Глава 11

– Я хочу раздеть тебя, – Саня оторвался от ее губ и обжег потемневшим взглядом. – Посмотреть на тебя, потрогать, вылизать. Везде.

Женя задрожала от его слов, возбуждение плеснуло в кровь и огненной лавой растеклось по телу: сначала стало горячо щекам, потом соски затвердели и натянули тонкую ткань пижамы, а затем весь жар стек вниз, и пришлось слегка раздвинуть ноги, потому что там все стало таким горячим, набухшим и чувствительным, что ткань штанов ощущалась жесткой и неприятной.

– Саша, – с трудом проговорила она и облизала пересохшие губы. – Саша…

Он тихо зарычал, словно зверь, у которого забирают добычу, и запустил руку под Женину футболку. Выражение его лица, когда он понял, что там ничего нет, кроме ее тела, было таким, будто он выиграл миллион в лотерею.

– Ты…без белья? – выдохнул он.

– Это же. Пижама, – Женя с трудом разговаривала, каждое слово приходилось буквально выталкивать из себя. – Под нее ничего не надевают.

– И там тоже? – Саня втиснул колено между ее ног, заставляя развести их сильнее, и прижал ладонь туда, где должны были находиться предполагаемые трусы. На темной ткани пижамных штанов осталось небольшое влажное пятно. Саня судорожно сглотнул.

Женю выгнуло от этого прикосновения так, будто по всему телу прошел электрический разряд.

– И там.

– Пижама тебе больше не нужна, – хриплым, будто сорванным голосом шептал Саня, стягивая с нее штаны, а потом и футболку, и вел ладонями по ее обнаженному телу так благоговейно, будто перед ним святыня. – До самого конца отпуска будешь спать голой. Чтобы я всегда мог тебя потрогать. Каждую ночь. Каждое утро. Я люблю трахаться, мне много надо, ты же мне дашь, Жень? Дашь? Хочу тебя. Аж трясет всего, как хочу.

Его слова были как бензин, который кто-то неразумный подливал в костер. Пламя уже взмывало выше облаков и грозило захватить собой все. Весь этот мир.

– Бери. Сегодня все это твое, – Женя прогнула спину, красуясь. И внутри стало безумно хорошо, когда она увидела похоть и восхищение в Санином взгляде, которым он жадно уставился на ее грудь.

– Мое, – подтвердил он, наклонил голову, так что отросшие темные волосы щекотно скользнули по Жениной груди, и облизал напрягшийся сосок. Влажный горячий язык делал невообразимо приятно, и Женя тихонько застонала от удовольствия. Саня не просто держал его во рту, он сжимал губами, обласкивал языком, нажимая на чувствительную серединку и даже слегка прикусывал, ощутимо, но не больно. В это же время второй сосок оказался в его пальцах, которыми Саня нежно теребил, гладил, растирал, сжимал, пока сосок не стал твердым, ярко-красным и настолько чувствительным, что Женя покрывалась мурашками с ног до головы даже от легкого касания.

Это было уже на грани. Так мучительно хорошо, так остро, что хотелось убрать эти руки и этот рот, которые окунают в такие невозможные ощущения.

Чтобы отвлечь Саню, Женя потянулась к его штанам и высвободила член, который наконец-то смогла рассмотреть. Длинный – но это она и в прошлый раз поняла, даже не видя, – ровный, с набухшей темной головкой, на которой уже выступили прозрачные капли. Красивый. Как весь Саня. Она провела пальцами по гладкой, как шелк, коже, распределяя выделившуюся смазку и облегчая скольжение, делая его более приятным.

– Еще, – требовательно выдохнул Саня.

Женя несколько раз с силой двинула рукой вверх-вниз по члену, а потом снова нежно и легко огладила чувствительную головку. Саня тяжело, надсадно дышал, у него были совершенно черные глаза, с огромным зрачком, полностью поглотившим радужку, и выражение этих глаз было безумным. Он еле слышно застонал, когда Женя как-то особенно удачно приласкала его, и от этих звуков она едва не кончила – так невозможно возбуждающе это было.

Кто придумал, что мужчина должен молчать во время секса? Глупости. Нет ничего приятнее этих низких, мучительных стонов, когда ему с тобой так хорошо, что он не может сдержаться. А от каменной рожи и полного молчания на той стороне сразу все желание пропадает – Женька это не раз проходила.

Саня был в постели горячим, страстным, отзывчивым, и поэтому ему хотелось давать все больше и больше, потому что его удовольствие, так явно заметное, тут же отзывалось в Женьке, и ей становилось как-то по-особенному хорошо.

И именно поэтому она выскользнула из-под Сани, толкнула его в грудь, чтобы он оказался на спине, и сползла вниз, вбирая его член в рот.

Тот коротко ахнул и вплел пальцы в Женькину рыжую гриву.

– Женя…Женечка…

Она не была какой-то особо продвинутой в навыках минета, глубоко точно бы не рискнула брать – размеры были явно больше среднего, поэтому просто облизывала этот красивый член, ласкала, всасывала до середины и потом медленно выпускала из рта с безумно неприличным и безумно возбуждающим звуком.

– Бо-же, – с трудом выговорил Саня и слегка толкнулся бедрами туда, где было так безумно приятно. – Хорошо… блядь, как хорошо… Жень… я так долго не…

И снова застонал, жадно глядя на нее, как будто вид давней подруги с его членом во рту был круче самых крутых эротических фантазий.

– Стой! – выдохнул он, и Женька поднялась, облизывая мокрые, припухшие губы. – Какая ты красивая. Какая ты… Не могу.

И ничуть не смущаясь того, где только что побывал ее рот, притянул Женьку к себе и глубоко, горячо поцеловал. А потом слегка приподнял за бедра, и она поняла – перекинула через Саню одну ногу и медленно, одним длинным движением, насадилась на его член.

И не удержалась от хриплого вскрика – настолько это было хорошо. В этой позиции крупная головка очень правильно проходилась по самой чувствительной зоне, и от удовольствия хотелось выть.

– Саша! – Женя двигалась в своем темпе, вцепившись в его мокрые напряженные плечи. – Саша…

– Да, моя хорошая, да, вот тааак, – стонал он.

По Сане было видно, что он в шаге от того, чтобы его захлестнуло абсолютным удовольствием, но он держался.

– Презерватив, – сквозь зубы выдохнул он.

– У меня….ааах…. таблетки… ты можешь так…

Саня сверкнул глазами, прижал одной рукой Женины бедра к себе, чтобы она не могла двигаться, второй рукой уложил ее к себе на грудь и стал резко, сильно двигаться сам. И это было настолько хорошо, что Женька уже даже не стонала – скулила беспрерывно. Так долго копившееся возбуждение налилось огненным шаром, а потом от одного особенно жесткого толчка, пронзившего все тело сладкой судорогой, вдруг лопнуло, окатив чистейшим острым удовольствием, от которого побелело перед глазами.

Женька не помнила, что делала. Наверное, кричала, потому что, когда она открыла глаза и обнаружила себя прижатой щекой к влажной от пота Саниной груди, в горле саднило.

– Ты громкая, – Саня сыто щурился и по-хозяйски держал ее за задницу.

– Прости, – вдруг смутилась Женя.

– Это кайф. Я иногда думал, как ты звучишь в постели…

– И как?

– Охуенно. Мне кажется, я от одного твоего крика мог бы кончить.

Ага, значит, все же кричала.

Женька сползла с Сани, по бедрам текло, но от этого было почему-то приятно. Не раздражал даже тот особый запах спермы, который она никогда не любила.

– Ну, я снова в душ, – констатировала она.

Саня лениво, чувственно улыбнулся и приподнял бровь.

– Помочь?

– Ты уже помог, – усмехнулась Женька. – Но не откажусь. Потрешь спинку?

– Потру все, что попросишь, – пообещал он.

Женька рассмеялась. Давно у нее не было такого легкого ощущения после секса. Никакой неловкости. Никакого раздражения. Только приятная послеоргазменная истома и не менее приятное предвкушение того, что будет еще.

Отличная, оказывается, вещь – секс с другом. Кто бы мог подумать.

После раунда в душе оба поняли, что хотят есть. Очень хотят есть. До голодных спазмов в животе. Но на часах было половина двенадцатого, и даже бар с теми самыми сандвичами уже закрылся.

– Как думаешь, тут есть какая-нибудь круглосуточная доставка пиццы? – с надеждой спросил Саня.

– В маленьком европейском городке? – фыркнула Женя. – Аж десять штук.

Она расслабленно валялась голышом на кровати, наслаждаясь сладкой истомой в теле, и чувствовала себя чистым, хорошо оттраханным человеком. Прекрасное ощущение! Почаще бы так!

– Ну что-то же тут должно быть, – рассудительно заметил Саня и взялся за телефон. Женя зевнула и упала лицом в подушку. Она вообще не понимала, откуда Саня берет силы на какую-то активность. Ее даже чувство голода не могло сейчас на что-то сподвигнуть.

– Одеваемся, – скомандовал Саня и тут же стал натягивать на себя трусы и шорты. Женя не отказала себе в удовольствии полюбоваться на его крепкий подтянутый зад, прежде чем вся эта красота скрылась под двумя слоями ткани, а потом с охами и вздохами стала отскребать себя от кровати.

– Пойдем искать подножный корм? – проворчала она. – Воровать яблоки из сада и огурцы с огорода?

– Лучше, – загадочно сказал Саня.

– Ну скажи!

– Неа, сама скоро увидишь. Давай-давай, шевелись!

Что ж, как минимум на манеру общения Сани их офигенный секс никак не повлиял. Никаких ласковых слов, никаких нежностей – все та же бодрящая дружеская интонация. Это давало надежду на то, что постель в их истории и правда ничего не изменит.

Они вышли на улицу, и Женька с восторгом задрала голову.

– Какие звезды, Сань! Смотри! Невероятные же!

Темное небо казалось непривычно высоким. В отличие от Москвы, где тебя словно плоской серой крышкой сверху накрывало, здесь оно было куполом. Бархатисто-черным куполом с ясными яркими звездами. И дышалось здесь необыкновенно хорошо. Воздух пах свежестью и травами, был крепким, прохладным и удивительно вкусным.

Саня, глядя в карту, уверенно шагал по тихим, почти безлюдным улочкам, пока не привел их к яркой аляповатой вывеске «Döner Kebab», которая настолько выбивалась из своего окружения, что казалось, ее перенесли сюда прямо с шумных улиц Стамбула и с огромным трудом втиснули между строгими и изящными домиками Аосты.

– Это что?

– А это традиционная еда путешественников, – ухмыльнулся Саня. – Шаурма! Идем!

Внутри было чисто, и вкусно пахло жареным мясом. Улыбчивый смуглый парень спросил, чего им хочется – сначала на итальянском, потом на английском с ужасным акцентом – и вскоре в руках у Жени и Сани оказалась настоящая мечта всех, кто умирает от голода: свежая лепешка с тонко нарезанной курицей, овощами и белым, очевидно, йогуртовым соусом. А к этому по большой порции картошки фри и по ледяной сладкой газировке, чтобы уж совсем хорошо стало.

Ели быстро, неаккуратно, руками – все перемазались в соусе, но были абсолютно и бесповоротно счастливы.

– Кайф, – сыто вздохнул Саня, когда они вышли из кебабной – их сегодняшней обители счастья. – Вот вроде люди – такие сложно устроенные существа с навороченным мозгом, а по факту недалеко ушли от животных. Стоит тебе отлично потрахаться и хорошо поесть – и все. Жизнь моментально становится прекрасной!

– И неважно, с кем потрахаться и что поесть? – вдруг спросила Женя. – Лишь бы вкусно было?

– Вопрос с подвохом? – лениво уточнил Саня.

– Нет, мне правда интересно.

– Ну конечно, важно, с кем. Хорошего секса не получится с плохим партнером.

– Но таких партнеров может быть много? – не успокаивалась Женя, сама не понимавшая, чего она вдруг до Сани докопалась.

– Хороших много не бывает, – легко улыбнулся Саня, интуитивно чувствуя повисшее в воздухе напряжение и пытаясь его сгладить. – Поверь моему опыту. Девушки вообще часто себя переоценивают в постели. Уляжется такая на кровать в позе звезды – и считает, что она все уже от нее зависящее сделала. Дальше должен ты трудиться и делать ей хорошо. А потом еще поблагодарить за прекрасный секс.

Женя фыркнула.

– А еще некоторые считают, – понесло Саню в воспоминания, – что минет – это блин просто положить член в рот и все. Положит она и смотрит на тебя, вся в ожидании, когда тебе станет невъебенно хорошо. А начнешь что-то говорить, еще и обидится.

– Хватит! – Женя, смеясь, подняла руки. – А то я начну рассказывать тебе про мужиков, которые клитор найти не могут. Или которые бухтят «ну со мной все кончали, это с тобой что-то не так».

– Ну я же не такой, – самодовольно усмехнулся Саня. Аж захотелось его осадить.

– Ну как тебе сказать, – задумчиво протянула Женя, но, увидев офигевший взгляд своего друго-любовника, не смогла сдержаться и захихикала. – Ладно, ладно, шучу. Ты хорош.

– Да, детка, говори мне это чаще, – голосом героя из плохого фильма проговорил Саня, томно прищурившись. И они оба заржали, распугивая хохотом сонную тишину на улицах Аосты.

До гостиницы шли как друзья, не как влюбленные: за руки не держались, не обнимались, не целовались. Все как раньше. Только в номере Саня вдруг обнял Женьку, вжал в себя, глубоко вдохнув ее запах, а потом то ли поцеловал, то ли лизнул в шею.

– Давай спать, рыжая кошка.

– Давай. Возьми только одеяло и подушку со своей кровати, – пробормотала Женька, разомлевшая в его руках.

– Зачем? – удивился Саня. – Я у себя буду спать.

Женя почувствовала себя идиоткой. Ну да, просто секс же. Никакого совместного сна. Хотя в чем проблема, она не понимала. В той гостинице с привидениями спали же они вдвоем, и нормально все было. А тут вдруг такое отстаивание личных границ. Типа секс сексом, но спать я буду один.

Ну ладно. Пусть так.

– Вот и хорошо, – через силу улыбнулась Женька. – Не будешь пинаться и храпеть под ухо.

– Я не храплю! – оскорбленно заявил Саня и мстительно куснул ее за ухо. А потом ушел, как и говорил, на свою кровать.

И почему-то от этого, несмотря на классный секс и потрясающий вечер, Женька почувствовала себя немного обманутой.