Глава 11

Глава 11

На следующий день в больнице появляется Ариша.

Она бледная, с кругами под глазами. Она обнимает меня быстро, но горячо-горячо, как раньше.

— Ариша? Что ты здесь делаешь? Ты же на сохранении?

— Мам, все в порядке. Кризис миновал. А тебе поддержка нужна.

— Это же не шуточки! Как тебя только выпустили? Куда эти врачи смотрят? Я с Темой на сохранении полторы недели пролежала, из которых неделю вообще нельзя было даже вставать! А тебя вот так просто выпустили: иди, куда хочешь?!

Ариша обнимает меня еще раз и касается моих плеч пальцами:

— Мамуля, все хорошо, правда-правда. У тебя, наверное, серьезнее ситуация была, а у меня чуть-чуть покровило и все, выписали гормоны, покой… Пойми, я не могла остаться в стороне! Так не терпится братика увидеть, а еще…

Ее лицо становится строгим.

— Еще тебе нужен отдых. Мама, ты совсем не спишь. Пойди, хоть на час закрой глаза, а я здесь побуду, — тихо говорит, ведет меня к дивану.

Я сопротивляюсь:

— Не могу. Если вдруг врач, если разбудят Артема...

— Мама, ты рухнешь первой без сил. Отдохни. Почему вообще отец на этом не настоял? Ты же бледная, прозрачная, как привидение!

Она возмущается и тут же сглатывает, осторожно смотрит на меня:

— Поговори, пожалуйста, с отцом. Он зол. Очень. Но он всегда, всегда слушался только тебя. Ты сможешь до него достучаться!

— О чем, Ариш? Нам не о чем говорить!

— Как это не о чем? А Тема?! Он же ваш общий сын…

— И что? Мам… Папа хочет…

— Плевать мне на то, что он хочет! — перебиваю я. — Ни о чем я с ним говорить не стану! Потому что он… просто... Чудовище!

Эти слова срываются у меня с губ, а дочка делает страшные глаза, словно пытается мне что-то сказать.

— Здравствуй, Ариш. Тебе уже стало лучше? — раздается за моей спиной голос бывшего мужа.

Теперь я понимаю, почему дочь делала такие страшные глаза: она хотела дать сигнал, что отец — рядом.

Егор все слышал.

Как всегда, не вовремя.

Ариша тихо скользнула в сторону, оставив нас наедине.

Егор молчит, лицо — каменное, даже пальцы сжались на телефоне, костяшки белые.

Мне вдруг захотелось куда-нибудь исчезнуть.

Без следа.

Егор резким движением нависает надо мной:

— Так больше не будет, Лиля.

— Что?..

— Ты официально признаешь мое отцовство. По-хорошему, — делает паузу. — Иначе я буду вынужден решать вопрос в суде.

В его глазах — ледяная пустыня.

— Послушай, мы могли бы это обсудить и…

— Обсудить?!

Его губы дергаются, а глаза становятся совсем прозрачными: так бывает, когда он на пределе эмоций и сильно злится.

— Обсудить также, как ты обсудила со мной рождение нашего ребенка? Так мы будет это обсуждать?!

— Не кричи.

— Я не кричу, — порыкивает низко.

Вот только Егор — из числа тех людей, которые даже шепотом могут кричать и произвести гнетущее впечатление.

Между нами повисает напряжение.

Воздух как будто гудит.

Наверное, мы могли бы долго сверлить друг друга напряженными взглядами, в которых слишком много претензий и обид друг к другу, но все меняет простая фраза.

— Артем пришел в себя. Он зовет маму.

Егор моргает и делает шаг назад, засовывает ладони глубоко в карманы брюк:

— Иди к нему. Сейчас ты нужна ему, наши дела обсудим позднее. И, пожалуйста, когда я буду тебе звонить, не игнорируй мои звонки.

***

Медсестра провожает меня до палаты, вполголоса рассказывает о состоянии Артема. Я вдыхаю воздух больничного коридора перед тем, как войти.

Набираюсь сил, отыскивая их в себе, в самых потаенных уголках.

Открываю дверь в палату, сердце замирает в груди.

Вот он — мой Артем.

На больничной койке.

Бледный, хрупкий, но такой родной.

Он сразу замечает меня, и его маленькие ручки тянутся ко мне, судорожно, будто боится, что исчезну, если не обнимет сейчас.

Я бросаюсь к нему, обнимаю крепко и вместе с тем бережно.

— Мааам… — плачет.

— Я здесь, здесь, мой хороший.

— Не уходииии!

— Я здесь, никуда не уйду, никогда.

Мои губы находят его волосы, такие мягкие, а плечи начинают дрожать — слезы сами текут по щекам. Я глажу сынишку по голове, всхлипываю и шепчу, как сильно его люблю, больше всего на свете. Ничто не сравнится с этой любовью.

Он прижимается ко мне и успокаивается на мгновение. Слышу его дыхание, чувствую его тепло.

Все дерное уходит, растворяется в наших объятиях.

Я чувствую, как у надежды вырастают крылья.

Все смогу вынести, вытерпеть — лишь бы мой любимый малыш был жив, был рядом и знал, что его любят.

— Я с тобой, родной... всегда рядом, слышишь? Я не отпущу тебя… Никогда.

— Прости, мам. Я просто хотел погулять! А бабушка — нет… Она всегда ленится, всегда! — жалуется мне вполголоса Артем.

Я понимаю, что заменю няню, но это будет потом, а сейчас…

Сейчас только наше время — мое и его.

В этот момент для меня не существует ни больницы, ни страха, ни боли.

Есть только он — мой любимый мальчик, вся моя жизнь сейчас — в нем, и сердце полно любви, в которой можно искупать весь мир.