Глава 10
Ася
Сэм, Макс и Саша отодвигают нам стулья. Рита оказывается между Сашей и Сэмом. Чувствую облегчение от того, что рядом с ней не будет "пустого стула". Сама же я оказываюсь между Сэмом и Максом.
И через стул от меня, сразу за Максом — Тина.
Напротив — Марика с Дагером. Не знаю уж случайное это соседство или нет.
Без перчаток мои серёжки на пальце глухо позвякивают.
Стол накрыт очень красиво, от запахов кружится голова. Нам даже разливают в бокалы винные напитки. Градусов там не больше, чем в кефире, конечно. Но приступать к еде не хочется. Все эти приборы… Я опять в растерянности.
Марика с нескрываемым пренебрежением разглядывает меня.
Делаю глоток из бокала, серьги бьются о хрусталь.
— Это какой-то новый тренд навешивать дешёвое золотишко на кольцо? — ухмыляется Марика.
— Устинова у нас с востока, — подхватывает сидящая недалеко Гала. — Там же "все своё ношу с собой". Вдруг её Решетовы из дома выкинут.
Слышу, как Семён давится и прокашливается. Обводит глазами девочек и, отклоняясь, ловит взгляд Тины за нашими спинами. Все уже, видимо в курсе.
— Marica, Gala, ralentissez. Assez, — просит их перестать сдерживая гнев Дагер. — Ася… — смотрит мне в глаза. — Будь выше этого.
— Другого выхода нет, — улыбаюсь я, стараясь держать лицо и не подавать вида, что мне очень обидно это слышать. — На дне все места заняты.
Кислицын смеётся.
— Умыла!
Марика крутит в руках бокал с красным виноградным напитком, угрожающе глядя на меня.
— Только попробуй, — поднимает свой Рита. — Швырну вместе с бокалом.
Я тоже поднимаю свой, глядя на нее в ответ с обещанием ответить той же монетой.
— Предлагаю обстрел салатами! — начинает угорать Макс. — Если хоть капля на меня попадёт, вот эта рыба полетит в ответ, отвечаю.
— Все такие джентльмены… — фыркает саркастически Гала.
— Какие леди, такие и джентльмены, — оскаливается на них Семен. — Хабалите как дешевки.
— Ооо… — закатывает глаза Марика. — Решетов в своем репертуаре! Подружке своей скажи про хабальство! — взмахивает бокалом в сторону Риты.
— Э… — возмущается Кислицын. — Ты сюда не маши руками.
— Не "экай" на меня, понял!
Начинается агрессивная ругань с обеих сторон.
Зажимаю уши руками. Нам конец, если это попадёт на камеру!
Но как только ближайшая камера разворачивается в нашу сторону, все как по команде замолкают и застывают.
Один лишь Рафаэль продолжает сдержанно улыбаться.
— Высшее общество, — играет он мне бровями. — Всегда имеет изнанку. Мой отец говорит это проблема третьего поколения, от момента, как кровь была смешана. Третье поколение теряет в своей массе менталитет "голубой крови" и упрощается до беспородной массы, продолжая активно гордиться своим происхождением. Настоящая же аристократия имеет врождённую непереносимость к насилию. В том числе и вербальному. Вот ты сейчас закрыла уши, не желая слышать… Это признак голубой крови.
— Кровь у всех здесь красная, Раф, — не желаю я вестись на его лесть.
Улыбаясь, опускает взгляд.
— Ты не права, Агния.
Сэм поднимает нож.
— Продемонстрируй нам, Дагер, свою голубую. Хватит трепаться.
— Это метафора, Решетов! — пренебрежительно.
Опять начинается перебранка.
— Хватит! — закатываю я глаза. — Макс, кинь во всех рыбой, пожалуйста! Ты обещал.
Я, конечно, же шучу. Но Макс нацепляет на вилку оливку и стреляет в противоположную сторону стола. Она пролетает между Марикой и Рафом. Те возмущенно отклоняются в стороны. Раф толкает нечаянно под руку Галу. Что-то из приборов летит со звоном на пол.
Рита начинает тихо хохотать. Первый раз слышу ее смех и, не удержавшись, прыскаю следом.
Марика разъярённо бросает в Макса долькой лимона. Отклоняясь, он слегка врезается головой в меня. Охнув, сношу со стола бокал с водой. Сэм успевает поймать. Мы с Максом сдавленно с болезненными стонами смеёмся, держась руками за головы.
— О чем же вы так увлечённо беседуете? — подходит к нам сзади преподаватель по этикету.
Я задерживаю дыхание, стараясь не смеяться. Все сидят и не дышат так же, как и я.
— Решетов, — требовательно. — Может быть Вы расскажете?
Сэм, пряча улыбку, выпивает залпом бокал.
— Мы развлекаем дам, Алиса Витальевна.
— Алиса Витальевна! — подскакивает Макс. — Вы обещали мне танец.
— Не припомню что-то.
— Обещали… обещали! — начинаем шуметь мы наперебой.
Уступая, она уходит с Максом на паркет.
Пронесло!
Встречаюсь глазами с молчаливой Тиной, оставшейся без пары. Ледяной внимательный взгляд…
Семён
На сцене десять пар, номинированных на "Лучшую пару бала".
Голосовали наставники, преподаватели, фотографы — все взрослые гости мероприятия.
Если бы голосовал школьный состав, то без вариантов приз бы взяли Марика и Дагер.
Но, каким-то чудом, рядом с нами стоят даже Кислицын с Ритой. Саня в детстве занимался бальными. Мастерство не пропьешь! А Ритка по-настоящему удивила.
— В этом году, — объявляет конферансье, — мы решили дать право выбора лидеров номинированным парам!
Все с недоумением переглядываются.
— Что за дичь? Каждый же будет голосовать за себя, — недовольно куксится Гала.
— Голосование будет тайным.
Нам раздают листочки и ручки.
— Семён… — тянет меня ближе к себе Агния. Поддаюсь. Теплые губы касаются моего уха. От острого ощущения прошивает до самого основания! Я даже не слышу, что она мне шепчет. Стою, как кисель в стакане. Такой же жидкий, вязкий и горячий.
— Что? — выдыхаю, облизывая горящие губы.
— За Сашу с Ритой! Пожалуйста!
— Аа… легко.
А дальше, меня окатывает ледяной волной. И горю я уже совсем от другого.
Прихватив покрепче за руку Дагера, Ася теперь шепчет что-то ему. И я понимаю что. И даже благодарен ей за это. Но от того, как замирает дыхание Рафа, и медленно смыкаются веки… Он жадно облизывает губы. Дагер никогда не играет на девочек, которые ему не понравились. Устинову ему хочется не меньше, чем мне, уверен. Отворачиваюсь, вдыхая поглубже.
Ревнуешь, Решетов?
Черт! Да!
Едва сдерживаю себя, чтобы не порычать на Агнию за это. Сдерживаюсь только ради Сани и Ритки. Ну очевидно же, что парочка огонь! Да и сил нет больше смотреть на унылый фейс вечно несчастного Кислицына.
— Макс, — стреляю глазами в Кислого.
Макс понимающе моргает.
Быстро пишу: "Ким и Кислицын", бросаю в высокий стакан бумажку.
Притягиваю за талию Агнию ближе. Пискнув, хватается за мои пальцы, впившиеся в ее талию.
— Больно…
— Сори.
Разложив наши мятые бумажки, жюри объявляет победителей.
— Фотосессию у фешн-фотографа и звание лучшая пара этого года получают…
Все девушки приосаниваются, глядя в камеру. Агния в эмоциях сжимает моё предплечье. Одна лишь Рита, явно не рассчитывая на победу, незаметно наклоняется, поправляя что-то на туфельке.
— Кислицын Александр и Маргарита Ким!
Рывком выпрямляется, испуганно распахивая глаза. Недоверчиво оглядывается на нас.
Не позволяя недовольным озвучить свои эмоции, Агния начинает громко хлопать в ладоши. Ее поддерживают члены жюри и основная масса учеников, с недоумением переглядываясь друг с другом. Устинова довольно улыбается. И мне хочется тоже. Крутая идея. Им точно не помешает совместный фотосет. А у нас он уже был.
Все заканчивается, пары кружатся в финальном танце. Потом парни провожают девчонок. На территории темно. Горят фонари. Холодно. На плечах у всех накинуты куртки.
Агния, не дождавшись, убежала вперед. И я прибавляю шаг, чтобы догнать. Сердце колотится…
Впереди неё идут Рита и Кислый. Он смешит Ритку, притормаживая за локоть у турничков.
Агния тоже начинает замедлять шаг.
— Пойдём, — прикасаюсь пальцами к ее спине, чуть подталкивая вперед. — Пусть общаются.
Бросив на них взгляд, послушно идет дальше, опуская глаза вниз.
Один из фонарей начинает мерцать над нами и гаснет. Мы оказываемся у лавочки, стоящей под раскидистым клёном.
— Подожди, Ась.
Вздрагивает, с недоверием глядя мне в глаза. От того, что первый раз назвад ее так мне еще более не ловко, чем ей. И мы в темноте сверкает друг на друга глазами. Меня прёт от этого неожиданного момента так, что я не могу ровно дышать.
— Что?
— Всё в силе?
— Ну я же взяла деньги.
— Телефон, когда пойдёшь, нужно будет оставить в комнате. Они пеленгуются охраной. Мы этого типа не знаем, но… мы знаем.
— Ясно. Я только не понимаю, как я выйду. На двери же камера.
— В окно. Откроешь окно, я помогу тебе спрыгнуть.
— А ты? Твоя комната на втором этаже.
— Будем считать, я прыгаю лучше, чем ты, — ухмыляюсь я.
— А как же обратно?!
— Не переживай. Все продумано уже лет как десять до нас.
— А если нас поймают?
— Надо сделать так, чтобы не поймали.
— Кошмар… — закрывает лицо ладонями.
— Трусиха, — подзуживаю ее я.
— А и черт с ним. Выгонят, не слишком расстроюсь.
— Размечталась. Отсюда не выгоняют. Здесь нагибают иначе. Замёрзла? — разглядываю её подрагивающие губы.
И, как пьяного, меня качает к ней чуть ближе. Ну убейте меня теперь, но положено сейчас целоваться! Моё тело в этом уверенно. Агния поднимает на меня неморгающие огромные глаза. Сердцебиение ускоряется так, что пульс грохочет в ушах.
— Ась… — шепчу я, получая необъяснимый кайф, что могу так обращаться к ней.
— Агния, Сэм, — возникает из ниоткуда вездесущая Алла. — По комнатам. Поздно и холодно.
Облом!
Но… на самом деле, я бы не попытался. Потому что уверен — отхвачу по лицу. Устинова только с виду одуванчик. А кусается похлеще наших горгон.
Алла уводит Асю. Смотрю им вслед. Мимо меня идут Тина и Дагер. Неожиданно! Оба на мгновение оборачиваются. Интересный союз…
Ася
Сидя друг напротив друга на кроватях, мы с Ритой расчесываем вымытые волосы.
— Рита, — шепчу я. — Я не спросила как одеваться. В чем мы должны быть?
— А у тебя — что: роскошный гардероб здесь и есть из чего выбрать?
— Не особенно, — морщусь я.
— По окнам в коктейльном платье скакать было бы странно. Предлагаю спортивные костюмы.
Спортивный костюм? Пусть не привлекательно, зато немного гасит мои страхи. В нем я буду себя чувствовать чуть более уверенно.
Стукнув пару раз, в комнату, заглядывает Алла.
— Девочки, гасите свет, поздно уже, — зевая, прикрывает рот ладонью.
— Аха… — бормочем мы, делая вид, что ложимся. Но минут через двадцать тишины подскакиваем опять, не включая свет. Луна и так дает достаточно освещения. А горящие окна может увидеть охрана.
Тина крутится около зеркала, делая вид, что нас не существует. На ней кожаные штаны и топ, открывающий пирсингованный пупок. Красит блеском губы. Распускает свои белые волосы. Тоже идет? Интересно с кем?
Красивая, взрослая, привлекательная и немного вызывающая. А я как малолетка в спортивном костюмчике. Простенькая совсем. Мне тоже хочется хоть как-то украсить себя. Но вариантов ноль.
Машинально жму на дозатор духов. Краситься в темноте — такое себе решение. Можно оказаться при свете клоуном. Поэтому использую только блеск для губ с "неоновыми" блёстками. И распускаю волосы.
Рита вообще не парится. Собирает высокий хвост и всё.
Выглядываю в окно. Нет еще никого.
Сажусь к Рите на кровать, ложась головой к ней на колени.
— Не бойся, — кладет руку мне на волосы. — Кикеры нормальные пацаны все. Мы идём с ними. Ничего критичного не будет.
Тихий стук в окно. Рита выглядывает. Тихо пошептавшись с Сашей, садится на подоконник и прыгает вниз. Тихий хлопок.
Поправляю кроссовок и тоже сажусь на окно.
— Руку, — требует Сэм.
Держась за его кисть. Отталкиваюсь и прыгаю прямо в его объятия. Крепко сжимает меня за талию. Нечаянно встречаемся губами. Его горячее дыхание обжигает меня. Мир на мгновение гаснет…
И мои губы предательски приоткрываются, совершенно не согласовывая это с мозгом. Я слышу, как судорожно дышит Семён. И ощущаю, как вздрагивают его губы, касаясь моих.
Я сейчас в обморок грохнусь, если он сделает это.
— Решетов, отойди, — слышу в темноте голос Рафа.
Мы отшатываемся друг от друга.
"Устинова, ты дура полная!", — ругаю я себя. Поплыла от Решетова? Давно тебя не унижали?
От перемены отношения Семёна мне не по себе. С чего вдруг?
Вижу, как из нескольких окон похищают еще девочек.
Крепко держа за руку, он уводит меня в кромешную темноту тени. Огибаем здание общежития. Еще парочку каких-то маленьких хозяйственных зданий. Идем мимо теплиц. Выходим в небольшую редкую рощу.
Никогда не ходила в эту сторону.
Все двигаются как тени — тихо и молча.
— Куда мы идём? — шепчу я.
— В бункер.
— Бункер?
— Да, на случай всяких опасных ситуаций школа имеет бункер, который выдержит даже бомбежку.
— Ай! — запинаюсь я об корень.
Сэм подхватывает меня в темноте.
Присаживаюсь на опавшие листья. Его руки исследуют мою щиколотку.
— Вывихнула?
— Нет, кажется.
— Что случилось? — подходит Макс с девушкой.
— Идите, мы догоним. Держи ключ, — отдаёт ему Сэм звякнувшую связку.
Пальцы ласково поглаживают мою кожу.
— Что изменилось, Сэм? — не выдерживаю я.
Одно дело, когда он пытается развести меня с Дагером. Здесь я понимаю. Ставка. Но вот это вот всё… Прикосновения эти.
— Я не знаю, — хрипло. — А что не так?
— Всё не так. Мы начали с того, что ты швырнул в меня вишней, вообще-то, и обозвал дешёвкой.
— Какая злопамятная! — тихо смеётся. — Можешь тоже швырнуть в меня вишней. За "дешёвку" — извини. Незаслуженно.
— Я не хочу швырять в тебя вишней.
— А чего хочешь?
— Понять, чего тебе от меня нужно.
— Ничего…
— Вранье! — обиженно шепчу я.
Не верю.
— Ладно. Нужно кое-что…
Его губы неожиданно сминают мои. Ладонь давит мне на затылок, не позволяя отстраниться. Задохнувшись, шокированно вцепляюсь руками в его предплечья.
Сердце оглушающе бьётся, не давая мне дышать.
Нет! Нет, нет, нет… Да нет же! Ни за что!
Но его пьянящий вкус заполняет. И я захожусь внутри в истерике от возмущения, потому что я этого не хочу! И не соглашалась! И вообще!..
Но… как парализованная, позволяю ему целовать, не смея оттолкнуть. Потому что, на самом деле боюсь, что он остановится. И перестанет быть таким открытым, тёплым, глубоким и моим.
Мои губы оживают, я нерешительно отвечают на настойчивую ласку, окатываясь с ног до головы волной острого стыда, что сделала это!
— Решетов, я дверь не могу открыть! — негромко зовёт его Макс.
Задыхаясь вместе со мной Сэм тормозит.
— Да что б их всех! — шепчет зло.
Падает на траву на спину рядом со мной. Слышу, как дышит.
— Решетов!
— Идём мы…
Семён
Толпа вваливается в темное гулкое пространство.
— Лестница! — ловлю Агнию за талию, прижимаю спиной к себе.
Спускаюсь, подаю ей руку, и снова тяну ближе.
Стена во мне рухнула. К ее ногам. Я не могу контролировать больше безудержное желание прикасаться. А темнота вообще напрочь отшибает мне башку.
Смешки, писк, хохот…
Моя голова идет кругом. Пытаюсь надышаться и пропитаться запахом ее волос, прижимаясь к ним.
Она каждый раз застывает. Мне хочется потрясти ее, чтобы включилась. Но нужно не трясти, а говорить какие-то слова. К сожалению, я не мастер слов, как Дагер, например. И просто обнимаю, не в силах переключиться с щенячьего восторга на адекватную версию себя.
— Темно как…
— Света не будет, — поясняю я Асе, — включив свет, — показываю на рубильник. — Включим и камеры.
— Но ничего же не видно.
— Здесь подожди…
Пока Макс выключает портативную колонку, я вытаскиваю из ячейки НЗ гелевые свечи в высоких стаканах. Передаю в руки парням.
Щелкают зажигалки.
Музыка… Звон бутылок с напитками…
— Кислицын, я сейчас тебе больно сделаю, — тихо рычит Рита, шлепая по рукам Саню.
— Если после, то я согласен! — смеется он.
— Да, Саша…
Возня сопровождается айканием и стонами Кислицына.
— Все-все, Рита! — сдается он.
Агния покусывает губы, пряча улыбку.
За руку обвожу ее вокруг столика со свечами и усаживаю в кресло. Музыка становится громче. Выбираю для нее бутылку, откручиваю крышку, вкладываю в руки.
— Нет, я не буду.
— Это безалкогольное.
На соседнем кресле Макс. Верхом на нём девчонка. Целуются…
Я тоже хочу так! Но с Устиновой вряд ли прокатит. Поэтому, просто присев на ее кресло, на подлокотник, вытягиваю из ее рук бутылку, делаю несколько глотков. Возвращаю.
Одна из пар сваливает из главного зала в катакомбы бункера. Там есть где поблудить, и они точно найдут, чем заняться. В спальнях, например… От этого очень горячо и быстро курсирует по венам кровь.
Девчонки, дразня парней, танцуют на столе. В другой стороне — компания играет в покер.
Ася растерянно переводит взгляд на парочку рядом. Поднимаю ее лицо за подбородок, заглядывая в глаза.
— Иди ко мне так?
Отрицательно качает головой, опуская взгляд.
Ааа… как жаль! Был бы просто улёт. Ну да ладно. Наклоняюсь, целую ее в волосы на макушке. Трусиха мелкая!
Но мне даже легче от этого. Потому что Дагер своего не получит тоже. Ася не про публичные экшены.
— Здесь спортзал есть, — ведет мимо нас Кислицын Риту. — Пойдем покажу.
Да-да… есть спортзал! Там очень удобные маты.
"Да выдохни уже, Решетов! — улыбаюсь я сам себе. — Ты свой выбор сделал. Ася — не Тина. Ничего слишком сладенького не будет!"
Но поцеловать я её еще раз могу? При всех? Маловероятно.
— Пойдём, погуляем?
Даю ей стакан со свечой. Беру еще один.
За руку увожу её внутрь бункера.
— Немного душно здесь. Принудительная вентиляция включается с того же рубильника, что и свет.
— Как вы нашли это место?
— Это не мы. Это еще первые ученики, наверное. Ключ передается из рук в руки. На выпускном. Старшие сами выбирают — кому.
— Хранитель ключа ты?
— Я.
— Почему отдали тебе?
— Бывший хранитель был тоже кикер. Я его положил на соревнованиях. Ключ был ставкой.
— Ясно, — вздыхает она, отстраняясь от моей руки, придерживающей ее чуть повыше поясницы.
— Что-то не так? — улавливаю я холодок.
— Да нет. Все ожидаемо.
Завожу ее в подсобное помещение с водохранилищем.
— Это, считай, бассейн.
Присаживаясь, веду пальцами по теплой воде.
Ставлю свечу на пол.
— Иди сюда.
Снимаю кроссовки, закатываю штаны. Сажусь на бортик, опуская в воду ноги.
— Давай. Вода чистая. Ее часто меняют, используя эту для полива теплиц.
Вдалеке глухо звучит музыка. Какая-то парочка со смехом пролетает мимо открытой двери водохранилища.
Ася, немного посомневавшись, повторяя за мной, садится на бортик.
Её кисть лежит рядом. Медленно пропускаю свои между её пальцев. Сжимаю.
Тяжело соблюдать дистанцию, когда уже целовал её. Мышцы крутит от желания повторить. Расслабиться и отвлечься не получается. Я как сжатая пружина. И слышу своё тяжелое дыхание в тишине.
Ааа…
Подхватывая ее за затылок, снова прижимаюсь губами.
Но в этот раз ее кисть давит мне на грудь, отталкивая. Облизывая губы, отворачивает лицо.
В груди у меня всё сжимается нахрен! Вот все то, что порхало там после нашего первого поцелуя.
— Почему? — разворачиваю за подбородок её лицо, заглядывая в глаза.
— А зачем ты это делаешь, Сэм?
— Не очевидно?
— Нет. Не очевидно.
Ложусь на спину, пялясь в темноту свода над нами.
Никак без слов, да?
Терпеть не могу всякие признания там… Ну, ладно.
— Ты мне очень нравишься. Какие еще могут быть причины?
— Я бы хотела, чтобы ты сам озвучил мне — какие еще могут быть причины, Сэм.
— Никаких.
— Жаль, — расстроенно.
— Не понял.
— Проехали.
— Нет, не проехали, — напрягая пресс поднимаюсь я. — Объясняйся!
— Уходи. Я здесь одна посижу.
Меня накрывает невыносимым ощущением. Я плаваю в нем, не понимая, что происходит.
— Всё, иди, весились на своей вечеринке, хозяин ключей.
— Нет.
— Я не хочу общаться с тобой, Сэм. Правда! — слышу мучительные нотки в её голосе. — Уходи!
— Нет, — повторяю я. — Я обещал что будет безопасно. Значит, должен быть рядом. Не хочешь общаться, будем молчать.
Ложусь опять на спину. Мне хочется повыть от заполняющих меня болезненных чувств.
Закрываю глаза, прислушиваясь к редкому плеску воды. Не выдержав молчания, решаю попробовать поговорить.
— Ася…
— М?
— Почему?
— Сам скажи! — требовательно.
— "Хамло"? — повторяю когда-то брошенную мне фразу.
Молчит.
— Обижал тебя незаслуженно?
Молчит.
— Устинова! — психую я. — Ну выскажи, я хочу услышать от тебя это!
— Нет, — упрямо.
— Трындец! — тихо ругаюсь я. — Да забей ты на это всё! Что нужно? Извиниться? Я извинюсь. Прости меня, вел себя как скотина. Сожалею! — с усилием вынимаю из себя. — Это хотела услышать?!
Извиняться — не моё.
— Нет, Сэм. Не это.
— А что? — несёт меня дальше. — "Люблю не могу"?! — рычу я в чувствах зло и, задохнувшись, замолкаю.
Горло сводит, грудь сжимает до боли.
Ася вытаскивает ноги из воды, обувает кроссовки.
Я, агонизируя от её равнодушия, молча наблюдаю за этим. Вот я встрял…
Встает, смотрит на меня сверху вниз. Сглатываю ком в горле.
— А ты мне тоже очень нравишься, Сэм, — вдруг неожиданно выдает она. — Несмотря на то, что "хамло" и да — незаслуженно обижал.
Поперхнувшись, прокашливаюсь.
— Но больше ко мне не подходи, — голос срывается
— Причина! — требую я.
— Трус и лжец.
Ася
Вылетаю из водохранилища, забыв там свечу.
Наощупь поворачиваю за угол, ведя ладонью по прохладной стене.
Трус и лжец, да!
Иначе бы признался в своей ставке. Я же тебя прямо об этом спросила, Решетов! Или ты не считаешь это причиной, чтобы дистанцировать меня от Рафаэля своим типа расположением, этим приглашением и поцелуем?!
Мне до боли в груди обидно, что это всё не искренне, а просто игра с его стороны. Я почти поверила.
Я — лох. На лбу наверное написано. Не просто так они решили поиграть в меня! Даже видя своими глазами его ставку, я практически поверила в его искренность. Ты заигрался, Решетов. Поцелуй и вот это всё явно было лишним! Я же и так пошла с тобой. Зачем так жестоко?
— Ася?
Слышу негромкий голос Сэма.
Во мне неожиданно что-то надрывается. Из-за того, что… да очень нравится! Но ничего между нами не будет! Никогда и ни за что! Это так больно…
Слёзы катятся из глаз. Ускоряю шаг. Спотыкаюсь в темноте о какую-то трубу.
— Ай…
Растяпа!
Сэм догоняет. Чувствую, как сильные руки ловят меня за талию. Разворачивая, вжимает в стену.
— Извиняйся, — требовательно.
От него так разит адреналином, что это пугает меня. Но я упрямо кручу отрицательно головой.
Почти ничего не видно, только блеск его глаз.
— В чем соврал, где струсил, м?
В тихой истерике начинаю отбивать от его рук.
— Ася… — перехватывает за лицо.
Пальцы скользят по моим мокрым щекам. И мне еще досаднее и больнее от этого обнажения.
— Ты чего? — шепчет он растерянно.
Неожиданно обнимает меня аккуратно и бережно. За затылок прижимая к себе. Я чувствую, как быстро и сильно бьется в тишине его сердце.
Губы вжимаются в скулу, скользят ниже, я ощущаю соль на своих. Он опять целует. Глубоко и жадно. Пальцы ласково гладят лицо.
Я, наверное, идиотка. Но что-то внутри меня опять верит в искренность этого поцелуя и этих прикосновений. И губы мои хотят отвечать.
Всхлипывая, отворачиваю лицо.
— Отпусти.
— Нет…
— Тебе необязательно делать это всё, Решетов. Дагер не выиграет… — не выдерживаю я.
Не думаю, что Сэм обнародует то, что я в курсе игры. Ну и к тому же я ни за что не скажу, откуда узнала.
— Чего?
Бью его ладонями в грудь.
— Отпусти сказала! Ты выиграешь, можешь не перестраховываться своими подкатами.
— Мм… знаешь, значит. Откуда?
— Не от тебя, Решетов! Ну, отпусти, хватит уже!
Вырываюсь я.
— Нет! Устинова, больно же, — шипит он, ловя мои ладони, летящие в темноту. — Хватит… Ерунда это всё. Я рад, что ты знаешь.
В эмоциях мажу ему пощечину.
— Фак!
И сама испуганно замираю.
— Всё? — цедит он. — Сатисфакция получена? Или еще парочку душа требует? Ну, давай…
— Да что тебе еще от меня надо?! — реву я.
— Я же сказал, Ась. Других причин и правда нет.
— Ты поставил в этой игре!
— Какая осведомленность! Поставил, да. Но на тебя же.
— Какая разница?!
— Согласен. Тупая тема. Поэтому, я отозвал эту ставку.
Замираю.
— Я прощён?
Обдумываю его слова.
Это больше не вопрос выигрыша?
— Почему я должна тебе верить?
— Потому что я не вру, — фыркает он надменно.
— Не факт.
— Осведомись у своего осведомителя, Устинова, а?
Мы молчим, сверкая друг на друга глазами в темноте.
Вдруг, он становится мягче.
— Ты избила меня всего… — целует меня в шею. — Я требую утешения, — шутливо.
— Иди к чёрту, всё равно… — бормочу я.
Но он никуда не идёт. Губы становятся настойчивее.
— Ася… — мягко, искренно, тепло и нежно.
И я сдаюсь им. В первый раз без стопора внутри, со смущением обнимая его в ответ. Эйфория топит от его близости. Чувствую, что его губы растягиваются в улыбке. Мне хочется врезать ему за это.
Только посмей что-нибудь ляпнуть, Решетов! Но он и не смеет, как котенок водит носом по моему лицу.
Мне хочется, чтобы это мгновение не заканчивалось. Но к нам приближаются по коридору две свечи.
Мы отстраняемся.
Задорный смех Кислицына разряжает обстановку ещё сильнее. Пересекаемся с ними.
— Мы вкусняшек набрали, — хрустят пакетики в руках у них. — Давайте с нами. Мы спортзале.
— А попить случайно не захватили? — интересуется Сэм.
— Нет.
— Асю заберите, я сейчас подойду, — незаметно поцеловав в макушку отпускает меня Сэм.
— Карты возьми…
— Ок.
Спортзал — одно название! Маленькая комнатушка со шведской стенкой и двумя матами, лежащими по углам.
Рита всовывает мне в руки пачку с…
— Это орешки.
Саша расставляет чуть дальше свечи.
Оглядывается на дверь.
— Кстати. Пока мы втроем. Кое-что изменилось, — присаживается он на маты. Раз уж мы коллективно поставили бабки, хочу уточнить… Короче, все отозвали свои ставки!
— Как это?! — проглатываю не жуя орешек.
— Да ладно? — недоверчиво фыркает Рита. — Дагер сдулся?
— Не-е-ет, хуже. Все отозвали свои ставки, чтобы сделать новые. Так как появился третий игрок. Его кандидатуру ввели коллективно, после бала.
Мы ошеломленно переглядываемся с Ритой.
— С сегодняшнего дня все ставят: или на Дагера, или на тебя, или на… Решетова. Мы будем менять ставку?
Вот значит как? Закрываю лицо руками. Отозвал ставку, чтобы на себя поставить? Тогда его резкая перемена в отношении меня становится очень понятной. Ему мало, чтобы я не выбрала Дагера. Ему надо, чтобы я выбрала его. Есть граница подлости у тебя, Решетов?
— Может, нам поговорить с Сэмом? — несмело предлагает Саша.
— Нет! И ставку не меняем.
Встаю.
— Ты куда, Ась?
— Я сейчас… приду… — бормочу я убито.
Ухожу в темноту коридоров. Не хочу никого видеть.