Глава 9
— Брось это гиблое дело.
— Нет!
Прикладываю компресс с кремом от гематом на губы Риты.
— Я же всё равно без партнёра.
— Ты с Сашей пойдёшь.
— Чего? — бормочет она, пытаясь не сбить ватный тампон.
— Его пару с Марикой разбили. Она теперь стоит с Дагером. Он тоже один. Преподаватель сто процентов вас поставит теперь вместе.
Про то, что это было и будет по просьбе Саши — умалчиваю.
Не могу сказать! Язык не поворачивается. Потому что он старается, а как отреагирует Рита на его инициативы мне неизвестно.
И мне хочется, чтобы у него появился шанс. Может быть, он догадается покинуть этот золотой чат.
Со вздохом смотрю на красивые лаковые туфельки Риты.
— Где твои?
— Ай… — недовольно морщусь. — Решетов, как всегда, постарался. Думала поучусь на них держать равновесие. Я же танцую всегда на стандартном устойчивом каблучке. Но нет! Он распорядился, чтобы наши костюмы привезли за пару часов до бала.
— Потому что Решетов не первый год здесь, — глаза Риты улыбаются. — Тина бы испортила твоё платье.
— Серьезно?! — удивленно распахиваю я глаза.
— Обязательно!
— Ясно…
Да, он же тогда сказал ей, что мы сводные. И я бы может, была ему благодарна за предусмотрительность. Но не для меня же явно старался. А чтобы не опозориться на балу, если Тина вдруг испоганит мне платье.
Расстроенно продолжаю смотреть на туфельки.
— У тебя какой размер? — спрашивает Рита.
— Тридцать восьмой.
— И у меня. Надевай и вперед. Тренируйте своё равновесие.
Надев гипюровые гольфы, с удовольствием принимаю предложение Риты. Вышагиваю по комнате туда и обратно. Бросаю взгляд в зеркало.
Выглядит смешно. Короткие шорты, под самую попу от пижамы, белые гольфы и большой каблук.
— Ты как японская мультяшка! — хихикает надо мной Рита.
Балуясь, подрисовываю себе чёрные стрелки на веки. Собираю два хвоста, чтобы окончательно войти в образ. Подвязываю белую футболку выше, под грудью.
— Муль чом чусэйо! — пищу я тонко первую всплывшую в памяти фразу на корейском.
— Хватит смешить! — стонет Рита, прижимая к разбитым губам компресс. — Больно!
— Всё-всё…
Стук в дверь.
Приоткрываю, выглядывая в коридор.
Дагер.
— Вау… — зажмуривается на мгновение, оценивающе скользя по мне взглядом. — Можно тебя?
Встречаюсь глазами с его ошалевшими.
— Я сейчас… переоденусь… — мямлю я, заикаясь.
— Одну минуту, — вытягивает меня практически силой в коридор. — Отбой уже сейчас…
О, финиш!
Проходящий по коридору Макс с каким-то парнем из параллели, присвистнув делают оборот вокруг себя и, двигаясь спинами вперед, провокационно пялятся.
Я сейчас провалюсь к черту!
— Ася.
— А?
— Завтра после бала будет одна закрытая вечеринка ночью. Только для своих…
Знаю я ваших своих!
— Можно тебя пригласить?
— О, Раф, боюсь ты опоздал.
— В смысле?!
— Меня уже пригласили. И я… согласилась, — покаянно развожу руками.
— Вот как? — недовольно хмурится. — Могу я узнать кто?
— Семён Решетов.
Хлопаю невинно ресницами. Интересно, что ты сейчас будешь с этим делать? Сэм, конечно, не соперник. Он конкурент по ставке. И ты это знаешь! Но я же как бы этого "не знаю".
— Ре-ше-тов, — задумчиво.
Вглядывается внимательнее мне в глаза.
— Тебе нравится Семён?
Уклончиво пожимаю плечами.
— Не уверена.
— А зачем согласилась?
— Он попросил… по-приятельски… я не смогла отказать.
— Ася…
Ловит мою кисть, рисует пальцем по ладони, выразительно глядя в глаза.
— Сэм… — морщась, отрицательно качает головой. — Не стоит, честно.
— Почему? — изображаю наивность.
Еще и топить друг друга будете? Цирк…
— Он циничен, груб, насмешлив. Ему на всех по-барабану! И на тебя тоже. Может выдать какой-нибудь неадекват. И вообще у него девушка есть. Видимо поссорились, и он решил ее нагнуть. Тина не выносит таких, как ты. Ее это заденет.
— Плебеек? — улыбаюсь я.
— Ну ты же сама всё понимаешь, — разводит руками.
— Здорово, что ты не такой, — опускаю взгляд, пряча настоящие эмоции. — Если бы не пообещала Сэму, то конечно с удовольствием бы пошла с тобой.
— Да что ты?! — зло.
Решетов!
Как я не заметила, что он подошёл?
— Прямо таки с удовольствием? Трусы прикрой чем-нибудь, — недовольно смотрит на мои короткие шортики. — Вся общага уже твою задницу обсуждает.
До меня доходит, что разговаривая с Рафом, я совсем забыла, что стою здесь, как китайская девка на панели!
Кровь бросается в лицо, ослепляя.
— Решетов, иди дальше, — недовольно. — Не лезь в чужой разговор. Тебя вообще ее вид не касается.
— Это тебя не касается, то, что меня касается. Отдыхай, Дагер!
— Так, стоп, — испуганно раскрываю я ладони. — Уходите! Оба!
— Все по комнатам! — разгоняет тусующийся народ Алла. — Отбой.
Сверкнув друг на друга глазами, расходятся.
— Ася, что за вид?! — с ужасом смотрит на меня Алла.
— Ужасный, я знаю… — зажмуриваюсь я. — Туфли разнашиваю, а тут…
— Брысь! — взмахивает мне кистью.
Прячусь за дверь.
Ух…
Семён
Горячая волна обдает с головы до… ооо! И я подлетаю на кровати, слепо оглядываясь. Тело передергивает от "голода".
Сон, мать его…
Устинова, чтоб её!
Со стоном падаю обратно на подушку, протираю лицо ладонями. Тянусь, разминая тело и пытаясь успокоить дыхание. Губы горят так, словно целовал не во сне, а в реале.
Зараза! Вот влип… Не идет из головы, хоть убейся!
— Решетов! — угорает Макс. — Ты чо там? Вдохновился вчера хентаем?
Зажмуриваюсь.
Да уж! Как теперь развидеть это?
— Есть немного, — честно признаюсь я.
— Мне тоже зашло.
— Ээ… — вытягиваю из-под головы подушку, не глядя швыряю в сторону его кровати.
— Ты чего?! — смех. — Ревнуешь?
— Макс, я должен тебе кое в чем признаться.
— Только не каминг-аут, братан! Я тебя грохну!
— Идиот.
— Ладно. Что там? Удиви.
— Устинова…
— Ну ясен пень! — цокает. — Не удивил. Могу даже продолжить за тебя.
— Попробуй.
— "Хочу не могу"?
Вздыхаю.
— Всё гораздо хуже. Мы — сводные. Вот та сука, про которую я тебе рассказывал — её мать.
— О-хре-неть.
— Но и "хочу не могу" — тоже.
— А чего молчал?
— Бесит она меня. Не хочу никаких параллелей между нами.
— Мм. Я так понимаю, это секрет?
— Ну, как тебе сказать. Тина знает. Возможно, знает Рита. Если Устинова с кем и поделилась, то только с ней.
— С Дагером могла.
От этой мысли меня передергивает повторно.
— Может ему нос сломать?
— Ты и так уже утонул по штрафах. Как отрабатывать будешь?
— Не знаю. Может, на конюшню попроситься? Покататься хочу.
— Да, я бы тоже туда пошел.
Скидываю Алле смс, что с понедельника готов пахать на конюшне.
В классе, как обычно, не могу отключиться, потому что сзади в метрах трех чувствую её затылком. И если раньше, я чувствовал просто дикое напряжение, то теперь, расслабившись и приняв тот факт, что запал на сводную, ощущаю, что словно кто-то ведет едва касаясь коготками в этом месте. Мурашки…
И что мне с ними делать?!
Ничего я не собираюсь делать с ними. Надо дожить как-то этот учебный год. Потому мы поступим в разные места и всё остынет. Может, остынет и раньше.
Сегодня у нас защита проекта по химии. Я, Макс и Марика сидим в центре класса, сдвинув две парты. Но Агния решила не присоединяться, сев позади на соседний ряд. Между ней и Марикой искрит от негатива.
Стоцкий все еще в изоляторе. И мы защищаемся неполным составом. Ждем преподавателя.
— Зачем мне химия? — страдальчески закатывает глаза Марика. — Это же для нищебродов, которые будут потом в научных институтах сидеть или преподавать. Нет, я там понимаю — право, политэкономика, языки… Даже литературу могу понять. Но вот это вот всё… атавизм!
— Для общего развития, — на автомате отвечаю я.
— Ага, беседу с принцем Уэльским поддержать! — фыркает она.
— А Вы, уважаемая Марика, — уловив разговор выходит препод, — в какой сфере планируете развиваться?
Присаживается к нам за стол.
— А я планирую успешно выйти замуж, и жить легко и праздно! — с вызовом. — Заниматься саморазвитием и ни о чем не париться. Собственно, как не парилась бы и сейчас, если бы не эта чертова "Швейцария".
У Марики влиятельные родители и состоятельный, взрослый жених.
— Ясно. Так, а чего же Вы тянете с браком, возраст при согласии родителей Вам уже позволяет. Это избавило бы Вас от атавизмов.
— Я хочу получить образование.
— Образование, Марика, это создание образа мира, — задумчиво. — Без химии, увы, этот образ создать не выйдет. Он получится бракованный, некондиция. А Вы же претендуете только на товары класса люкс. Не так ли?
Марика, морщась вздыхает.
— Агния, присоединитесь?
Молча выдвигаю стоящий рядом стул. Пересаживается.
Наши бедра соприкасаются. Я весь неконтролируемо концентрируюсь в это ощущение. Но, отодвигая стул, она пересаживается на торец парты. Встречаемся взглядами с ней. Смущенна и как всегда нахмурена. Щеки горят.
Андрей Андреевич выслушав наши доклады, гоняет по теме. Мы все валим. Химия у нас не в почете.
— Кристалл, растворим в воде, раствор проводит ток. О какой кристаллической решетке речь?
— Ионная кристаллическая решётка, — отвечает первая Агния.
— Семён, приведи пример.
Я ни хрена не учил, кроме своей части. А ионные — часть Устиновой.
В растерянности машинально поворачиваюсь к ней.
— Соль… — двигает она губами.
Повторяю.
— Высокая температура плавления и твёрдость. Вещество не растворимо в воде.
— Атомная! — выстреливаю я первым. Это моя часть проекта.
— Агния, пример.
— Мм… — замирает она, опуская глаза в парту. — Сейчас…
— Песок, — двигаю губами, возвращая ей долг с подсказкой.
— Песок, — вздыхает она.
— Окей, Устинова и Решетов свободны. Максим и Марика — продолжаем.
— Андрей Андреевич, у меня бал! — возмущается Марика. — И запись в салон!
— Сначала химия.
Подхватывая свои рюкзаки, мы выходим из класса и идём рядом по коридору.
— На что тебе нужны деньги?
— Не могу сказать, — отрицательно качает головой.
— Надеюсь, не на киллера мне? — пробую пошутить с ней.
— Не всё вертится вокруг твоей персоны, Семён, — отворачивается.
Мда…
— Вера звонила. Через час привезут твоё платье.
— Хорошо. Сэм, я спросить хотела, — неуверенно.
— Спрашивай.
— Эта ночная вечеринка сегодня… — мученически мямлит она.
— Боишься? — ухмыляюсь я.
— Тебя это веселит? — резко останавливается, разворачиваясь ко мне. — Считаешь, у меня нет повода бояться?
— Ты же со мной идешь, а не с кем-то. Чего тебе бояться? — сжимаю губы.
— Ты очень циничный, — смотрит мне в глаза. — Ты первый, от кого я ожидаю подставы.
Меня это прошивает. Я не подставляю людей. Принципиально. И от неё мне почему-то обидно вдвойне это слышать!
Гашу первый порыв послать ее на хрен. Закрываю глаза на пару секунд, чтобы отдышаться. Но всё равно вылетает не дипломатично.
— Это потому что ты дура, Устинова. И не видишь дальше своего носа.
Разворачиваюсь на сто восемьдесят. И…
Фак!
А надо было сказать: "я тебя пригласил, и я гарантирую, что все будет нормально и безопасно". Но моё нутро не способно это извлечь. Потому что — это само собой разумеющееся. И мне унизительно доказывать, что я — не верблюд.
Не оборачиваясь ухожу от нее. Все равно ей некуда деваться, деньги я уже перевел. Но она может мне перевести их обратно, вообще-то, и тоже послать на хрен. Она легко возьмёт такую сумму у Дагера. У него в отличие от многих здесь — безлимит. И играет он не ради бабок, а из спортивного интереса.
Притормаживаю. Такого исхода, я бы не хотел.
Да, черт возьми!
Раздраженно луплю пятерней по стене, сворачивая в туалет.
Умываюсь ледяной водой, смотрю через зеркало в глаза своему отражению. А цвет глаз у нас и правда одинаковый…
Достаю телефон, набираю ей смску.
Решетов: "Пошла на хрен, Устинова!"
Любуюсь несколько секунд. Стираю. Набираю заново.
Решетов: "Я людей не подставляю."
Стираю. Тоже — не то.
Решетов: "Все будет нормально. Я обещаю."
Меня дико ломает отправить это. Но засовывая свою гордыню поглубже, я жму на кнопку.
Ася
Огромный банкетный холл разделён на несколько зон. Все уже на паркете. Только мы за тяжёлой портьерой.
Семён очень красивый и стильный. Не то, чтобы Рафаэль или Павел — нет. Они тоже отлично выглядят. Просто мой взгляд все время цепляется за Сэма.
Белая рубаха на его груди подрагивает в такт дыханию. Бабочка сбилась…
— Решетов… — кусаю губу. Мне тяжело обращаться к нему первой.
Даже несмотря на то, что смс он отправил мне человеческую, после очередного своего выпада. Должна ли я верить его словам? Рита уверенна — да. А я не уверенна.
Поднимает на меня взгляд. Не моргая смотрит в глаза, и я забываю, что хотела сказать.
— Что? — выдержав паузу.
Прикасаюсь к своей шее.
— Поправь… сбилась.
— Где?
Ладно уж!
Делаю к нему шаг ближе. И глядя на его кадык, который от глотательного движения дергается вниз, поправляю ему бабочку.
— А… кстати… — нерешительно, — Агния.
Придерживая меня за локоть отводит к портьере.
Достает что-то из кармана, раскрывает ладонь. Там очень красивые серьги. Вечерние, длинные, с оригинальными жемчужинами неправильной формы.
— Что это?
— Ты видишь — что это. Надень.
— Зачем?
— Дресс-код обязывает.
Смущённо касаюсь мочки уха, оглядываясь на девушек, стоящих рядом. Их драгоценности не сравнить с моими.
— Мне нравятся мои, — опускаю взгляд. — Это подарок отца.
— Твои тоже красивые. Но он, наверное, дарил их, когда тебе было лет двенадцать.
Это правда. Там бабочки с крошечными сапфирами.
— Под "White tie" они не подходят.
Я пытаюсь отыскать в словах Сэма иронию, пренебрежение или сарказм. Но их там нет. Он просто констатирует факт.
— А это чьи?
— Теперь — твои.
Неуверенно отрицательно кручу головой.
— Я помню. Ты не берёшь дорогие подарки у чужих, — припоминает он мне мой разговор с Рафаэлем. — Но мы же как бы сводные. Не совсем посторонние люди.
Мои брови удивленно взлетают вверх. Это ты мне, Решетов, говоришь?! Ушам своим не верю!
— Если не понравятся — после бала снимешь и вернешь.
Мимо нас идет Татьяна Борисовна.
— Готовность — десять минут.
— Спасибо. Но… — я ищу причину, чтобы отказаться от них, так как не понимаю, как мне на всё это реагировать. — Но я их не надену здесь. Я практически никогда не снимаю эти. И мне нужно зеркало, чтобы…
— Иди сюда, — бескомпромиссно разворачивает меня боком. Пальцы сжимают мою мочку.
Мамочка…
От ощущения я становлюсь неспособна к сопротивлению. По затылку мурашки. Хлопая ресницами, я, застыв как кролик, позволяю ему заменить мне серьгу. И когда собираюсь расплавленными мозгами и духом, чтобы остановить это. Он снова разворачивает меня другой стороной.
Наверное, трепыхаться уже поздно.
— Я верну обязательно… — бормочу я. — После бала сразу.
— Можешь не париться. Хозяйке они не нужны. Мама такие не носит. Это дед ей дарил в юности. Ни разу не надела. Так и пролежат до скончания веков…
Мамины?!
Волосы по моей коже становятся дыбом. Я вспоминаю, как он взрывается, если к чему-то прикоснуться, что принадлежит его маме!
И я шокированно стою, ничего не соображая. Подменил его кто-то что ли?
Убирает мои серьги в нагрудный карман.
— Верни, пожалуйста мои… — нервничаю я. На глаза почему-то наворачиваются слёзы.
— У тебя карманов нет. После бала отдам. Ну ты чего, Устинова?! — шепчет он, качая головой. — Из-за серёжек что ли?!
— Не знаю… — выдыхаю я судорожно. — Они всё, что осталось. Я хочу, чтобы они были со мной.
— Всё! Успокоилась! — раздраженно и нервно.
Достает сцепленных между собой бабочек.
— Снимай перчатку.
— Зачем?
— Вот эту… — нащупывает на моем пальце тонкое колечко.
Послушно стягиваю белую лайкру. Развернув кисть ладонью вверх, Сэм прицепляет серьги к колечку снизу.
— Так нормально?
— Да. Спасибо… — тут же успокаиваюсь я.
Помогает надеть перчатку, поправляя ее повыше локтя.
— Тушь, да? — тяну пальцы к глазам.
— Не трогай… — тихо. — Перчатки испачкаешь.
Платком промакивает мне под веками.
— Не три, — шепчу я. — Еще хуже будет.
На платке остается чёрный след моих ресниц.
— Всё. Ничего не заметно. Не реви только больше.
— Ребята, взгляд на меня… — ловит нас в объектив фотограф.
Вздрагиваем, словно нас застали за чем-то интимным. Поворачиваем лица к фотографу.
Несколько вспышек.
Растерянно поправляю высокую причёску, которую мне час назад сделал стилист.
— За талию приобними ее… к себе ближе…
Чувствую, как руки Семена хозяйничают на моём теле, неожиданно очень ярко ощущаю запах его парфюма. Он делает мои колени мягкими. Голова кружится… Становлюсь послушная в его руках как марионетка. Притягивает меня спиной к себе. Кисти сжимают мой живот пониже пупка.
— Соприкоснитесь лицами… девушка — выше подбородок… подними руку, обеими его за шею… теперь пальцы на его лицо… на челюсть… как бутон… чуть изящнее…
Еще не придя в себя, стараюсь делать то, что от меня требует фотограф.
— Супер! Очень хорошие кадры. Лицом друг к другу.
Семён разворачивает меня.
— В глаза смотрите… — продолжает фотограф.
И мы смотрим…
— Чуть ближе лица… еще чуть ближе… еще… мгновение до поцелуя!
Чувствую, как ладонь Сэма давит мне на обнаженную спину, вынуждая прижаться к нему грудью. Мы дышим так, словно только что с паркета и танцевали что-то быстрое — тяжело, быстро, глубоко.
Фотовспышки слепят.
Его ресницы медленно смыкаются, и приоткрываются вновь. Он облизывает приоткрытые губы, а мне кажется, если он разожмет руки, я упаду! Такая слабость, как будто моё тело превратилось в желе.
— Отлично! Умнички. Лучшая пара!
Смутившись, мы разлетаемся взглядами в разные стороны.
— Ребята, теперь совместное фото, — берет все три пары в объектив фотограф, делая несколько шагов назад.
— Я не буду фотографироваться с этими, — брезгливо фыркает Марика на Павла и меня. — Раф, Сэм, давайте отдельно?
Семён словно не слышит ее предложения, продолжая сжимать меня.
— Всё уже… — прижимаю к горящим щекам ладони. Киваю на фотографа, который занялся другой парой.
Отпускает.
В полубессознательном состоянии отхожу от него на несколько шагов. Что это было сейчас вообще? На мочках непривычная тяжесть. Как это всё произошло?! Я ничего сообразить не успела!
— Сфотографируйте нас в паре, пожалуйста, — подхватывает меня за талию Рафаэль, разворачивая к камере.
Звучат первые аккорды нашего вальса.
— Руки убрал, — оттягивает меня Сэм от него. Слегка встряхнув, заставляет откинуться и встать с ним в закрытую стартовую позицию.
И мы, кружась, выплываем на паркет первыми.
Семён
— Как долго будет длиться бал? — выглядывает Ася из окна зала на большой балкон.
— Банкет еще.
— Столько камер…
— Для каждого запишут индивидуальное презент-видео. А еще нарезку из косяков, чтобы ты могла поработать над своими ошибками по этикету и внешнему виду.
— В моем случае это пустая работа.
Мне не пригодится ваш этикет.
— Кто знает.
В нашу сторону смотрит Дагер. И из меня пробивается немного яда.
— Может, Дагер предложение тебе сделает.
— Однозначно — сделает, — вздыхает Агния, игнорируя мой ядовитый тон. — Вопрос — какое.
— О чем ты?
— Да так…
Конферансье объявляет белый танец.
Мы, смутившись, встречаемся взглядами. Нет, я не любитель танцевать. Но… Окей, давай приглашай. Так и быть.
— Сэм, — сзади голос Тины.
О, чёрт!
Разворачиваюсь, боковым зрением наблюдая, как сбегает Устинова.
— Можно тебя пригласить?
— Сори, Тина, — отрицательно качаю головой. — Я уже натанцевался.
Встает рядом, недовольно скрещивая руки.
Слежу взглядом за Агнией, она танцует с Дагером. Удушающе неприятно наблюдать за этим. Еще и потому что они безупречны на фоне остальных пар. Двигаются так, словно танцевали вместе всю жизнь. Она улыбается… Он не отрывает взгляда от ее глаз.
Я бешусь от этого!
— Сэм, ты слышишь?
— М?
— Хватит дуться уже, а?
— По-твоему — я дуюсь? — перевожу взгляд на Тину.
— Ты игнорируешь меня!
— Я разочарован, Тина. Не то, чтобы я был слишком очарован. Но последняя выходка — полный зашквар. Моя девушка не будет кидаться в драку, как гопница… быдло!
— Но ваша Ким же тоже дерётся!
— Не сравнивай. Это спорт. Любой её бой спортивен.
— Особенно когда она Дагеру наваляла! — фыркает Тина.
— Это был особый случай. Он не в счет.
— Да ладно!
Настроения разговаривать нет. Агния порхает на паркете, изящно прогибаясь в руках Рафа. Мне хочется оторвать руки Дагеру. Какого она пригласила его?!
— Окей. Я обещаю больше не трогать эту твою… сестру! — вымученно.
— Она мне не сестра.
— Что-то я не поняла, Сэм. Ты запал что ли на эту беспородную сучку? — дергает меня за руку, впиваясь когтями в кисть.
— Помой рот, Тина. Пока что скорее ты ведёшь себя как дворняга. Твоя аристократичная бабка отречется, если услышит, как ты базаришь.
— Ты охренел?!
Чувствую, как острые когти вспарывают мне кожу.
— Маникюр испортишь.
— Совсем крышей поехал? Как твоя больная на голову матушка?
Это как неожиданный удар в живот. Задохнувшись, я замолкаю.
Был какой-то очень короткий момент между нами, который я принял за близость. А может и не было, просто мне захотелось обмануться, что за красивым кукольным лицом есть что-то… что-то способное почувствовать меня. И я сказал ей в тот момент зачем-то про маму. Идиот. Потом всегда жалел об этом. И вот — выстрелило.
Нет, я не бьюсь в истерике. И ничего ей не высказываю. Я просто молча и слепо смотрю вперед, игнорируя боль в животе и обещая себе сделать все возможное, чтобы мама "вернулась" оттуда, куда добровольно вышла.
— Мне тоже неприятно, Сэм, выслушивать от тебя грубости! — идёт на попятную Тина. — Нам просто нужно помириться.
— Нам? Нет "нас". Всё.
— Ты бросаешь меня? — истеричный шёпот.
— Выбери сама формулировку. Если тебе больше импонирует бросить меня самой, я буду подтверждать эту версию.
— Как благородно! Раз так, то я отцу скажу, что мы… Он тебя убьёт!
— Что — "мы"? Переспали? Скажи.
— Мне семнадцать, — угрожающе.
Не выношу манипуляций. Особенно таких тупых и абсурдных.
— Мне тоже семнадцать, забыла? И вроде как оба не были невинны. Но если хочешь публично обсудить кто кого из нас совратил, вперед Тина. Твой отец будет в восторге от публичного скандала. Мы же оба знали, что история кратковременная. Не предложения же ты ждала, в самом деле. Ты через год уезжаешь в Лондон.
— Это не дает тебе право пренебрегать моим вниманием и расположением. Бросать могу только я! — высокомерно задирает подбородок. — Ты пожалеешь об этом, Решетов.
— Окей.
Музыка заканчивается, я, не желая оставаться рядом с Тиной делаю несколько шагов вперед, останавливаясь рядом с парой Дагера и Агнии.
Молча подаю ей руку. Увожу к столам.
— У тебя что-то болит?
— С чего ты взяла?
— Лицо…
Сбиваюсь с шага, притормаживаю, прислушиваясь к своим ощущениям. Лицо и правда совершенно онемело, не чувствую. Прикасаюсь пальцами к щеке.
— Ты руку поранил.
От когтей Тины две бордовых борозды.
— Ерунда…
Морщась, делаю пару вдохов поглубже.
Ну, что ты Решетов, как девчонка, от слов загнулся? — ругаю я себя.
Но не могу пересилить себя и пойти туда, куда течет вся масса пар. Агния вытягивает меня на балкон к балюстраде. И мы молча стоим там, наблюдая за тем, как садится солнце.
— Вы с Тиной из-за меня поссорились?
— Нет.
— Зря ты ей сказал…
— Согласен.
Не стоило. Меньше бы было проблем в итоге.
— Знаешь, что я бы сделала на твоём месте? — грустно улыбаясь опускает глаза вниз.
— Что?
— Наплевала бы на все правила этой церемонии. И поменялась партнёрами. Была бы с тем, с кем должна быть в паре. На своём месте.
Усмехаясь, качаю головой. Я бы, наверное, тоже сделал так.
— Иди к ней, Сэм.
— Зачем? — пожимаю плечами. — Я на своём месте. Пойдём…