Глава 4. Новый дом.

Я честно даже не представляла себе, как буду рассказывать о переезде девочкам. Вряд ли малышкам будет жалко, если из их жизни исчезнет отец — это старшего он ещё баловал, а с этими уже наигрался. Другое дело, что зедсь у них была своя комната, отделанная с любовью. Игрушки. Места для детских шалостей. В конце концов, воспоминания, и оставлять такое элементарно больно. Но я была по-прежнему уверена, что лучше бросить всё, но жить в нормальных эмоциональных условиях, чем комфортно сходить с ума.

Осторожно постучалась в дверь детской, дав Даше и Наташе время сделать вид, будто они не подслушивали, и только через две секунды вошла. Но те даже не думали таиться. Даша деловито набивала свой походный рюкзак мягкими игрушками и невесть откуда взявшимися в детской пряниками, а Ната перекладывала платья, что валялись теперь на её кровати, из одной стопки в другую. Я прислонилась боком к дверному косяку, обводя комнату взглядом.

— Я так понимаю, вы уже всё знаете и смирились с тем, что надо уезжать.

— Да нормально всё будет, мам! — фыркнула Дашка. На правах старшей, она старалась верховодить везде, включая будущий переезд. — Щаз вот только медведя затолкаю, и можем ехать.

— А у меня платья не влезают…

Я оттолкнулась от стены и подошла к девочкам. Потрепала скуксившуюся младшую по макушке, помогла старшей с медведем, и предложила подойти к сборам организованно. Зимние вещи даже трогать не стали — мы же не в бега бросаемся, зато взяли по несколько комплектов одежды, панамки, бельё. Постельное тоже решила прихватить, а вот с игрушками поставила чёткое условие: не больше трёх, но только самые любимые. Смотрела, как малышки шустро суетятся по комнате, а про себя размышляла, что зря Стас так испугался реакции Настасьи. Ей просто есть что терять, и она реально оценивала свои шансы. Даже если её спасительная соломинка и выглядела чем-то средним между шарлатанством и мистической лабудой.

Своих нормальных вещей с нашей клиентки почти и не было. Я взяла пару костюмов, приличное платье, несколько пар видавшей виды, но точно удобной обуви, и смену белья. Документы, зарядное устройство для телефона, зубные щётки… Самое главное, что все были здоровы и ни у кого нет хронических болячек, которые требуют постоянных обследований и приёма лекарств. Наученная опытом многих перемещений, особенно остро начинаешь ценить такие вот моменты.

С Николаем попрощались быстро. Он от щедрот дал каждой дочери по сотне рублей «на мороженое», потрепал их по макушкам и устроился перед телевизором, словно те просто уходят погулять во дворе. Видимо подразумевалось, что мне никаких денег давать не нужно и вовсе, и даже на дорогу, но спорить прямо сейчас было не в моих интересах.

— Хозяин дома будет нас ждать? — уточнила я, беря в руки хозяйственную сумку. Чемодан на колёсах у Настасьи тоже был, но я крепко сомневалась, что тот в состоянии будет пережить грунтовые сельские дороги. — Ты уже позвонил?

— Я дядьке позвонил, а они там уже сами порешают, — «Коленька» пощёлкал каналами, остановившись на футболе. — Привет братишке передавай.

Он усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана, и я решила, что на этом с прощаниями покончено. Правда в спину мне прилетело «приползёшь ещё прощения вымаливать», но это было сквозь прикрытую дверь, и диктофон такое вряд ли записал.

Дом покидала я с тяжёлым сердцем. Понятное дело, что лично ко мне ни так и не дополотая грядка, ни плохо политый цветник отношения не имели. Но хозяйка тела очень любила свой уютный мирок, а разграничивать эмоции мне было по-прежнему сложно. Скорее бы прийти в себя, да начинать действовать и мыслить трезво…

— Мам, а мы так и пойдём пешком? — жалобно протянула Натка. Её рюкзак был тяжелее, чем у сестры. С другой стороны, она и платьев туда запихнула побольше. — Я пить хочу…

— Вода в сумке, можешь пить, — ответила я. — Нет, не пешком. Тут двадцать семь километров, надо на маршрутке добираться.

— Маршрутка…

Дашка наверняка так же плохо переносит дорогу, как и её мать, раз так скривилась. Но выбора у нас всё равно нет.

— Будем считать, что собираемся в волшебное путешествие, — нарочито бодро проговорила я. — В Изумрудный город! Чур, я буду Железным Дровосеком.

— Я Элли! — тут же вскинулась Наташа, а сестра опять скривилась.

— Не хочу быть Страшилой, — нахмурилась та.

— Зато Страшила там самый умный, а у тебя как раз по всем предметам пятёрки за год, — улыбнулась я. — Ну, кто помнит слова песни? «Мы в город Изумру-удный идём дорогой тру-удной. Идём дорогой тру-удной, дорогой не прямой».

— Заветных три желания, — орали эти две стрекозы, пугая нестройным хором соседских кур по пути. — Испо-о-олнит добрый Гу-у-двин!

К счастью, дальше они пели уже без меня, чудесно отвлекаясь и от не слишком весёлой ситуации, и от косых взглядов соседей. Мне на чужих людей было плевать, но что бы было с Настасьей, пройди она путь до маршрутки сама, даже думать страшно.

Дорога на обшарпанном микроавтобусе заняла у нас больше часа и стоила немало нервов — водителю будто бы подарили права на прошлые выходные, в комплекте с самой маршруткой и домкратом. И словарём нецензурных слов.

Из салона мы буквально вывалились на конечной, и перед тем, как отправиться в путь, немного посидели на остановке. Девчонки тут же побежали к киоску с мороженым, раз уж щедрый отец заранее оплатил это лакомство. Мне тоже хотелось, но приходилось считать каждую копейку. Конечно, кое-какие деньги у Настасьи имелись, но я даже примерно не представляла, сколько будет потрачено в ближайшее время. Ещё неясно, сможет ли нам что-то одолжить этот мифический родственник…

Я вытащила из кармана телефон и открыла нашу с Николаем переписку. Он отправил адрес своего двоюродного брата с припиской «хорошо вам провести время», но мне пришлось перечитать текст дважды, чтобы буквы на экране наконец перестали плясать. Первые сутки после перемещения желательно избегать любых физических нагрузок, а в идеале и нервных потрясений. У меня же день как начался с поездок, так ими и заканчивается. Хорошо хоть удалось нормально пообедать.

— «Простите меня за эти слова, Настасья, — мысленно проговорила я, — но быть старой развалиной совсем не весело. Надо это как-то исправлять.»

В голову пришла забавная аналогия с мультиком, который смотрели вместе с дочкой лет так семь назад. Там просто чудесно показали, как молодую и считавшую себя неказистой девушку заколдовали в старуху, но она и не подумала отчаиваться. Наоборот, сбросив с себя груз зависимости от внешности, со рвением принялась за дело, напросившись в уборщицы к молодому магу и по пути совершая подвиг за подвигом. Кажется, сейчас я ощущала себя примерно так же.

— Мам, на!

Едва не дёрнувшись, увидела перед собой две порции сливочного мороженого. Каждое уже надкусано, а мордашки Наты и Даши украсили липкие полосы, но девочки с энтузиазмом делились с мамой теми радостями, что были им доступны прямо сейчас.

— «Даже у старушки получилось», — улыбнулась про себя я, откусывая по очереди от каждой порции. — «А у меня такие две помощницы! И жизнь Насте наладим, и изменнику отомстим.»

Когда с мороженым было покончено, а лица девочек снова стали чистыми, мы собрались в дорогу. На улицу начинали опускаться сумерки, а идти по прикидкам было почти километр. Заводить ещё одну бодрую песню никто не стал, но близость окончания пути произвела примерно тот же эффект. И вот уже через полчаса мы стояли перед забором с нужным адресом.

Я застыла, оглядывая высокий металлический забор с каменными колоннами.

— Мам, — почему-то шёпотом проговорила Даша. — Смотри.

— И правда, Изумрудный!

Тёмно-зелёный забор уже производил внушительное впечатление. Но то, что крыша большого одноэтажного дома была такого же цвета, действительно наводило на странные мысли.

Я перепроверила адрес, но ошибки не нашла. Хотелось бы надеяться, что Николай не подшутил над нами так жестоко. Хотя с него бы сталось обмануть, а потом ждать, чтобы строптивая жена и вправду вернулась, поджав хвост. В Настасьиных воспоминаниях, которые очень потихоньку приходили ко мне, муж таким не был. С другой стороны, она не помнила и изменника, однако вот он, во всей своей красе.

Звонка на калитке не было, и я осторожно постучалась. Подождала для порядка, и ударила ещё, но теперь уже ладонью. Дашка, уставшая тащить рюкзак, совершенно бесхитростно подошла к забору и от души постучала по нему ногой. Но до того, как я успела сделать девчонке замечание, сбоку послышался голос Наты.

— Тут ещё одна калитка по другую сторону от ворот, — спокойно заявила младшая. — И она открыта.

По-прежнему ощущая неловкость, я зашла во двор. Вначале очень осторожно, на случай злой собаки. Но цепного животного, ни злого, ни доброго, здесь не имелось, зато на крылечке сидел откормленный холёный кот. Такие не живут абы где и у кого, так что детей я позвала за собой, немного успокоившись.

Во дворе нам по-прежнему никто не ответил. Но темнота постепенно опускалась на землю, а мы были очень уставшими с дороги и элементарно голодными. Решив, что с любезностями можно и подождать, я поднялась на крыльцо и решительно толкнула входную дверь.

Как выяснилось, попали мы прямиком в кухню. Дом был и вправду на двух хозяев, но вот кухня здесь общая. Я прошла вглубь, сгружая сумку на ближайший стул. Дашка плюхнулась на скамейку рядом, а Наташа осталась стоять, осматриваясь вокруг. Окликнув хозяев ещё раз, я щёлкнула выключателем — вдруг свет привлечёт того самого брата Коли лучше, чем наши крики? Ничего.

— Лампочка что ли перегорела? — задумчиво протянула я, и тут входная дверь со стуком распахнулась.

В дверном проёме стояло нечто огромное и лохматое. Наташка взвизгнула, Даша схватила свой рюкзак. Я машинально затащила за себя обеих девочек. Чудище издало неприятный рык и сделало шаг к нам навстречу, а меня обдало резким запахом дешёвого алкоголя.