Глава 6

Глава 6

Спустя пять лет

— Привет, мам. Как дела?

— Хорошо. Что-то важное, Ариш? У меня дела.

На том конце связи — выдох.

— Мам, у тебя всегда дела! Такая деловая стала, прямо не узнать.

— А что? У мамы-колхозницы дела, да. Свои, колхозные, правда, не чета вашим, но…

— Мама, прекрати! — вспылила дочь. — Ну, сколько можно уже? Пять лет прошло, а ты все куксишь, злишься! Припоминаешь нам ту проклятую весну и по поводу, и без повода. Мы тебя сто лет не видели, мам! — говорит возмущенно.

— Вот еще. На день рождения ты меня видела.

— Ты приехала утром, вручила подарок и уехала. Даже на праздник не пришла, и Сему тоже… Сто лет не видела!

— Сема как бы за границей теперь живет. Мы видимся по видеосвязи. Уж прости, но я к нему не рвану.

— Ага, у тебя же дела, хозяйство.

— Да, большое фермерское хозяйство.

Несколько лет назад я ввязалась в устройство старого дома и улицы, а потом решила вложиться в одну из ферм края. Ни с кем не советовалась, просто мне в душу запали слова сына, мол, эко, чистые продукты… И я решила, что подход может быть разным: если себя так подать, то вдруг выйдет толк.

Тогда я не боялась ни ошибиться, ни прогореть.

Самое большое разочарование в моей жизни уже случилось — я прожила в браке два с лишим десятилетия и оказалась брошена ради какой-то неблагодарной, двуличной мокрощелки, которая научилась раздвигать свою рогатку.

Что могло сравниться с этой потерей и разочарованием?

Ничто…

Поэтому я вкладывалась с легкой душой и минимумом ожиданий.

Может быть, именно поэтому у меня все выгорело?

Сначала одно хозяйство, потом — другое были выкуплены.

И теперь, спустя лет я своего рода самый крупный инвестор родного края.

— Сегодня у меня ужин с главой местной администрации. Надо подготовиться, Ариш. Поэтому говори быстро.

— Я замуж выхожу, мам. И хотела тебя познакомить со своим женихом. Мы приедем завтра.

— Постой! — я аж на ходу замираю. — Ариша, так нельзя.

— Что нельзя?! Мне уже двадцать шесть лет, мама.

— Я не про твою свадьбу. Я про то, чтобы приехать вот так… Сразу… Без подготовки, нельзя.

Я заметалась мыслями, как будто оказалась в горящем доме, а дверь уже занялась огнем.

Черт, как это не вовремя.

— Давай позднее? Через несколько дней? Или через неделю. Да, через неделю будет в самый раз… И ненадолго, Ариш. Хорошо?

Сначала звучит молчание, а потом в голосе дочери слышится разочарование:

— Я всего лишь хотела познакомить тебя с любимым, а ты меня ненавидишь. И не хочешь видеть. За что? За то, что много лет назад я выбрала полететь на отдых с отцом, а не торчать носом в твоих грядках?! Это достойно ненависти? — кричит со слезами и сбрасывает вызов.

Меня бросает в жар, потом в холод.

Не хотела я скандала и больше не обижалась на прошлое, просто приняла факт, что Егор — богаче и состоятельнее, что он может играть грязно и перетягивать на свою сторону наших детей.

Это было очевидно, и я уже переросла те обиды.

Не злилась и точно не желала зла детям.

Ни одному из них…

Перезваниваю — телефон отключен.

***

На следующий день

Пришлось задержаться. Возвращаюсь позже обыкновенного, на сердце — необычно тревожно.

Телефон стоял на беззвучном режиме, поэтому я лишь постфактум увидела три пропущенных звонка от Анны Михайловны, домработницы.

Обычно она не звонит так много, только если случилось что-то из ряда вон выходящее.

Набираю номер, чтобы перезвонить — и телефон гаснет, разрядившись. Я сразу же мчусь домой, страх холодит сердце.

Вылезаю из машины, а тревога уже колотится в горле комом.

Машину пришлось оставить не у самых ворот, а чуть дальше. Причиной стал припаркованный навороченный внедорожник премиум класса.

Большой, черный, хищного вида.

Такие машины любил Егор, мелькает в мыслях.

Спешу к калитке, на ходу доставая ключи.

— Что ты наделала?! — гремит грозный голос.

Укор прилетает мне в спину.

Я медленно разворачиваюсь: ко мне направляется Егор.

Я его пять лет вживую не видела.

Пять долгих лет!

Удалила его номер и даже наши старые фото не пересматривала.

Вычеркнула его из своей жизни, стерла без следа!

И сейчас он — здесь.

Мчит ко мне, мрачный и напряженный.

Кажется, что стал еще выше или так только чувствуется на расстоянии из-за того, что он похудел. Широкие плечи кажутся угловатыми, черты лица — более резкие, а возле рта — прорезаются скорбные складки.

Глаза горят недовольством.

— Что? Что ты здесь делаешь!

Он останавливается напротив, взмахнув руками.

— Вот он я, негодяй, подонок, мерзавец! Давай же, ненавидь меня изо всех сил! — бьет себя в грудь кулаком. — Меня! На детей перекладывать это не смей!

— Что ты несешь?!

— То и несу! — рявкает. — Ты же детей ни видеть, ни слышать не хочешь! Ты со мной развелась. Или с ними — в том числе? Ариша тебе позвонила, чтобы поделиться счастливой новостью, а ты снова — в игнор. Избегаешь семью! Она — в слезы. Угроза выкидыша.

— Что?! — ахаю, отступив назад. — Я… Я не знала, что она беременна! Она мне не говорила!

— ДА КАК ТЕБЕ СКАЖЕШЬ! Если ты на ДЕТЕЙ БОЛТ ПОЛОЖИЛА! Если не хочешь с ними общаться! — орет на меня так, что вены вздуваются на шее.

Я сжимаю телефон в руке и вдруг понимаю, что у нашей ссоры есть свидетель.

— Лилия, Лилия… — ко мне в слезах подбегает Анна Михайловна. — Беда… Беда… Ох, мое сердце! Артем…

Я буквально каменею на месте.

— Что с ним?

— П-п-пропал.