Глава 28

*Кира*

— Думаю смысла нет спрашивать тебя, пойдешь ли ты сегодня на учебу, — скептически констатирует Лёля, окидывая меня внимательным взглядом.

Она монотонно помешивает чайной ложечкой травяной настой в своей чашке и, вдохнув приятный аромат, делает глоток.

— Не — а, — выдыхаю я, усаживаясь на диванчик за обеденный стол, и с легкой завистью посматриваю на ее цветущий вид, тогда как сама больше смахиваю на чудище лесное, да и ощущаю себя трухлявым пнем.

В университет мне можно было не ходить, и весь прошедший месяц, ведь срок моего обучения по обмену еще не истек. Я пользовалась походом на лекции для конспирации. А сейчас в ней нет никакого смысла. Поэтому я просто сижу дома — у Лёли дома, никуда не выхожу и пока не планирую что-либо менять в этом угрюмом течении своей жизни.

Словно улитка, впавшая в анабиоз, лишь изредка высовываю свой нос из уютного домика — например, как сейчас, чтобы что-то закинуть в урчащий от голода желудок. Нехотя встала с кровати и приковыляла на кухню. Кофе и пара бутербродов непременно помогут мне дожить до следующего марш-броска в пределах Лёлькиных квадратных метров, а дальше и не надо. Мне ничего сейчас не надо.

— Тогда я помчала. — Подруга споласкивает чашку и убирает ее на сушилку. — Может, вечером, все же выберешься из берлоги и мы сходим куда-нибудь? — предлагает она с надеждой в голосе и взгляде.

— Может… — неуверенно пожимаю плечами, ероша пятерней свои и без того смахивающие на воронье гнездо, волосы.

Не могу дать ей четкий ответ. Мой разум блуждает в прострации, и все ранее предпринятые подругой попытки вернуть меня к нормальной жизни заканчивались крахом. Я лишь глубже заползаю в свою норку и тону в слезах жалости к себе и своему разбитому вдребезги сердцу.

— Не кисни, солнц. — Лёля обнимает меня сзади, кладя подбородок на плечо. — Все будет хорошо.

— Угу, — мычу я в ответ, вновь расстроено всхлипывая, хотя и слез уже нет, но горечь комком встает в горле, мешая дышать, говорить, даже мыслить нормально.

— Может, мне не ехать, а? — словно чувствуя, что я опять уплываю в болото тоски, меняет она свое решение. Давай устроим себе релакс: шопинг, салон красоты, а вечером — в клуб?

Лёля с энтузиазмом строит планы на день, а мне не хочется даже шевелиться. Но, бросив беглый взгляд на свое унылое отражение в металлической дверце холодильника, понимаю, что дальше может быть только хуже. А жизнь, пусть даже в черно-белых тонах, все-таки продолжается, и мне надо хотя бы как-то приспосабливаться к существованию в новой действительности, в реальности без НЕГО.

Я старательно пытаюсь изничтожить все воспоминания о нем, но они, как чернильное пятно, въелись в кожу, и никакими средствами их невозможно удалить. Он больше не звонит, а я боюсь написать ему даже простое сообщение. Я вообще боюсь подходить к телефону, он лежит где-то на дне моего рюкзака, спрятанного в шкафу в прихожей, словно та самая игла Кощея.

За все это время, что прошло с момента маминого разрушительного откровения, я лишь несколько раз беру аппарат в руки, и то только потому, что звонки приходят от мамы. Общаемся, скупые фразы приветствия и прощания, а между ними наш отстраненный разговор сводится к праздным вопросам и односложным ответам. Мы никоим образом не касаемся тревожащей нас обеих темы, но она висит дамокловым мечом над нашими отношениями.

— А давай, — ныряю в омут психотерапии от лучшей подруги.

Быстро принимаю душ, навожу порядок на голове, раз в самой голове это пока не получается. Удобные джинсы, тонкий свитер, пальто и объемный шарф-палантин, комфортные кроссовки-сникерсы — собственно, все то, в чем я ушла из той счастливой жизни во мрак руин. Домой мне не хочется, а Лёля меня не прогоняет.

«Да, вещевая терапия мне точно не помешает», — решаю я, окинув себя критическим взглядом, и мы с Лёлей отправляемся штурмовать Торговый центр, в котором время теряется, как корабли в Бермудском треугольнике. Выныриваем из пучины целебного омута, когда обе чувствуем дикий голод, и, не сговариваясь, идем в ближайшее кафе любимой ресторанной сети.

— Ну что, в салон пойдем или на этом остановимся? — интересуется Лёля, кивая на гору пакетов из различных бутиков.

— Нет, — отрицательно качаю головой, отправляя в рот очередной сочный ролл с лососем и мягким сыром, — развлекаемся по полной, — жуя, решаю продолжить наш загул. — А вечером — в клуб, как ты и хотела. Или ты устала? — спохватываюсь я, вспоминая, что подруга в положении.

— Да нет, нормально все! — отмахивается она. — Мне даже на пользу, а то, что-то я зарылась последнее время в учебу и философские мысли на тему прозы жизни, — слегка расстроенно вздыхает она, и теперь настала моя очередь быть жилеткой для ее невысказанных переживаний.

— Прости, дорогая, я такая сволочная подруга! — искренне извиняюсь я, коря себя за эгоизм.

— Кир, — обрывает мое самоедство Лёля, накрывая своей тонкой ладонью мою ладонь, — я уже свыклась с мыслью, что буду мамой-одиночкой. Это моя вина, мой необдуманный поступок, и как результат — взвешенный выбор в пользу родов. И я не жалею. Честно-честно. — Ее лицо озаряет такая теплая улыбка, что я ей даже завидую.

Мы с аппетитом доедаем все, что заказали, выпиваем фруктовый чай и, сытые и довольные, покидаем общепит, держа путь прямиком в салон красоты маминой лучшей подруги.

Если Кристину и удивляет мой визит, то виду она не подает, как и не задает ни единого вопроса о маме. Лишь уточняет, какие процедуры мы выбираем из прейскуранта.

— А давай мне ультрамодную стрижку, — решаюсь я на кардинальные перемены во внешнем облике, — и еще цвет волос поменяем.

— Точно? — скептически уточняет Кристина.

— Да! — уверенно подтверждаю и отдаюсь в умелые руки мастеров ее салона.

Млею от легкого массажа головы, сидя в удобном кресле парикмахера, и любуюсь результатами творения профессионала в своем дела. Из зеркала на меня взирает немного удивленная и искренне восхищённая платиновая блондинка со стрижкой каре и асимметричной челкой.

— Красотка! — все, что я могу сказать, оценив свой новый образ.

Делаю селфи и по инерции захожу в мессенджер, чтобы отправить фото единственному мужчине, мнение которого мне важно. Но тут же останавливаю свой необдуманный порыв, наткнувшись на последнее сообщение в нашем чате. Оно было от Саши и содержало лишь скупой полуприказ: «Вернусь. Поговорим».

А до этого — еще с десяток посланий нашего душераздирающего диалога:

Муж: «Что за бред, Белка?! Возьми трубку, нам надо поговорить!»

Белка: «Прости. Нет».

Белка: «Не могу».

Муж: «Да объясни же ты по-человечески, что за херня творится в твоей голове?! Тебя нельзя оставлять одну ни на минуту…»

Белка: «ТЫ МОЙ ДЯДЯ».

Муж: «Возьми немедленно трубку, не заставляй меня срываться с работы и мчаться к тебе, чтобы…»

Белка: «Прости, но я поняла, что не люблю тебя, — захлебываясь слезами, пишу я ложь. — Мы расстаемся…»

Так будет лучше, так правильнее. Пусть он злится на меня, пусть ненавидит.

— Кир! — Взволнованный голос подруги и тепло ее ладони на моей руке выдергивают меня из омута воспоминаний. — Все нормально?

— Да, — сипло отвечаю я, убирая телефон назад в рюкзак, — все нормально. — Растягиваю уголки рта в искусственной улыбке, делаю глубокий вдох, прогоняя вновь накатившиеся слезы. — Поехали домой.

— Хо-ро-ш-о, — медленно, словно неуверенно в правильности выбранного слова, тянет по слогам Лёля, не сводя с меня скептического взгляда.

По вечерним пробкам до Лёлькиной квартиры мы добираемся довольно долго. Подруга дремлет, положив голову мне на плечо, а я почти невидящим взглядом, отстраненно смотрю в окно. Осенние сумерки наступают стремительно, затягивая городские улицы серым саваном, расцвеченным лишь зажигающимися фонарями и неоном рекламных билбордов.

— Ты уверена, что нам стоит идти в клуб? — скептически поглядываю на Лёлю, пытающуюся влезть в джинсы. — Может, отложим до следующего раза? Мы и так сегодня неплохо прогулялись!

Недовольно сопя, подруга бросает это бесполезное занятие, откладывает предательские брюки и выуживает из шкафа платье.

— Нет! Мы не будем откладывать. И, да, я уверена! — Она недоверчиво крутит в руках наряд, вздыхает и смотрит на меня глазами кота из всем известного мультика о зеленом Орке.

Видимо, этот выход нужен нам обеим, как глоток волшебного эликсира для поднятия жизненной энергии и желания двигаться дальше. Да и потом, мы же не вагоны разгружать пойдем, отдохнем, отвлечемся и, может, взглянем на все происходящее под другим углом.

— Ну, тогда я вызываю нам такси! — уверенно заявляю я, доставая телефон.

Лёля облачается в тонкое трикотажное платье цвета морской волны. Мягкая ткань идеально подчеркивает пышную грудь, крутые бедра и маленький округлившийся животик, придавая ее фигуре еще больше женственности. Край зауженной юбки доходит до колен, а высокий ворот полностью прячет шею — строгий фасон не портит внешний вид, а, наоборот, возбуждает фантазию, маня разгадать, что же скрывает под собой данное произведение швейного мастера.

— Мы — как близняшки! — улыбается Лёля, рассматривая наши отражения в большое зеркало.

На мне похожее платье, с одной лишь разницей, что мой наряд насыщенного рубинового цвета.

— Слушай, Кир, — смеется Лёля, вынимая из обувного шкафчика удобные кроссовки-сникерсы на скрытой танкетке, — мы с тобой точно в ночной клуб идем?

— Точно, — улыбаюсь ей в ответ, накидывая на плечи пальто, а поверх него — широкий шарф.

— А судя по нашей экипировке — на вечер встреч «кому за тридцать».

— Ой, да ладно! — отмахиваюсь я. — Мы же просто идем сменить обстановку, а не мужиков цеплять!

Шутя и переговариваясь, мы покидаем Лёлину квартиру, спеша к ожидающему нас такси.

В клубе шумно, многолюдно, и общее веселье накатывает на нас волной праздности, заставляя кровь бурлить и наполняя организм эйфорией. Мы занимаем самый дальний столик. Здесь немного тише, и можно разговаривать, не повышая голос до запредельных децибел.

Расторопный официант быстро оформляет наш заказ и так же оперативно его исполняет. Аккуратно расставляет перед нами коктейли в высоких бокалах из тонкого стекла, а также блюдца и вазочки с закуской.

— Приятного вечера! — желает нам мило улыбающийся парень и, кивнув, растворяется в толпе, пообещав наведаться чуть позже.

— Итак, — говорит Лёля, беря стакан и приподнимая его над столом, — за что выпьем?

— Да за нас, красивых, и выпьем, — предлагаю я, и тихий звон соприкоснувшихся бокалов сопровождает наш первый тост.

Общая атмосфера веселья поглощает нас, прогоняя, пусть и на время, все мысли о будущем, размышления о случившемся, и туманит сознание, словно блокируя гнетущие эмоции. Вечер расцветает яркими красками, возвращая мою жизнь на светлую сторону.

— О, нет! — с легким испугом выдыхает Лёля, хватаясь за стакан с соком и почти залпом его выпивая.

— Что? — взволнованно уточняю у нее, переживая за ее состояние.

Мы только что зажигательно отплясывали пару ритмичных треков на танцполе в центре зала и вернулись за столик, чтобы перевести дух и охладиться. Неужели перестарались?

— Лёль, может, домой? — предлагаю ей, но подруга лишь медленно качает головой, внимательно разглядывая кого-то у меня за спиной.

— Он не мог пойти в другой клуб, а? — Вопрос больше смахивает на риторический, и Лёля, точно не ждет на него никакого ответа. — Ну почему именно сюда? — сокрушается она, вызывая у меня живой интерес.

Стараясь проследить за ее взглядом, оборачиваюсь и выхватываю из толпы знакомую фигуру. Я еще толком не поняла, кто это, а моя интуиция, очнувшись от легкого алкогольного забвения, орет о том, что вечер теряет свою беспечность. Сердце вдруг утешает свой бег, и жар волнения обжигает щеки.

Только не это! В панике хватаюсь со стола бокал и делаю жадный глоток. Терпкая жидкость обжигает горло, и я закашливаюсь.

— Лёля, — откашлявшись, с надеждой обращаюсь к подруге, — скажи мне, что я ошиблась и там не тот самый мужик, который в прошлый раз увел тебя из клуба.

— Это он, — обреченно вздыхает подруга, прикусывая нижнюю губу, — и он не один, — словно извиняясь, уточняет она.

Немой вопрос в моих глазах она сопровождает утвердительным кивком с искренним сожалением.

— Черт! — прикрываю рот ладонью, продумывая план побега.

Я не хочу с ним встречаться. Только не здесь! Только не сейчас!

Я не готова. Я боюсь!

— Так, дорогая! — почти строго одергивает меня Лёля, пытаясь пресечь нарастающую панику. — Успокойся и дыши! Они нас не заметили, так что у нас есть отличная возможность смыться, прежде чем произойдёт что-нибудь непоправимое.

Мы синхронно встаем со своих мест и, словно воришки, теряясь в толпе, спешим к выходу.

— Прости, — извиняюсь перед подругой, когда мы оказываемся в ярко освещенном фойе клуба, направляясь к гардеробу. — Я не хотела портить нам вечер. Но я…

А что я? Я тот еще страус! Просто прячу голову в песок, не желая сталкиваться с ним в реальности. Я поставила точку в наших отношениях. Виртуальную, но все же точку. А произносить все это вслух, глядя в его шоколадные глаза и утопая в их манящей искренности, я не готова.

— Не говори глупости! Я тоже не… — Она запинается на полуслове, смущенно вздыхая.

— Кирилл! — посещает меня догадка. — Это он, да? Лёль, там был Кирилл, — уже утверждаю, а не спрашиваю, вспомнив, где и при каких обстоятельствах я видела того мужчину и почему мое сознание так среагировало на его присутствие и подсказало, что и Саша может быть здесь. — И это он — автор твоей беременности?

— Да, Кир, — подтверждает она, но он не знает и знать не должен! Ясно!

Киваю, уверяя ее, что я на ее стороне и поддержу любое ее решение. Раскрываю сумочку, чтобы достать номерок и забрать в гардеробе свое пальто.

— Черт! — слышу за спиной раздраженный возглас Лёли. — Я сумочку в зале забыла. Подождешь меня?

— Конечно. Куда же я денусь? Я пока свои вещи заберу, — пожимаю плечами, провожая взглядом ее быстро удаляющуюся фигуру.

Но не успеваю я дойти до гардероба, как на мою талию уверенно ложатся крепкие мужские руки, захватывая меня в плен жарких объятий и припечатывая спиной к каменному торсу.

— Привет! — шепчет мне прямо в макушку знакомый голос. — Я скучал.

— Привет… — неуверенно отвечаю я.

Делаю несмелую попытку высвободиться из его цепкого захвата, чтобы развернуться к нему лицом, но натыкаюсь на холодный взгляд любимых глаз. Воздух вокруг моментально леденеет, становясь хрустящим и колючим. Я не могу вздохнуть, не почувствовав режущей боли в груди, и замираю, словно мышь перед злым и голодным котом.