Глава 12. Семейный ужин

Марина Алексеевна суетится на кухне, не понимая, за делать в первую очередь. На голове у неё до сих пор бигуди, хотя прекрасно понимает, что пышные локоны растреплются уже через пару минут: не та структура волос, чтобы делать кудри. Красивое платье пока скрыто под халатом, а туфельки и вовсе ждут своего часа в прихожей. Женщина хватается то за одно блюдо, то за другое, и переживает так, словно это она должна знакомить жениха с семьёй.

Сергей Петрович убирает со стола бутылку с настойкой. Делает он это уже второй раз, потому что никак не может решить, нужен на сегодняшней встрече алкоголь или нет. А вдруг будущий зять — трезвенник? Или, чем чёрт не шутит, и вовсе закодирован. Сам сядет за руль, или они приедут на такси? Звонить в такое время Ольге и что-то выяснять равносильно признанию себя несерьёзным человеком, который обо всём вспоминает в последний момент. Вот так и продолжает носиться с этой несчастной бутылкой.

— Юля, иди и переоденься, — сердито говорит мне женщина, неся в руках очередную стопку тарелок. — И хватит таскать блины!

— Мамуль, но твои блинчики — самые вкусные на свете, — целую женщину в щёку и устраиваюсь за барной стойкой. — Как я могу остановиться? И внуку твоему тоже очень нравятся.

Женщина сразу добреет, но всё равно смотрит на меня с недовольством.

— Переоденься, — повторяет она, но я и в этот раз отмахиваюсь.

На мне широкая чёрная футболка с котиком, спортивные штаны и удобные домашние тапочки. Волосы убраны в хвост, чёлка заколота забавной невидимкой, и выгляжу я во всём этом обмундировании спасибо если на девятнадцать лет. Моя цель на сегодня — позволить Ольге засиять особенно ярко на фоне толстенькой нескладной младшей сестры, и отходить от выбранного образа не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

С улицы доносится автомобильный гудок, и оба родителя несутся к окну.

— Он за рулём, — хмыкает отец Юли. — Значит, алкоголь убираем.

— Ты его и так убрал, — качает головой Марина Алексеевна и скидывает халат. — Пойдём встречать гостей.

Первой в дом входит Ольга. Изящная, тонкая, в ярко-красном платье-футляре, а волосы рассыпаны по плечам нарочно небрежными волнами. Красива, прямо дух захватывает, а тонкий аромат парфюма я чувствую даже со своего места. Оля приветливо улыбается отцу, обнимает мать, заодно выдёргивая из волос последнюю бигуди, и отодвигается от прохода, позволяя своему спутнику пройти с мороза внутрь.

На мгновение у меня перехватывает дыхание, но очень быстро я прихожу в себя. Да, это он — тут ошибиться невозможно. Плечи по-прежнему широкие — молодец, не забросил тренажёрный зал. На животе так и не появились кубики — не молодец, филонит в упражнениях на пресс. Чувствуется, что стал старше: между бровей залегла глубокая складка, и чуть больше седины в волосах, которую он, разумеется, и не подумает закрашивать. Мы даже раньше шутили, что он седеет за нас двоих, потому что у меня волосы так и оставались тёмными, и даже после капельниц и стрессов это не изменилось. Но самое главное — его щёки! Когда-то в свои восемнадцать я влюбилась в эти его очаровательные щёчки, а остальное уже шло приятным бонусом.

Всё в том же коридоре прошла стандартная процедура знакомства и все представляются просто по именам. В принципе, такое допустимо, ведь родители Оли имеют с кавалером дочери ровно ту же разницу в возрасте, что и сам он с ней. Поэтому звучат просто «Сергей» и «Марина». И «Константин» …

Матери вручается букет цветов, а отцу в руки попадает коллекционная бутылка рома. Марина Алексеевна довольна, Сергей Петрович — тоже. Я мысленно хмыкаю — Оля постаралась. Самому Косте бы просто в голову не пришло заявиться с подарками, ну или купил какой-нибудь торт. Не из-за прижимистости или глупости, просто за коммуникации с людьми в нашей семье всегда отвечала я.

Взгляд Костика переходит на меня, и он словно спотыкается.

— Я — Юля, — машу рукой, продолжая стоять в дверях кухни. Мне руку пожимать не надо, я ею держу блинчик, который за время приветствия существенно уменьшился в размерах. — Младшая Олина сестра.

— Константин, — кивают мне и почти сразу мой бывший супруг переводит недоумённый взгляд на Ольгу.

Они явно обмениваются мысленными репликами, и в ответ на необозначенный вопрос Ольга пожимает плечами и остаётся спокойной. Понимают друг друга без слов — это хорошо. Фактически по-семейному. Правда сейчас понять, о чём идёт речь, не составляло труда и мне: Костик интересовался, почему для меня они не взяли никакого подарка. В смысле, для Юли не взяли. Девчонка, которой двадцать с небольшим, в его глазах выглядит словно ребёнок. Эдакая чуть более взрослая версия Нюши. Само собой, ребёнку тоже нужно что-то принести, хотя бы киндер или мягкую игрушку, и кажется теперь ему неловко.

— Юль, будешь столько есть — в дверях перестанешь помещаться, — хмыкает Ольга, первой проходя в гостевую комнату дома.

— Ты говоришь так только потому, что ещё не пробовала мамины блинчики.

Улыбаюсь и скрываюсь на кухне: маме нужна помощь с салатами. А вот Олю лучше оставить в комнате вместе с мужчинами, чтобы обоим не было неловко.

— Высокий… — выдыхает мама Юли, посыпая оливье мелко нарезанной зеленью. — И симпатичный.

— Они очень хорошо смотрятся вместе, — киваю я, и добавляю ещё несколько веточек петрушки.

Всё верно, они с Ольгой действительно были подходящей парой. Стройная и высокая блондинка и мощный брюнет — классика жанра. Мы с Костей кажется вообще не сочетались, ведь я была слишком миниатюрной. Но тогда нам обоим было всё равно, а сейчас… Сейчас всё равно тем более.

— Мам, давай и холодец вытащим. Как ни крути, он тоже закуска.

Ужин проходил в чудесной атмосфере, создать которую особенно старались Оля и Марина Алексеевна. Обсуждение погоды — вот бы такая зима всегда была. Потом обсудили дорожную обстановку и какой-то импортный стеклоомыватель. А спустя сорок минут в ход пошли рабочие байки. У Кости обнаружилось немало общих тем с Сергеем Петровичем, и вот уже никто за этим столом не чувствовал отчуждённости.

С горячим было покончено, а перед десертом решили сделать паузу, когда Константина отвлёк вибросигнал мобильного.

— Прошу прощения, — проговорил он, поднимаясь из-за стола.

— Неужели работа? — недовольно протянула Оля. — Даже вечером не оставляют в покое.

— Нет, мама звонит. Я на минуту.

Он вышел из комнаты, а после мы услышали хлопок и входной двери. Взгляды обратились к Ольге, и та пожала плечами.

— Сегодня Костик отвёз дочь к родителям с ночёвкой. Но вряд ли там что-то серьёзное — чаще ему звонят по всякой ерунде.

— Своим родителям, или бывшей жены? — уточнила Марина Алексеевна. Изначально она предлагала, чтобы Костя приехал вместе с ребёнком. Но по обоюдному и молчаливому согласию решили обождать — и без того для всех это знакомство стресс. Я в тот момент понятия не имела, с кем же встречается старшая Юлина сестра, и от высказывания мнения воздержалась. Но даже знай о ком идёт речь, предпочла бы промолчать.

— Своим, разумеется, — фыркнула Оля. — Я даже не знаю, общается ли он вообще там с кем-то. Тем более, они в один голос утверждают, что понятия не имеют, куда подевалась эта.

«Эта» было сказано с такой интонацией, что у меня невольно пробежал по спине холодок.

— Они давно в разводе? — уточнил отец.

— Почти три года. Сам Костя не вдавался никогда в подробности, но от его друзей я кое-что поузнавала, — быстрый взгляд в сторону двери, а после, понизив голос, Ольга принялась за пересказ. — Из-за врачебной ошибки они были уверены, что его бывшая тяжело и даже смертельно больна. Он над нею трясся, как над драгоценностью, и кучу денег вбухал в обследования. А когда выяснилось, что никакой болезни нету и в помине, она собрала вещи и сбежала. Сказала, хочет другой жизни.

— В голове не укладывается, как можно бросить своего ребёнка… — Марина Алексеевна покачала головой. — И даже никогда не приезжает?

— Нет, и пусть бы оставалась дальше там, где и засела, — нахмурилась старшая сестра моей клиентки. — Уже давно хотелось высказать об этой дамочке пару ласковых слов.

— Не надо.

Ко мне обернулась и Оля, и родители, и я запоздало поняла, что сказала это вслух.

— Что?

— Не надо нечего говорить о бывшей своего парня, Оль. Ему это будет неприятно.

— О, разумеется. Мне же как раз твоего мнения и не хватало для полного счастья, — фыркнула девушка со всем тем максимализмом, который присущ старшим сёстрам. — Напомни, когда я его у тебя вообще спросила?

— Никому из нас не нравится, когда указывают на ошибки. Наверняка когда-то он любил свою бывшую жену, и напоминание о том времени может оказаться для него болезненным.

Ольга нахмурилась, зато отец покачал головой.

— Юля права. Давайте оставим эту тему.

И вовремя, потому что входная дверь открылась, и вместе с потоками холода внутрь вошёл и Константин.

Сердобольная Марина Алексеевна тут же поставила на плиту чайник, а вместо тарелок на столе появились настольные игры. Монополию по общему согласию отставили в сторону, как и мемо. Сперва был черёд «Эрудита», в который охотно играли только мать семейства, да ещё и Ольга. Вообще-то я эту игру просто обожала, но так как Юля не имела талантов лингвиста, пришлось выдавать максимально посредственный результат. Потом в ход пошло лото, и вот тут уже все развеселились вволю. Азарт сыграл прекрасную службу, и вот опять за столом шутки и веселье.

Посидев немного вместе со всеми, я поднялась и незаметно покинула комнату. Вначале вышла в прихожую, накинула на плечи куртку и отправилась на крыльцо. Прохладный воздух помог убрать то пьянящее чувство счастья, которое пришло непрошенной гостьей, и подумать о настоящей себе. Что чувствовала я, когда некогда любимого мужчины нежно касалась пальчиками другая женщина? Прошли ли вообще мои чувства? Хотелось ли мне как и раньше взъерошить его волосы, которые отрасли длиннее положенного, и нежно провести по щеке? Ох, как же всё сложно. И, кажется, дышать нормально получалось только потому, что знала — он меня не узнал. Да и как узнать, когда перед тобой сидит совсем другой человек?

Дверь скрипнула, я обернулась. Мы с Константином застыли друг напротив друга. Он покрутил в руках зажигалку и пачку сигарет, но подкурить не решался. Всё верно, это были уже мои правила сборки «конструктора», под названием «муж».

Костя курил всё время, что мы были знакомы, но при мне — никогда. Машина, квартира, балкон — всё это было свободно от запаха табака, потому что я его плохо переносила. Полпачки в день у него уходило стабильно, но всякий раз он выходил из дома, а по возвращении мыл руки и чистил зубы. Вот и сейчас в нерешительности мял пачку, не понимая, можно ли закурить при сестре своей невесты. Впрочем, быстрый взгляд на мой живот, и все сомнения отпали.

— Прошу прощения, что нарушил покой, — улыбнулся мне Костя. По-доброму, словно и правда хорошей знакомой. — Все были уверены, что вы ушли к себе.

— Просто жарко стало, — мотаю головой. Надо бы сбежать отсюда, притом чем скорее, тем лучше. — Но сейчас уйду, курите на здоровье.

Лёгкий смешок, и я запоздало понимаю, что высказала одну из семейных шуток. Но, мамочки, как же я оказывается соскучилась по его смеху!

— Вам так неловко в моём присутствии?

— М?

Не понимаю, о чём он. А между тем, Костя приваливается на тот же заборчик крыльца, и смотрит в сторону улицы. Не на меня, и так даже лучше.

— Вы держитесь весь вечер в стороне, и я никак не могу понять, дело в вас или во мне. Или в том, что я не самый желанный гость в этом доме.

— Мама наготовила словно для роты солдат, а папа всё переживал, ставить ли на стол наливку собственного производства, — отметила я. Уходить теперь стало как-то неловко. — Считаете, что вас здесь не ждали?

— Давайте откровенно, Юлия, — твёрдо сказал Константин. — Ольга молода, красива и уверенно поднимается по карьерной лестнице. Я отдаю себе отчёт в том, что родители могли подыскать для неё партию поинтереснее, чем разведённый начальник технического отдела.

Я медленно прикрыла глаза. Чёрт, как же хочется сдвинуться чуть вправо и уткнуться лбом в его плечо. Забрать хотя бы какую-то часть волнения, ведь он переживает, и я знаю почему. У нас был очень хороший брак, но очень плохое расставание, и, кажется, все те раны так и не зажили. Зато заставили подрастерять всю уверенность в себе.

— Константин, — резко открываю глаза и оборачиваюсь к нему лицом. Теперь Косте приходится зеркалить этот жест, и вот наш зрительный контакт налажен. — Вы ведь в курсе, что я беременна, но никто в семье не знает имени будущего отца?

— Ольга обмолвилась об этом, — кивает осторожно. Тема и вправду щекотлива.

— Я не отрицаю возможности, что такую вот… хм… родственницу на время ответственного ужина могли бы куда-нибудь отправить, чтобы не мозолила глаза. Но этого не сделали по двум причинам? Сказать, каким?

— Давайте.

Ох, мамочки… И почему ты всё такой же красивый, особенно когда не могу больше тебя обнять?

— Во-первых, чтобы вам не было неловко. Ведь самая большая неудачница здесь именно я, а не разведённый мужчина с приличной зарплатой, — улыбаюсь. — А, во-вторых, потому что эта семья — действительно любящая. Вы уже с ними поладили, и поверьте, Константин, эти люди вас заранее приняли.

Костик улыбается в ответ, и у меня щемит в груди. Надо уйти отсюда, притом как можно скорей. Пока здравый смысл не оставил меня окончательно и не потянулась пальцами к волосам по-прежнему любимого мужчины.

— Вы всегда такая добрая и рассудительная?

— Сестре только не говорите — она вам не поверит.

— Дома вы другая?

— Само собой! — смеюсь, и машинально цитирую старый анекдот. — «А дома мы не можем, а дома нам противно…»

Я осеклась, наткнувшись на его взгляд. Улыбка сошла с его лица моментально, как и испарилась с моего. На мне застыла маска спокойствия, но мысленно я прикрыла глаза и обозвала себя дурой. Как, как можно было так забыться? Это был один из тех анекдотов, которые становятся семейной притчей. То, что совсем не обязательно договаривать или рассказывать сначала — вы оба понимаете, что там, к чему, и когда правильней ввернуть знакомую цитату. Один из наших семейных секретов, слишком личный, чтобы вот так вот выдавать его, находясь в теле посторонней девчонки.

Вижу, как дрогнула его рука. Как взгляд стал серьёзным, но… растерянным. Как он пытается хоть что-то сказать, но вместо этого произносит еле слышно:

— Мира?