Глава 3. Договор.

— Сидишь весь день дома, а свежий суп сварить не можешь? — Николай скривился, наклонившись над кастрюлей. — С зимы харчо не готовила.

Украдкой я рассматривала мужа нашей клиентки. М-да уж, то ещё зрелище… Нет, в принципе для своего возраста и статуса он выглядел достойно: сантехник сорока восьми лет, умеренно пьющий и курящий только за компанию. Волосы потихоньку теряют густоту, брюшко имелось, пусть и небольшое, а мышцы были ровно такими, какие необходимы для того, чтобы держать в руках увесистый гаечный ключ или уметь поднять унитаз. То есть, неказистыми. Супруг Анастасии Петровны был весьма далёк от образа солидного и взрослого мужчины, который вам опишут в мыльной опере или любовном романе, но по сельским меркам является весьма стоящим. А ещё, по нему прекрасно видно, что проживает сытую и спокойную жизнь, где самым большим фиаско было то, как он купил подержанную иномарку, а через неделю в газете увидел, что почти такую же продавали на тридцать тысяч дешевле. То, что я видела в отражении зеркала, представляло собой намного более печальную картину.

— Николай, давай после обеда с тобой поговорим, — спокойно предложила я, нарезая хлеб для девочек.

Те, к слову, при отце сидели молча и не пакостили. Дурной знак — дети словно барометр показывают атмосферу в доме.

— Ты глянь-ка! — воскликнул мужчина. — «Николай»! А чего не по отчеству ещё?

Опускаться до диалога я не стала, да и вообще отвечать смысла не видела. И без того понятно, чего он добивается: вначале доведёт ситуацию до скандала, а потом выставит себя главной жертвой и уйдёт туда, где его пожалеют. Это была распространённая модель поведения неверных мужей, и несмотря на «замыленность» памяти Настасьи, предсказать исход было не сложно.

Доели мы с девчонками быстро, и те поспешили к себе. Закрылись в комнате, но я-то понимала, что будут подслушивать. А значит надо постараться не только самой вести себя максимально корректно, но и не допустить скандала со стороны этого гуляки.

Николай ещё какое-то время ковырялся в тарелке, жалуясь, что совершенно невкусно, но наконец тоже прошёл в большую комнату, служащую семье гостиной.

— Ну начинай, — дозволил он, развалившись в любимом кресле. — Я тебя слушаю.

— Кажется наш брак уже изжил себя. Предлагаю разойтись мирно.

«Коленька» вскинул брови и слегка наклонился вперёд. Не такого разговора он ожидал от кроткой Насти, это точно. Понятное дело, он уже привык, что замученная бытом жена готова всё снести, лишь бы в её болотце жижа не переливалась через край. Но у меня-то душевных сил на таких изменников и энергетических вампиров было хоть отбавляй, и ничего сносить я не собиралась.

— Настя, ты белены объелась, или просто пересмотрела сериалов? — почти брезгливо поинтересовался Коля. — Ну расходись, конечно, только кому ты нужна? Или уже нашла кого-то, и к нему этой ночью моталась? Думаешь, мир не без добрых людей, и мне никто не сообщил, что ты не ночевала дома?

Надо же, какой почти что праведный гнев! Даже не скажешь, что этот мужчина сам только вернулся от любовницы.

— Мне пришлось уехать по просьбе своей матери, и в итоге опоздала на последний автобус, — опять же спокойно ответила я. Легенда была придумана загодя, и Настя знала, что проверять её супруг не будет — звонить тёще было ниже его достоинства. — Заночевала там, а девочки пробыли у твоей мамы. И всё же, давай вернёмся к нашему разговору. Я хочу развод.

— Хочешь — вали, — дозволил Николай, и я про себя выдохнула. Проверять мою историю он не будет, и это хорошо. Только пятна на репутации женщины накануне бракоразводного процесса нам не хватало! — Но учти, назад будешь ползти на коленях. И дом я тебе не оставлю! Сам его собирал, по гвоздику. И явно не для того, чтобы вдруг подарить тебе.

Теперь я вздыхала уже разочаровано. Не «тебе», а как минимум детям, но кажется кто-то совсем заигрался, считая себя царём и богом. Впрочем, будь это по-другому, и Анастасия Петровна не пришла бы к нам.

— Значит мне нужно место, куда смогу уйти с детьми. Или ты хочешь заботиться о дочерях самостоятельно?

«Коленька» фыркнул, предоставив мне самой решить, что это значит.

— Вали туда, откуда я тебя забрал.

— Ты ведь в курсе, что у моих родителей места нет, а по закону мы не можем поместить детей туда, где на них не хватает жилплощади. И если суд признает ситуацию спорной, то без неприятных для тебя последствий нас не разведут.

Глаза мужа Настасьи сузились — ему явно не понравилось то, что он услышал. В его понимании, если жене так нужна свобода, то пусть валит из его жизни, оставив всё после себя. Но суд и вправду мог заинтересоваться условиями проживания детей, а лишние проблемы были Коле не нужны. Хотя проблемы ладно, но никак не перешёптывания за спиной. Погуливающий муж — это одно. Частенько это даже повод для гордости. А муж-жмот — уже совсем другое дело, и поводов для гордости нет никаких.

Николай собирался высказать что-то явно нелицеприятное, но внезапно лицо озарилось такой широкой улыбкой, что стало видно прогнивший зуб.

— Место тебе нужно? — рассмеялся он. — Так я тебе его предоставлю. В Липеньках живёт мой двоюродный братец. Дом у него большой, добротный, и строили как раз на двух хозяев. Вот он-то тебя и приютит. По-братски. Договорились? Устроит тебя такой вариант?

Память Настасьи по этому поводу опять давала сбой. Какой-то родственник со стороны мужа в соседней деревне действительно жил, но подробности стёрлись то ли за ненадобностью, то не успели ещё подгрузиться. Не лучший вариант, но кажется иного мне не предоставят, а уходить я собиралась на мирной ноте. Сейчас, я имею ввиду.

— Разумеется, — кивнула я. — Ты нас отвезёшь?

— Зачем? — неподдельно удивился Коля. — Ты же у нас теперь женщина самостоятельная, вот сама и добирайся. А я пока в баньку схожу, рабочий пот надо смыть.

Мужчина похлопал себя по коленям и поднялся с кресла. Ушёл, едва ли не насвистывая себе под нос какую-то попсовую песенку. Я же дождалась, пока он выйдет из дома и потянулась к лежащему на подлокотнике телефону. Аппарат был, разумеется, старым, но диктофон нашёлся бы даже в древней Нокиа. Я быстро прослушала запись нашего разговора, поморщилась — такое себе качество, но всё равно сохранила. Пригодится.