Давшая мне редкое и – будем честны – дурацкое имя.

Важное уточнение: мертвая женщина.

Поэтому думать сейчас о ней нет никакого смысла.

Мне не хочется гулять по магазинам в ожидании возвращения Виктора. Я даже не хочу себе признаваться, что жду его возвращения. Я позволяю себе лишь бокал вина и немного полюбоваться видом. Хотя дома ждет такой же.

Впрочем, дойти до дома – целое приключение, я крайне смутно помню дорогу сюда. К счастью, здесь на каждом шагу охрана, поэтому я без труда, передвигаясь от одного шкафа в галстуке к другому, добираюсь до нужных лифтов.

Стекло действительно убрали, но через дыру видно смятую постель, и я снова краснею. Пользуясь отсутствием Островского, я перестилаю белье, отношу вещи в прачечную и устраиваюсь на диване с ноутбуком, чтобы заняться полезным делом: подготовиться к завтрашнему дню.

Все свободное время после окончания первого рабочего дня я обдумывала идею купить какие-нибудь онлайн-курсы по флористике. И раз уж я сэкономила в этом месяце на жилье и питании, можно сделать вложение в собственное будущее. Так проще: связывать его с самостоятельностью, работой, учебой, а не с Островским.

Так что я решаюсь и отдаю четырнадцать тысяч за курс для начинающих. И первый же мастер класс вызывает огромное желание позвонить Лесе и громко выматериться! А еще лучше поехать к Альбине, чтобы вцепиться ей в прическу.

– Ни в коем случае не удерживайте под водой флористическую губку, – говорит девушка на видео. – Это также одна из распространенных ошибок новичков. Если мы будем удерживать губку под водой, затем достанем ее и разрежем, то увидим, что центр абсолютно сухой. В такой губке букет быстро погибнет. Если же мы просто кладем губку на поверхность воды и оставляем на несколько минут… смотрите, что происходит. Разрезаем… видите? Все отлично, можно приступать.

Что ж, надо было думать, прежде чем выполнять все указания Альбины без проверки. Как она и велела, я просто подержала губку под струей воды несколько минут. Даже мысли не пришло, что эта стерва меня подставит!

Словно почувствовав мой настрой, звонит Лиана, и приходится поставить видео на паузу.

– Привет, прости, что поздно. Работала. Говорила с Лесей, как твоя стажировка в цветочном?

Соблазн примитивно нажаловаться на Альбину, зная, что все непременно дойдет до Леси, велик.

– А то ты не знаешь, – уныло вздыхаю я. – Сделала один-единственный букет – и жуткий отзыв. Не знаешь, там Леся сильно злится?

– Не-е-ет, – смеется Лиана. – Леся вообще не способна сильно злиться. Да и бывает всякое. К тому же пока ты стажер, за тебя ответственен наставник. Его проблемы, что не проконтролировал букет.

– Ты меня успокоила.

– Успокой меня и ты. Я слышала, с работы тебя забирал бывший муж. У тебя все окей? Если надо помочь сбежать, ты моргни, у меня большой опыт.

– Не нужно. Все в порядке. В странном, но порядке.

Некоторое время Лиана задумчиво молчит.

– То есть вы… вместе? – наконец осторожно спрашивает она.

Если бы я знала!

– Мы… в поиске компромисса.

– И где уже поискали? В его постели?

– Хватит издеваться.

– Прости. Я волнуюсь. Читала тот блог, новые записи. И все время думаю, вдруг на самом деле тебе нужна помощь?

– Тот блог – вранье. Не весь, кое-что там правда, но по большей части это какие-то сказочки, чтобы выжать из народа слезу.

– Ну, хорошо. Я не буду тебя пытать, хотя все это слабо укладывается в голове. На самом деле я звоню, чтобы пригласить тебя на день варенья. Дорогой супруг подарил мне тусовку в загородном отеле. Елки, банька, шашлыки и все такое. Ты как на это смотришь? С Леськой все схвачено, она поставит смены так, чтобы ты была выходная.

– Я с удовольствием.

– М-м-м… тебе приглашение «плюс один», да?

– Лиан, это твой день рождения. А я взрослая девочка и могу сходить к подружке без присмотра. Если не хочешь видеть там Островского, то и не зови. Да он, наверное, и не захочет идти.

А я вряд ли решусь его позвать, потому что даже не знаю, нужно ли оно Виктору.

– Тогда передам приглашение через Леську. До встречи, лады?

– До встречи.

Я совсем забыла о блоге, хотя он и стал толчком всех сегодняшних событий. Но мы так увлеклись друг другом, что даже не вспомнили, с чего начали. И вкладка с блогом так и осталась в браузере. Едва Лиана кладет трубку, я достаю ее из истории и долго смотрю на экран.

Комментариев тысячи.

«Просто выложи все доказательства, и все!».

«Что и требовалось доказать. Кто вообще снимает видео в такие моменты? Когда тебе реально плохо ты не бежишь жаловаться в интернет».

«Ага, наводит интригу. Очередная продуманная блядь снимает трах и хочет поиметь на шантаже».

«Скоро с баб придется брать информированное согласие, чтобы тебе потом не присели на лицо и не обвинили в изнасиловании».

«С доказательствами человек идет в полицию, а не в интернет. Врушка».

«Народ, вы чего?! Вы вообще знаете, как работает наша полиция? Она все правильно делает! Только огласка! Я поражаюсь токсичным комментариям, какая разница, почему она снимала видео (хотя никто и не говорил, что это видео, это вы додумали сами!). Нельзя никого насиловать! Вообще! И поделом будет мрази, если сейчас все всплывет и он сядет».

«Поддержу. Какая разница, как она была одета и для чего выкладывает все интернет? Преступление есть преступление, моральный облик жертвы вообще никак к нему не относится».

«Посмотрим на тебя, когда очередная шалашовка решит, что ты недостаточно нежно ей присунул и пустит тебя по этапам».

«Если ведешь себя как шлюха (а уж извините публично выкладывать такое нормальная девушка не станет), то будь готова к последствиям. Нисколько не жалко ТС».

Вход в профиль все еще выполнен, и я навожу курсор на кнопку над комментариями.

«Удалить».

«Вы уверены? Это необратимое действие. После удаления блог нельзя будет восстановить, и все ваши данные, в том числе сохраненные картинки и история комментариев, будут утеряны».

ОК.