Глава 13. Семейный ужин. В шаге от краха.

Я молчу. На лице у меня маска спокойствия, такая привычная за столько месяцев, что сидит как влитая. В душе, конечно, бушует ураган, а сердце стучит, словно готово выпрыгнуть из груди, но этого ему не видно.

— Кто такая Мира? — спрашиваю и мысленно себя хвалю. Голос не дрогнул. Я не совершила ещё одну ошибку.

Костя словно встрепенулся, сбрасывая наваждение. Взял себя в руки, и значит его тоже можно похвалить.

— Это… — прокашливается. — Это…

— Вот ты где!

Дверь раскрывается нараспашку, и к нам выходит Оля. Румяная после жарко натопленного дома, с блестящими глазами. Всё, как и полагается влюбленной девушке, которая пришла на свидание к любимому. Но взгляд почти тут же натыкается на меня.

— О, а мы думали, что ты спать пошла.

— Как я могу спать, если ещё не всё съела, — улыбаюсь, подтверждая репутацию местного обжоры. Пусть. Так будет для всех нас спокойнее. — Тортик уже вынесли?

— И даже разрезали. Ты не замёрзла?

Не самый тонкий намёк, но подразумевается, что я должна быть девочкой понятливой. Киваю, собираясь уйти, но Костик делает буквально полшага вперёд и этим преграждает мне путь к отступлению. Ему словно необходимо, чтобы я задержалась на этом крылечке и ответила на появившийся вопрос. Но как раз этого я делать не намерена.

— Твоя сестра рассказывала, что мы с тобой прекрасная пара.

— Надо же… — губы девушки слегка тронула улыбка. Кажется, пока она готова потерпеть моё присутствие. — У меня тоже не выходит это из головы. И наша встреча, она словно знак свыше. Кажется, подобная легенда есть у азиатов? Что-то про нить судьбы.

И вот опять я совершаю ошибку, словно в голове у меня не мозги, а кисель. Само собой, вопрос был задан взрослому и эрудированному возлюбленному, а не младшей бестолковой сестре. Но вместо того, чтобы держать рот на замке, я открываю его, и цитата уже льётся сама.

— Красная нить судьбы — распространённое в Китае и восточной Азии поверье о связи двух людей. Оно гласит: «невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства».

— «Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся» …

Заканчивает вместо меня Костя, и у меня пробегает холодок по спине. Чёрт…

Оля меж тем хмыкает и тянется к Константину за пачкой сигарет. Тот отрицательно качает головой и кивает на меня. Отличное время для побега.

— Что ты там про торт говорила? — нарочито бодро уточняю я. — Кажется, я опять проголодалась.

Голодную беременную женщину задерживать никто не посмеет.

— Удачи вам с тортом, — хмыкнула сестра, пропуская, а заодно вставая на моё место.

Я не смотрю по сторонам, во всяком случае очень стараюсь. Но когда закрываешь за собою дверь, волей-неволей видишь и крыльцо, и людей, которые стоят на нём. Мне-то может и не хочется смотреть, но взгляд упорно цепляется, как Ольга чуть прижалась к Косте и поднялась на цыпочки. Возможно просто что-то прошептать, а может быть для поцелуя. А он осторожно поддерживает её, потому что Оля с трудом балансирует на своих высоченных шпильках. Ну или не только поэтому.

Сразу же прохожу на кухню, потому что там должно быть жарче. Не знаю, хочу я тишины, или наоборот, тянет к шуму и людям, но рядом с холодильником уже суетиться Марина Алексеевна.

— Ой, а мы были уверены, что ты спать ушла, — воскликнула женщина, поддерживая общую версию. И вдруг присматривается ко мне получше. — Детка, ты почему такая бледная?

— Вышла подышать свежим воздухом, и кажется замёрзла, — слабо улыбаюсь я. — Я такая бестолковая.

Такая бестолковая… О, небеса, как же прав был Станислав — мне просто нельзя было здесь оставаться.

— Давай-ка я заварю тебе чаю. Кажется, тебя даже трясёт.

— Спасибо, мам.

Ладони сжимают кружку, и пальцы вроде даже чувствуют жар. Но теплее почему-то не становится.

— А где Ольга и Костя? — отец Юли тоже пришёл на кухню, чтобы ухватить себе кусочек тортика.

— На улице, на перекуре, — говорю я, уткнувшись в чашку.

— Оля что, курит?!

— Дорогой!

Марина Алексеевна права, что строго окликает мужа. Мало ли зачем решила уединиться пара. Все мы когда-то были молоды…

Входная дверь открывается, это слышно и отсюда. Родители выходят в общую комнату, а я притягиваю к себе кусок торта. Из гостевой слышны разговоры — Ольга сообщает, что им уже пора. Действительно, какой смысл сидеть здесь, когда вас ждёт свободная квартира?.. Впихиваю в себя первый кусочек бисквита. Потом второй.

— Юль, мы пошли, — кричит из комнаты Оля, но всё же заглядывает на кухню. — Ты и правда ешь…

Во взгляде смесь разочарования и жалости. Зато я чудесно сыграла роль страшненькой младшей сестры. Ольга скрывается из виду, и теперь в том же проёме показывается Константин. Кажется, даже хочет что-то сказать, но я опять запихиваю в себя кусок торта и машу ладонью «пока-пока». Не надо ко мне подходить. Не надо ничего говорить. Пожалуйста, просто уйди и дай возможность переболеть это внутри себя.

Мой бывший муж действительно уходит. Вряд ли он подслушал мои мысленные просьбы, скорее уж его торопит невеста. Невеста… Как же странно это произносить. Так вот что чувствуют женщины, когда встречают своих теперь уже бывших, но всё равно любимых мужчин…

Шум в коридоре затихает, звук автомобильного двигателя тоже сходит на нет. Я отставляю от себя тарелку с остатками ненавистного пирога и кажется хочу только одного — свернуться калачиком, и чтобы меня не трогали. Но как рассказать о своих желаниях родителям Юли?..

— Милая, ты хорошо себя чувствуешь? — с волнением подходит ко мне Марина Алексеевна. Кажется, вначале она собиралась пожурить младшую дочь, что та не вышла провожать будущего зятя, но что-то в моём виде её насторожило. — Ты словно ещё более бледной стала.

— Живот разболелся, — вру я, и вдруг понимаю, что он действительно болит.

— Переела за сегодня? Давай тогда ферментов тебе дам. Что можно беременным, врач не говорила?

— Не говорила… — тяну я, прислушиваясь к себе. Живот и вправду болит, но это точно не желудок. Там всё совсем по-другому. — Мам, у нас есть но-шпа?

Передо мной оказывается пластинка с таблетками и стакан воды. Под неободрительный взгляд женщины впихиваю в себя целых три штуки и осторожно поднимаюсь.

— Можно я к себе пойду? Полежать хочется…

— Конечно, детка, — кивает мать. — Всё нормально?

— Надо прилечь. Извини, что не помогаю с уборкой.

В свою комнату поднимаюсь осторожно, не спеша. Ложусь на кровать, закидывая ноги на стену, и медленно дышу, пытаясь утихомирить пульс. Только что меня накрыло приступом почти неконтролируемого страха, и всё продолжает тянуть низ живота. И я, к сожалению, знала, что это может означать.

Когда Нюше исполнилось два года, я увидела на тесте для беременности две полоски. Казалось, я тогда летала от счастья, пребывая в состоянии эйфории и пугая Костю извращённым аппетитом. Две недели я с удовольствием намазывала варёную сгущёнку поверх селёдки, ощущала, как грудь становится немного больше и в мыслях представляла, как мы зонируем детскую комнату уже для двоих. А потом меня накрыло ровно такой же паникой, но я ещё не знала, что это было началом конца маленькой сказки. Извращенный аппетит пропал почти сразу, фигура стала прежней, но у меня ещё не было опыта, чтобы сопоставить факты. Он появился только через несколько дней, когда вот также начало тянуть низ живота. Меня увезли на скорой и сообщили, что беременность уже какое-то время не развивается — там просто нечего сохранять. Провели необходимые манипуляции и через несколько дней отпустили домой. Тогда во мне что-то сломалось, и я так и не смогла понять, затянулась эта рана или нет. Юля не должна проходить через подобное. Ни одна женщина не должна вообще получать подобный опыт! Но из-за моих глупых мыслей это происходит прямо сейчас…

— Так, — я заговорила вслух, приходя в себя от звука собственного голоса. Если точнее, Юлиного, но так даже лучше. Вытерла слёзы, которые оказывается текли с меня ручьём, и сделала глубокий вдох. — Прости меня, малыш. Всё это происходит из-за меня и того, что поставила свои чувства выше дела. Но я тебя не отпущу, слышишь? Ты уже большой, ты со всем справишься. А тётя Мира просто приложит все усилия и сделает то, что должна.

Я потянулась к телефону и пролистала записную книжку. Бросила взгляд на часы — половина одиннадцатого. Поздно, конечно, но выбора у меня нет.

Нажимаю кнопку вызова абонента и слышу недовольный и чуть сонный голос.

— Алло?

— Виталина Елисеевна? — уточняю, надеясь, что правильно внесла номер гинеколога. — Это Смирнова Юлия, я состою у вас на учёте по беременности. Та, которая «Барби»…

— Смирнова, я тебя узнала уже просто по фамилии, не нужно столько подробностей, — доктор вздыхает, но трубку не бросила — это уже хорошо. — Ты время видела?

— Простите, но кажется у меня критическая ситуация.

Несколько секунд тишины, и вот я уже слышу, как женщина зашуршала на том конце виртуального провода. Возможно, она даже лежала в постели и теперь поднимается.

— Что произошло?

— Сейчас сильно тянет низ живота и несколько минут назад был сильнейший приступ страха. Правда я не уверена, что это взаимно связанные процессы.

Действительно не уверена, но слишком чёткая в моей памяти сложилась аналогия.

— Причину знаешь? — деловито вызнаёт врач.

— Сильный стресс, — признаюсь я. И добавляю: — Источник уже ликвидирован.

— Тянет ровно, или схватками?

— Ровно.

— Что-то принимала?

— Вначале мятный чай, потом три таблетки но-шпы. Сейчас лежу, дышу спокойно и медленно, ноги на стене.

— Слышу я, как ты спокойно и медленно дышишь, — фыркнула Виталина Елисеевна. — Пыхтишь там как паровоз. Кровь была?

— Нет, крови не было, — мы, кажется, выдыхаем с облегчением обе.

Несколько секунд молчания, и вот врач продолжает разговор.

— По-хорошему, тебя бы сейчас, Смирнова, на скорую. Поставят капельницу с магнезией, полежишь немного в больничке. Но…

— Но? — сразу же уточняю я. Всё, что мне скажут дальше, окажется под мою ответственность.

— Погоду за окном видела? Машина будет спасибо если к середине ночи. Пока доедешь, пока оформят, пока назначат — вот тебе и утро. К тому же, по нынешним сугробам могут элементарно растрясти.

— Получается, лучше отлежаться дома?

Само собой, мне не ответили. Такого человек, который давал клятву Гиппократу, мне посоветовать не может. Но врач — не может, а опытная женщина — вполне.

— Смотри, я сейчас отправлю тебе в сообщении название лекарства. Это гормоны. В аптеке круглосуточной купишь с доставкой, ну или попроси кого-нибудь тебе их привезти. Сегодня выпьешь сразу шесть штук, но это очень большая доза! С завтрашнего дня по другой схеме будешь пить, я напишу. И обязательно лежи! Будешь лежать и никуда не дёргаться — всё наладится. Продолжишь стрессовать в том же духе, и я тебе ничего не гарантирую.

— Спасибо… — начала было я, но меня тут же перебили.

— Запомни, Смирнова. Начнёт прихватывать — звонишь в скорую. Увидишь кровь — звонишь в скорую. Вообще, почувствуешь себя хуже — что будешь делать?

— Звоню в скорую, — послушно повторяю я. — Всё поняла. Таблетки сейчас закажу.

— Примешь и постарайся сразу же уснуть. Покой — твой лучший сейчас друг.

Связь доктор оборвала весьма резко, и уже через полминуты мне пришло сообщение с названием лекарства и схемой приёма. Благодарю в ответном сообщении, делаю заказ и почти сразу же пишу матери Юли. Та прибегает моментально, с волнением смотря на своё чадо.

— Как же так получилось, милая? — хлопочет рядом она. — Наверное, не надо было устраивать эти смотрины…

— Мам, не переживай, — пытаюсь успокоить женщину, и потому безбожно вру. — Видимо это у меня накопительное, из-за поездок по сугробам. Отлежусь за праздники и буду как огурчик.

— Знаю я эти огурчики, видела сегодня в банке, — отмахивается женщина. — Что-то нужно тебе сделать?

— Лекарства скоро привезут, принеси ко мне, пожалуйста.

Марина Алексеевна ещё немного ворчит, но потом спускается вниз ждать курьера. Тот приходит ровно в срок, чем заслуживает ещё и чаевые от родителей. Мне приносят лекарства и бутылку воды, и я прошу оставить меня одну. Выпиваю таблетки одну за другой и только потом отправляюсь в ванную. На душ нет ни сил, ни желания, поэтому просто скидываю с себя брюки, полощу рот, делаю то, что необходимо любому человеку после трёх стаканов чая, и возвращаюсь в кровать.

К счастью, состояние моё не только не ухудшается, но даже тянущие боли почти сошли на нет. Я подкладываю под ноги подушку, устраиваюсь поудобнее и начинаю медленно дышать. Пробыв совсем немного на границе сна и яви, проваливаюсь в царство Морфея.

Сперва меня там окружает только темнота. Но очень скоро она рассеивается, и я могу разглядеть силуэты людей. Высокий мужчина и девочка лет десяти. Моя семья, какой я её помнила. Они меня не видели, но кажется — окликни, протяни ладонь, и обязательно обернутся. Но я этого не делала, сама не зная, почему. Боялась увидеть во взгляде ненависть или хотя бы презрение? Или что не узнают меня, просто пройдя мимо? Или я просто в очередной раз выбрала, что друг вдали от друга нам будет лучше? Не знаю… Но стоило мне отвернуться, как почти сразу же в другой стороне заметила свет. Шаг. Другой. Я словно в киселе, но идти могу. А раз могу, то так и топаю к свету, пока тот не заполнил собою всё вокруг. Смаргиваю, и внезапно вижу перед собой ребёнка. Кудрявый и розовощёкий малыш, таких обычно снимают в рекламе подгузников и детского питания. Ниже пояса обёрнут в пелёнки, но я и так знаю, что это мальчик. И он улыбается мне своим беззубым ротиком и тянет ручки.

Кажется, в ту ночь я снова плакала. И так и не узнала, полностью это сновидение было моим, или какая-то часть сознания Юли всё-таки примешалась.