Глава 7
Нет, не дружеское касание губ. И не сухой супружеский поцелуй.
С первой секунды это было что-то настолько порочное, горячее и бешеное, будто Женьку с головой окунули в темный омут, где жили те самые черти, от которых ей так долго удавалось бегать.
Саня прижимал ее к себе, одна его рука удерживала затылок, другая многообещающе тискала ягодицы под юбкой, а губы в это время творили с Женькой что-то невероятное. Его язык нагло ворвался в ее рот и теперь сладко там хозяйничал, мокро и пошло вылизывая нежную изнанку губ. Ярость, злость и тщательно скрываемая ревность моментально переплавились в острое – на грани! – возбуждение, и Женя, что-то глухо и неразборчиво простонав, ответила. Вцепилась в крепкие плечи, вжалась в Саню бедрами и прикусила его губу – слегка, просто чтобы дать понять, что не один он тут с катушек слетает. Саня почти зарычал и еще сильнее вжал ее в себя. Приласкал губы, нежно поцеловал в висок, прикусил мочку уха, дождавшись ответного стона, и провел языком влажную горячую дорожку от сладкого местечка за ухом до ключицы.
– Женька… – хрипло шептал Саня в перерывах между поцелуями. – Кошка ты ревнивая…
– Я. Не. Ревнивая, – Женька с усилием выдыхала каждое слово. Она будто разучилась говорить, и язык слушался плохо. Единственное, на что язык был сейчас готов – это слизывать вкус Сани с его разгоряченной кожи. Говорить и облизывать одновременно было безумно сложно, и язык на такое не подписывался. – Мне. Все. Равно.
Но тут рука Сани скользнула под юбку и нежно провела у Жени между ног. Вряд ли у девушки, которой все равно, могли быть такие влажные, промокшие от сильного возбуждения трусы. Да и вообще все внизу было таким неожиданно набухшим и болезненно чувствительным, что от одного легкого касания пальцев Женю моментально выгнуло, и она замычала от накатившего удовольствия.
– Хорошая моя, – шептал Саня, и его глаза в свете фонарей казались глубокими и почти черными, будто порталы в личный Женькин ад. – Что ж меня так кроет, а? Такая нежная, такая горячая…
Они расцепились, тяжело дыша и смотря в упор друг на друга.
Жене не хотелось сейчас разбираться в их однозначно запутавшихся отношениях, не хотелось ничего решать. Да у нее и сил на это не было: ни моральных, ни физических. Всему тому, что ее мучало последние дни, нашлось понятное, простое и одновременно пугающее объяснение: она хочет Саню. В том самом животном, примитивном смысле: хочет целоваться с ним до потери памяти, а потом лечь под него и скулить, словно безмозглая самка, пока он будет ее глубоко и сильно трахать. Пока он будет делать ей хорошо. А Саня умеет делать хорошо – она в этом почему-то не сомневалась.
– Жень, – тихо позвал ее Саня.
Внутри все замерло. Хоть бы сейчас не начались все эти разговоры и разборки. Они будут. Конечно, будут. Никуда от этого не деться. Но можно завтра?
Не получив ответа, Саня глубоко вздохнул, точно пытаясь успокоиться, а потом нежно провел пальцем по ее чувствительным, припухшим от поцелуев губам.
– Домой? – спросил он.
Женя кивнула, чувствуя, как от простого, почти невинного прикосновения снова жарко закипает кровь. Что, черт возьми, происходит? Они знают друг друга десять лет. Они с Саней и раньше друг друга касались: спали рядом, обнимались и целовались в щеку на прощание, но никогда от этого физического контакта не выламывало все тело в приступе мучительного, с трудом сдерживаемого возбуждения.
А может просто никогда Саня ее не касался так?
Женя приоткрыла губы и втянула в себя его палец. Смотря прямо в темнеющие, наливающиеся безумием глаза, облизала его и слегка прикусила подушечку пальца, чтобы тут же всосать его еще глубже, лаская, словно член.
Это сумасшествие. Это гребаное сумасшествие, которое ни к чему хорошему не приведет.
Саня с хрипом втянул в себя воздух, будто ему было больно, и осторожно отнял у Жени свою руку. А потом она вдруг взвизгнула, потому что тяжелая ладонь чувствительно огрела ее по заднице.
– Что делаешь?!
– Не провоцируй меня, – выдохнул он ей прямо в губы. – Пошли домой, Жень. Серьезно. Я не шучу.
Женька в растерянности застыла.
Это «Да, я тоже схожу от тебя с ума»?
Или «Нет, пора прекращать это безумие»?
Саня взял ее за руку, коротко поцеловал в ладонь и зашагал по улице, буквально таща Женьку за собой, как на буксире. Кажется, это все же больше похоже на «да».
– У нас там все строго. В смысле в пансионе, – хрипло проговорила она. – Помнишь?
– Помню, – Саня был на удивление немногословен. – Разберемся. Шагай быстрее.
Жене казалось, что до пансиона они шли очень долго, хотя на деле дорога заняла минут двадцать. А может, и того меньше. Прохладный вечерний воздух и быстрый шаг, разгоняющий кровь, сделали свое дело – голова немного прояснилась, и только тут Женька сообразила, что до этого была пьяна. Нет, не до зеленых соплей, конечно, но до вполне объяснимой потери самоконтроля, которая привела к тому, что она целовалась с Саней. С лучшим, мать его за ногу, другом, который вообще-то первым ее засосал! Причем с таким энтузиазмом, будто всю жизнь мечтал об этом. Впрочем, она тоже не возражала, если уж быть до конца честной.
Вопрос был в другом. Дальше-то что делать?
Осторожно, словно воры, Саня и Женя открыли дверь пансиона и, стараясь ступать так, чтобы старые ступени не скрипели, поднялись в свою комнату. Едва повернулся ключ в замке с внутренней стороны, как Женька уже оказалась прижата к стене, а на расстоянии дыхания от нее был Саня: встрепанный, непривычно серьезный. Он жадно смотрел и кусал губы, будто пытался сам себя остановить. А потом медленно, мучительно нежно коснулся кончиками пальцев ее подбородка и заскользил ниже – осторожно поглаживая шею и спускаясь ниже, к ключицам.
– Саня, – прошептала Женька, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать выгибаться и стонать от безумно приятных касаний его пальцев, ласкающих чувствительную кожу. – Мы же с тобой… Мы все испортим…
– Скажи, что ты не хочешь – и я остановлюсь. – Саня говорил вроде бы спокойно, но взгляд у него был такой жаркий и недвусмысленный, как будто он уже разложил Женьку на кровати.
Черт. Черт, черт, черт!
Она хотела.
Очень хотела.
Даже зная, что это ее лучший друг, что завтра она не сможет смотреть ему в глаза и что десять лет дружбы сейчас рухнут из-за глупого отпускного сумасшествия.
– Нет, не хочу, – выдохнула Женька.
– Врешь.
Саня придвинулся еще ближе, а потом медленно, но неотвратимо наклонился к Женькиным губам. И застыл буквально в миллиметре от желанного касания, обжигая нежную кожу горячим прерывистым дыханием. Вкусно. Как же вкусно он пахнет, как же хочется, как же невыносимо, безумно хочется. Его.
Да гори оно все синим пламенем. Женька выдохнула ему в губы и поцеловала Саню сама. Сладко, крепко, отчаянно. Так, как хотелось.
А дальше ее просто подхватило ураганом по имени Александр, и пришлось признать: теперь от Женьки уже не зависело ровным счетом ничего. У Сани как будто упала планка: он облизывал ее, жадно тискал и почти рычал от нетерпения, словно ему лет десять никто не давал.
Юбка слетела тут же, а на рубашке жалобно затрещали пуговицы, когда Саня ее дернул на себя.
– Порвешь, – шепотом упрекнула его Женя, которая уже успела избавить друга от футболки и теперь беззастенчиво наглаживала голые плечи и красивые грудные мышцы. Жесткие волоски щекотали ладонь, и Женьку это почему-то приводило в восторг.
Сначала они рухнули на кровать, но древний предмет мебели так предательски заскрипел, что оба в ужасе замерли.
– Услышат, – испуганно прошептала Женя.
– В ванную, – приказал Саня. И куда только девалось его красноречие? Он говорил отрывисто, коротко, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.
В крохотной ванной комнате, где было не развернуться, Саня включил воду, прижал Женьку к себе спиной и начал ласкать ее пальцами – жесткие, сильные, они так правильно вонзались внутрь, так выверенно надавливали на нужную точку, что у Женьки от острого удовольствия подогнулись колени, и она почти упала на Саню, откинув голову ему на грудь.
– Хорошо? – жарко шептал он, целуя ее в шею. – Так хорошо?
– Да, да, – выстанывала Женька. – Не могу больше. Саша. Пожалуйста! Давай уже! Ну Са-ша…
Женя не понимала, почему назвала его именно так. Друг всегда был для нее Саней – и ему это удивительно подходило. Но сейчас хотелось другого имени. Более близкого и менее дружеского. «Саша» подходило идеально. Она будто ласкала, гладила его этим именем. И ему абсолютно точно нравилось.
– Прогнись, – хрипло попросил Саня, и Женя, впечатав ладони в стену, максимально прогнула спину.
– Охуенно.
Шелест фольги, звук раскатываемого латекса, удивительно осторожное, даже нежное проникновение. И только тяжелое прерывистое дыхание за спиной говорило о том, как тяжело дается Сане эта сдержанность.
Женька удивлялась сама себе. В постели она никогда не была из тех, кто зажигается с первых секунд: нужны были долгие предварительные ласки, настраивающая на секс атмосфера – тогда еще можно было ожидать нужного отклика от тела. А тут пара поцелуев, несколько минут подростковых обжиманий, торопливая ласка – и все, готово, она поплыла. И потекла. В прямом смысле этого слова.
– Сильнее, Саш. Сильне… Да! О господи, да!
Вот теперь весь его темперамент вырвался наружу, как джинн из бутылки. Саня имел ее короткими сильными толчками, выбивая стоны, которые Женя приглушала, вцепившись зубами в его ладонь. Хорошо. Безумно хорошо. Так хорошо, как никогда еще не было.
– Жень, не могу больше. Я сейчас…
– Давай!
Ничего более возбуждающего, чем этот низкий, полный мучительного удовольствия мужской стон, Женька в жизни не слышала. Он словно плеснул бензина в ее личный костер, и когда Саня, двинувшись напоследок резко и сильно, прикусил ее плечо, Женьку вынесло к чертям из этой вселенной. Оргазм был мощный, опустошающий, до чернильной темноты перед глазами.
Несколько мгновений тело выкручивало и сотрясало в сладких спазмах, а потом Женька просто сползла по стенке на пол. Ноги ее не держали.
– Все нормально? – у Сани был такой голос, будто ничего особенного не случилось, и это почему-то неприятно царапнуло.
– Все прекрасно, – отозвалась Женька и с трудом встала, игнорируя протянутую ей руку.
– Ты…в душ пойдёшь?
– Да, пойду. Прямо сейчас, если ты не против.
– Окей, я тогда после тебя.
«И это все, что ты мне хочешь сказать?» – поразилась Женя. – «Никаких воплей о том, что мы больше не друзья?»
– Да, хорошо.
– Ты не передумала? На кровати ляжешь? Диван вроде меньше скрипит, я могу поменяться, если хочешь.
– На кровати, не люблю диваны, – буркнула Женя, с досадой понимая: почему-то она ждала, что они лягут вместе. Кровать была полутораспальной, и вдвоем с Саней они бы там отлично разместились. Особенно если прижиматься так же тесно, как они только что делали.
Было иррационально обидно. Даже несмотря на крышесносный секс – один из лучших в ее жизни.
Ладно. Пофиг.
Она подумает об этом завтра. Ей придется. И Сане придется. Потому что как ни крути, но секс между двумя давними друзьями точно не входит в список ординарных событий, которые можно взять и замять для ясности.