Глава 16

– Жень, что-то не так?

Она вздрогнула и едва не проехала на красный свет.

– Все прекрасно, – Тон надо было сделать максимально беспечным. – А что?

– Ну ты как будто о чем-то думаешь все время.

Черт бы побрал эту Санину проницательность.

– Да там по работе вопросы возникли, – махнула рукой Женька, искренне надеясь, что он не будет вдаваться в подробности. – Забей! Ничего серьезного!

– Ну ок, как скажешь. – Саня кивнул. То ли поверил, то ли сделал вид, что поверил.

Женя мысленно прокляла ту легкость, с которой они читали друг друга.

Да, Саня прав: с ней не все хорошо. Вернее, все не хорошо.

Со вчерашнего вечера, когда Женю накрыло осознанием глубины той жопы, в которой она оказалась, она была сама не своя. В тот же момент высвободилась из Саниных объятий, пробурчав, что надо уже домой идти, а в отеле только сказала «спокойной ночи» и сразу смылась к себе в номер. Ей надо было подумать.

Думать на голодный желудок получалось плохо, как и спать, поэтому в семь утра и Саня, и Женя как штык стояли возле кафе, где сервировали завтраки, и стали почётными первыми посетителями, съевшими столько, что официантка начала на них коситься. Как с голодного края, ей богу.

После завтрака они пошли спать, но через пару часов Саня практически ворвался в Женькин номер и трахнул ее так, что у нее на время вымело все мысли из головы, осталась только жажда удовольствия и глубинная, почти животная радость от соединения с тем, кто настолько нужен. И весь этот ворох чувств, совершенно не вяжущийся с просто сексом по дружбе, вверг Женьку в еще большее уныние. Ну как же она так вляпалась, а? И что теперь со всем этим делать?

Ответов не было.

Женя глубоко вздохнула и сосредоточила все свое внимание на дороге. Надо максимально глубоко загнать внутрь свое внезапное, абсолютно неуместное чувство. Она обещала Сане, что не будет никаких проблем. И обещание надо сдержать.

– Заедем на заправку за кофе? – через силу улыбнулась она, чуть поворачивая к Сане голову. Он послал ей в ответ ленивую усмешку.

– Конечно! Все для тебя. Как скажешь, так и будет.

– Опрометчивое заявление, – не удержалась Женька. – Мало ли что я скажу! Откуда ты знаешь, чего мне на самом деле хочется.

– О, ты серьезно думаешь, что можешь напугать меня своими фантазиями? – Саня хрипло рассмеялся, в голосе прорезались низкие чувственные нотки. – Вот просто поверь мне на слово: все, о чем ты только думаешь, я уже пробовал. И кое-что мне даже понравилось.

Вообще-то Женька планировала просто его подразнить и вовсе не собиралась делать никаких грязных намеков, но после Саниных слов в голове замелькали такие неприличные картинки, что она против воли покраснела и тяжело задышала, машинально облизывая мгновенно пересохшие губы.

– Следи за дорогой, – заботливо посоветовал Саня, но ухмылка у него при этом была такая дьявольская, что в искренность его заботы верилось с трудом.

Они заехали на заправку, купили кофе, поменялись местами и поехали дальше. До города Бари – последнего пункта их итальянского путешествия – оставалось еще два часа. Там они планировали сдать машину, погулять по городу и сесть на паром, который отвезет их в Черногорию. Последняя точка на карте европейского путешествия. Почему все так быстро заканчивается? И что будет после того, как завершится этот отпуск, поставивший все с ног на голову?

– Так что там насчет твоих эротических фантазий? – невозмутимо поинтересовался Саня, и Женя от неожиданности закашлялась, подавившись кофе.

– С ума сошел?

– Ты первая подняла тему, мне теперь любопытно, – пояснил Саня так спокойно, будто они погоду на завтра обсуждали. И только шальной блеск темных глаз выдавал его истинное состояние. – Так что там у тебя, давай, выкладывай! Серьезно, вряд ли ты меня чем-то удивишь.

– Хорошо, – медленно проговорила Женя, принимая правила игры. – Я скажу. Но после тебя. Чего ты хочешь, Саш?

– Чего я хочу… – С этой наглой ухмылкой он был неотразим. – Я хочу связать тебя, а потом заласкать до сумасшествия, не давая кончить. Чтобы ты стонала, не переставая, и умоляла меня об оргазме. Я прям вижу тебя с раскрасневшимися щеками, торчащими от возбуждения сосками и искусанными губами. На твоей светлой нежной коже будут шикарно смотреться веревки. Это будет не больно, но двигаться ты не сможешь, зато я смогу делать с тобой все, что захочу. И когда наконец дам тебе кончить, буду смотреть на тебя. Ты безумно красивая во время оргазма, знаешь?

Женя сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и слегка развела ноги – кровь с такой силой прилила вниз, что стало горячо и неудобно.

– Хрена себе, – пробормотала она.

– Твоя очередь, – подмигнул он.

– Я… хочу…

О Господи, как это неловко. Так, она вообще-то актриса. И почему-то совсем не стеснялась, когда озвучивала ту роль, где девушка подрабатывает сексом по телефону. А еще дважды озвучивала порноролики – и это было скорее смешно, чем стыдно. Почему же сейчас так тяжело сказать?

– Саш, я не могу, – наконец выдохнула она.

Он хмыкнул.

– Давай я тебе предложу варианты, а ты будешь говорить «да, нет и возможно». Да – значит хотела и думала. Нет – не хотела. Возможно – либо даже не думала о таком, либо не уверена, что хочешь.

– Давай!

Это выглядело как игра и казалось намного более простым, чем, сгорая от смущения, рассказывать о своих сексуальных фантазиях.

– Секс втроем?

– Нет!

– Порка?

– Гм. Возможно.

– БДСМ?

– Нет.

– Игрушки?

– Возможно.

– Игры с воском?

– Нет.

– Анальный секс?

Женя зажмурилась и пробормотала «Да». Это было страшно, неловко, отзывалось ожиданием сильной боли, но при этом до безумия интересовало. Да, ей бы хотелось попробовать.

– Ну и что, разве так страшно было сказать? – У Сани был очень мягкий голос. И Женя рискнула открыть глаза, прекрасно понимая, как сейчас выглядит: вся красная и донельзя смущенная.

– Многим это нравится, – спокойно продолжал он, смотря на дорогу. – И если ты мне доверяешь, мы можем попробовать.

«Доверяю, – поняла Женя. – Кому, если не ему?»

– Да, – прошептала она.

– Но у нас бартер, правда? – порочно ухмыльнулся он. – Как насчет моих фантазий?

– Ты так о них рассказывал, что я едва не словила оргазм прямо тут, – Женька усмехнулась, чувствуя, как вновь овладевает собой. Теперь, когда все было сказано, неловкости уже не было. – А ты пробовал? Ну, с веревками?

– Относительно, – уклончиво сказал Саня. – Был в одном клубе на мастер-классе. Знаешь, такую практику не предложишь девушке, с которой у тебя секс на пару раз. Ну либо это должна быть специфическая девушка со специфическими ожиданиями, а я не по этой теме. Жесткое доминирование с причинением боли меня не вставляет.

– Можно же найти ту, с которой будет не на пару раз, – тихо сказала Женя. Веселый горячий разговор про секс неожиданно перешел совсем в другую плоскость, и в груди неприятно покалывало.

– Там главная проблема в том, что если у вас долгое время секс, девушки в итоге воспринимают это как отношения. Даже те, кто убеждал меня в том, что они отношений не ищут. Так что я завязал с этим.

У Жени больно перехватило горло. Черт. Черт… Похоже, она ничем не отличается от вереницы его девушек.

– Ты совсем другое, – продолжал Саня. – Между нами есть доверие, и при этом я спокоен, потому что знаю: ты не хочешь от меня ничего, кроме дружбы. Ну и секса, если говорить про эту поездку, – он весело усмехнулся. – И я бы хотел… много что хотел с тобой попробовать, если ты не против. У нас есть пять дней в Черногории. И я бы с удовольствием провел их с тобой в кровати.

– Никаких замков и экскурсий? – Кто бы знал, как тяжело было Женьке сохранять этот весёлый тон.

– Никаких!

– Но на море хотя бы будем ходить?

– Будем. Море и секс. Как тебе план?

– Отличный, – она ослепительно улыбнулась. – Принимается! Черт, какое солнце яркое! – Женька торопливо нацепила на себя солнечные очки, потому что под веками невыносимо жгло. Усилием воли она загнала непролившиеся слезы обратно и уставилась в окошко.

Саня с ней только потому, что уверен – она в него не влюбится. Можно признаться сейчас и получить неловкий финал отпуска, а можно насладиться по максимуму последними днями свободы и любви, а потом закрыть для себя страницу. Навсегда.

Женя знала, что их дружбе пришел конец. Она больше не сможет. Ни обсуждать его очередную Снежану, ни делиться с ним размерами члена своего бывшего. И тем более не сможет продолжать спать с Саней, зная, что она не единственная. Тут, в отпуске, он полностью ее, хоть и на короткое время. Пусть так и останется. Будем считать это курортным романом, который закончится, когда их самолет приземлится в Москве. Обратный отсчет пошел…

Бари был прекрасен как закат. Как будто напоследок Италия распахнула свою сокровищницу и показала им один из самых любимых своих городов. В нем было так много всего, что оно переливалось через край: много моря, много света, много красоты. Как любой приморский город, Бари был свежим и прохладным, несмотря на палящие лучи южного солнца, и его хотелось пить крупными глотками, как воду в жару.

Женя с Саней нагулялись по нему до изнеможения и потом жадно накинулись на местную еду в маленьком семейном ресторанчике. Женька взяла себе riso e cozze – вкуснейший рис с морепродуктами, а Саня решился на фаршированные мидии. Быстро их съел, заскучал и заказал еще порцию баранины.

Женя была весела и спокойна. Она приняла решение, а значит, пока можно позволить себе ни о чем не думать, кроме Саниной улыбки, его насмешливо блестящих глаз и порывистых жестов. Обо всем остальном она подумает, когда вернется в Москву.

Это напоминало работу: какие бы проблемы ни происходили в жизни, все они сбрасывались с плеч перед порогом звукозаписывающей студии. У микрофона оставалась только Женя – спокойная, уверенная – и та история, которой она дарила свой голос. Она умела отключать то, что в данный момент неважно, и концентрироваться на главном. Сейчас главным был Саня и все то, что происходило между ними.

На паром они поднялись уже в сумерках. Каюта была один в один как купе в пассажирском поезде: четыре койки и столик. Только окна не хватало. На соседних местах расположилась молодая мама с малышом.

– Оу, – не сдержал разочарованного возгласа Саня, когда они заглянули в каюту. – Похоже, что хрен мы сегодня поспим. Тут, блядь, ребенок.

– Федя ночью не плачет, – отозвалась на русском молодая женщина, смерив Саню гневным взглядом. – И не материтесь при ребенке.

– Простите, – Саня неожиданно густо покраснел. Женя усмехнулась. За границей начинаешь привыкать, что, говоря на русском, как будто общаешься на тайном языке, который окружающие в основном не понимают. Пора было отучаться от этой пагубной привычки.

Тем не менее соседство оказалось и правда не очень комфортным. Каюта была явно мала для трех взрослых и одного неуемного, очень живого и любопытного малыша.

– Если хотите, мы выйдем, пока вы будете его укладывать, – предложил Саня, видя, что ребенок никак не успокаивается, излишне взбудораженный присутствием чужих людей.

– Не откажусь, – измученная мама благодарно кивнула, и Саня с Женей вышли на палубу, предусмотрительно прихватив с собой куртки и одеяло. Лето летом и юг югом, но ночью, когда с моря веет влагой и холодом, тут можно здорово продрогнуть.

– Не очень повезло нам с каютой, да? – тихо проговорила Женя. Паром плыл сквозь ночь и море, и вокруг них в полной темноте ласково шумели волны.

– Нам только до утра здесь перекантоваться, – Саня обнял ее за плечи и прижался губами к шее, согревая дыханием чувствительное местечко сразу за линией роста волос. – Но согласен: удовольствие ниже среднего. И для нас, и для нашей соседки.

– Особенно ребенка жаль, – добавила Женька, – он еще слишком маленький для такого путешествия.

– Фиг знает, – пожал плечами Саня. – Нас родители постоянно таскали куда-то. То в поход всей семьей, то к бабушке в Воронеж на поезде. А однажды отец получил какую-то большую премию, плюс дед подкинул денег, и мы все вместе на море поехали. В Севастополь. Офигенно было! Правда нас тогда всего четверо было: Левка с Лизой еще не родились. И Машка совсем маленькая, ей около года было. К чему я все это? А, к тому что, конечно, сложно путешествовать с детьми, но для самих детей это кайф. Я помню, как нам нравились все эти поездки. Целое приключение! Спать в палатке, например. Мы брали фонарики и рассказывали страшные истории. Ваня их особенно жутко рассказывал, мы пиздец как боялись. Один раз он так нас запугал, что Колька натурально обоссался. Прямо в спальном мешке. Ты не представляешь, как нас потом ругали родители!

Женька рассмеялась, в груди растеклось непрошеное тепло. Она первый раз видела, чтобы Саня с таким удовольствием вспоминал о семье. Может, он, конечно, и считал, что его детство было ужасным, но похоже, что счастливых воспоминаний тоже хватало, несмотря на невыносимую тесноту и невозможность иметь свое личное пространство.

– Я тебе немного завидую, – призналась Женя. – В том, чтобы быть единственным ребенком в семье, есть свои плюсы, но и минусов хватает. Я всегда была одна. И во время семейных поездок мне часто было скучно, потому что родителям быстро надоедало играть со мной, а подружка не всегда находилась.

– Нам скучно точно не было, – фыркнул Саня. – Особенно когда мы постарше стали. Поверь, ты не хочешь знать, на что способны три долбоящера в возрасте от одиннадцати до восьми лет. Удивляюсь, как родители не поседели от наших выебонов.

– Вы с братьями погодки?

– Ага. Ванька самый старший, потом я, потом Колян. А дальше Машка с Левой и Лиза – наша самая младшая.

– Здорово, – повторила Женя. – Вас так много.

– Папа всегда говорил, что они с матерью родили футбольную команду, – усмехнулся Саня, а потом вдруг легко поцеловал Женьку. – Пошли в каюту, у тебя губы ледяные. Надеюсь, мелкий уже спит.

Малыш не спал. Выгибался у мамы на руках и рыдал. Маленькое личико было красным от слез.

Женя вздохнула, решив не припоминать слов о том, что «Федя ночью не плачет».

– Извините, – устало проговорила женщина и зевнула. – Зубы, наверное. Я могу с ним на палубу выйти и там покачать, а вы поспите.

– Не говорите ерунды, – оборвал ее Саня. – И если зубы, то всю ночь он вряд ли будет плакать. Через какое-то время должен успокоиться.

– Да, я ему обезболивающее дала, – кивнула она и вдруг смущенно заерзала. – Очень неловко вас просить, но мне нужно в туалет. Вы могли бы подержать Федю пару минут? Я быстро: туда и обратно.

Смотрела она на Женю. Логично, что просят помочь с детьми обычно женщин, вот только Женька сроду не держала на руках таких малышей. Но как откажешь?

– Давайте.

– Спасибо, спасибо!

Она всунула рыдающего Федю в руки Женьке и пулей вылетела из каюты – видимо, давно уже терпела.

– Черт, не вырывайся. Блин, а ты тяжелый, парень!

Она ужасно боялась уронить это рыдающее тельце, которое оказалось совсем не таким легким, как это виделось со стороны.

– Дай я.

Саня протянул руки, ловко перехватил ребенка и удобно пристроил его у себя на плече. Одна рука поддерживала Федю под попу, другая лежала на вздрагивающей от рыданий спине.

– Ну-ну, все хорошо, мама сейчас придет, – Саня уверенно поглаживал малыша, и его руки действовали так привычно, будто он делал это сотни раз.

Наверное, так и было. Не зря же он говорил, что ему часто приходилось помогать с младшими.

Мама скоро вернулась и была явно удивлена, обнаружив почти успокоившегося Федю на руках у Сани. Но ничего не сказала, коротко поблагодарила, и вскоре и она, и малыш уже спали. Саня тоже уснул: Женя слышала его ровное дыхание, доносившееся с верхней полки. Сама же она все ворочалась. Заснуть, несмотря на усталость, никак не удавалось. Перед глазами стояла картинка: Саня, а на его плече ребенок. Сильная смуглая ладонь на этой цыплячьей спинке. На контрасте с этим маленьким существом он смотрелся еще мужественнее, еще взрослее. Еще… притягательнее.

Если вдруг Саня когда-то решится на семью, он будет прекрасным отцом.

И, честное слово, Женька бы прекрасно обошлась без этой информации. И без того было тошно.