Глава 12
Ася
— Вчера, на территории школы произошло чп…
Чопорная пожилая директриса, сложив руки за спиной, многозначительно оглядывает учеников.
— Учащиеся покинули общежитие после отбоя и проникли на закрытую территорию, нарушив режим, правила проживания и подвергнув себя опасности.
Нас подняли ни свет ни заря. Видимо, чтобы никто не успел с утра в воскресенье смыться домой до этой выволочки. Попросили собраться в холе общежития.
Многие сонно зевают. Прислоняюсь плечом к косяку и кутаюсь в накинутую на пижаму кофту.
На лестнице — парни. Сэм, Саша, Макс, Раф… Все в шортах, с голыми торсами. Некоторые только спускаются.
— Что теперь будет? — тихо шепчу я Рите.
Мой взгляд прилипает к голому торсу Решетова. Красивый, загорелый, видно каждую мышцу. Смущенно отвожу взгляд.
Ох, Агния! Ничем его торс принципиально не отличается от торса Макса или Саши. Пф! Тоже мне Апполон.
Но, увы, взгляд мой неконтролируемо прилипает только к нему. И сердце бьется…
— Администрация школы намерена найти организаторов этого сомнительного мероприятия — продолжает директриса. — И обязательно найдет. Если кто-то желает сообщить какие-то сведения, которые помогут нам навести порядок, напишите их в сообщение куратору или сообщите ему лично. Содействие администрации будет учтено, штрафные баллы — списаны. Ваше участие в расследовании останется тайной для остальных учащихся. Так же, обещаю, что если виновники явятся сами, это смягчит наказание. А сейчас все могут быть свободны до понедельника.
Встречаюсь глазами с Марикой и Галой. Мне неуютно от их мстительных прищуров. Но они тоже были там. Поэтому — вряд ли…
Все возвращаются в комнаты. Тина падает обратно в кровать. Рита, как обычно, начинает утро с отжиманий.
Наша комната негласно разделилась на две зоны. Ниша, слева от входа — это зона Таюрской. А окно между моей кроватью и кроватью Риты — наша. Дальше еще одно окно и пустая кровать. Я бы на месте Тины переехала к окну. Но её устраивает ниша, которая создает эффект отдельной комнаты.
Нас, на самом деле, тоже устраивает, что Тина хоть немного отделена. Тяжело жить в комнате с "классовым врагом". Особенно если враг уверен, что ты увела её парня.
Сидя за столом перед зеркальцем снимаю серьги. Спирта у меня нет, поэтому тщательно протираю своей туалетной водой. Возвращаю на место своих бабочек.
Смс от Сэма: "Через полчаса за нами приедут." И следом еще одна: "Доброе утро".
Расстроенно ложусь лицом на руки.
— Ась, — запрыгивает на подоконник Рита. — Вы с Сэмом поговорили?
— Не до этого было. Но зато мы поговорили с Рафом.
— Мм… — недовольно. — И?
Шепотом пересказываю ей то, что сказал Рафаэль.
— И что ты думаешь? — отворачивается хмурая Рита к окну.
— Я думаю, надо было идти не на танцы, а на бейсбол. Ваш кикбоксинг я все равно не потяну, и битой бы звезданула обоим, — с эмоцией изображаю я, как следовало бы им зарядить!
Рита хихикает.
— Всё не так плохо! Решетов снял ставку и вышел из чата. Он не играет. Играют на него, — шепчет мне Рита.
— Не надо за него заступаться! — шепчу я в ответ.
— Дагер… — показывает мне экран телефона со скрином от Саши. — Публично заявил в чате о проигрыше. Неожиданно!
Не обманул…
— Смотри какой срач у золотых по этому поводу.
— Ого… Так мы богаты? — распахиваю я глаза, резко просыпаясь.
— Нет. Золотые не могут договориться между собой, по каким правилам играть дальше. Никто не признает проигрыш. Ты была и с Решетовым и с Дагером, но они оба отрицают, что что-то было. Все перессорились в чате!
— Так им и надо.
— Кислицын сказал несколько человек покинули его.
— Да? Надо развалить его совсем.
Отвечаю на звонящий телефон.
— Ася, давай быстрее. У меня сегодня дела, — торопит меня Семён.
Я не собираюсь ехать с ним домой. Не хочу. Хочу остаться здесь.
— Пять минут.
Хочу вернуть ему серьги.
На улице все так же моросит дождь. А мои спортивные штаны еще не высохли после вчерашнего. Забив на приличия, подворачиваю пижамные хлопковые штаны, превращая их в бриджи. Благо, Вера купила мне однотонную темную пижаму. Накинув куртку, иду к КПП.
Подхожу к знакомой машине.
Рядом с нами припаркована машина Рафаэля.
Наш водитель, опережая меня, выходит, открывает мне дверь.
— Выйди на минуту, пожалуйста, Сэм, — строго прошу я.
— Ася, дождь… Давай, садись.
— Нет.
Выходит ко мне. Сталкиваемся взглядами.
— Спасибо за серьги. Я их почистила. Забери.
Протягиваю ему на раскрытой ладони.
Сэм хмуро смотрит на мою Ладонь. Рука зависает над моей. Подхватив мою кисть снизу, второй медленно закрывает по очереди мои пальцы в кулак как лепестки. Сжимает снизу, обхватывая мой кулак.
— Это подарок, Ася. Они твои.
Отрицательно кручу головой.
— Забери. А к вам я не поеду. На выходные я решила оставаться в школе до конца года. Думаю, так всем будет комфортнее.
Интернат, так интернат. Выживу как-нибудь.
— Бред не неси. Садись, я сказал, — тяжелеет его тон.
— Не поеду. Твой отец подарил мне путёвку в школу. Что ж… Я приняла этот подарок. Но если у меня есть выбор, я не буду жить бедной родственницей в чужом доме. А выбор есть.
Делаю шаг назад.
Окно в машине Рафа ползет вниз. Выходит.
— Ася, тебе необязательно оставаться в школе. И ехать к Решетовым. Моё предложение в силе. Поехали? — стреляет он глазами на открытую дверь машины.
— Какое еще предложение? — напрягается Семен. — У тебя челюсть лишняя, Дагер?
— Решетов… — презрительно. — Тебе же не четырнадцать. Так эти вопросы уже не решаются. Девушка должна выбрать. Давай играть по-взрослому.
— Не надо диктовать мне правила, Дагер. Не лезь сюда.
Подхватывая за талию, Сэм тащит меня в машину.
— Сэм! — возмущаюсь я сначала растерянно, а потом пытаясь выкрутиться из сильных рук.
— Ты едешь домой, — засовывает меня в машину, с силой давя на макушку, чтобы я не ударилась о крышу машины.
— Да Семен! Решетов! — отбиваясь, отлетаю от него и машины.
— А ну-ка отпусти её, — подлетает к нам Рафаэль. — Долбанутый!
Сцепляются.
От адреналина и агрессии моя голова опять кружится. И подкатывает тошнота.
Из машин вылетают водители.
— Устинова, села в тачку! — рычит Решетов. — Иначе, я ему сейчас морду сломаю.
Мамочка…
Не надо… не надо!!!
Я как зомби послушно сажусь в машину. Сэм — рядом.
С рычанием заряжает кулаками в спинку переднего сиденья.
— Предложение у него! Поспешила согласиться?!
Бьет по кнопке, поднимающей стекло между водителем и нами. Оно медленно ползет вниз.
— Семён, — с тревогой смотрит на него водитель.
Лицо Сэма агрессивно подрагивает.
— Всё нормально, — чеканит он. — Поехали домой.
Стекло соединяется с потолком, отрезая нас от водителя.
— Нормально? — истерично выдыхаю я. — Нормально?! Ты!…
Срывая с сиденья маленькую подушку, лежащую между нами, со всей силы луплю его, пытаясь попасть между отбивающих ее рук.
— Придурок! Гад… Возомнил о себе!
— Устинова! — вырывает подушку из моих рук.
Я в эмоциях продолжаю лупить его ладонями.
— Шантажировать он меня будет! Да я сама тебе сломаю сейчас…
Перехватывает и дергает меня к себе, сгребая в объятья.
Сжимает крепко-крепко. До боли. Так что не шелохнёшься.
Губы втыкаются мне в ухо.
— Всё… — шепчет он.
— Сволочь, — всхлипываю я.
Губы ласково целуют моё ухо. Я растерянно замираю от острых ощущений.
— Дома Вера испекла нам пирог, — подрагивает его голос, проникая в мою грудную клетку. — Клюквенный.
В его руках так тепло и хорошо. Не хочется вырываться. Я даже на мгновение забываю, почему мы ссоримся.
И еще через минуту я лежу у него на коленях головой, на заботливо подложенной той самой подушке, которой я лупила его.
Хмуро глядя в окно, Сэм успокаивающе перебирает пряди моих волос и рисует пальцами какие-то приятные узоры. От него так хорошо пахнет, что мне хочется воткнуться в него и вдыхать, вдыхать…
Закрываю глаза, боясь сказать что-то или пошевелиться, и разрушить это теплое ощущение, что совершенно неожиданно возникло сейчас между нами.
На сиденье валяются жемчужные серьги, выпавшие из моей руки. Машина гудит и покачивается усыпляя меня.
И я сдаюсь… "Только на один час!" — обещаю я себе, пока мы едем домой.
Мне снится что я задремала на руках у папы. Мне тепло, защищенно и кайфово в этих ласковых сильных руках.
Притягиваю ладонь к носу, вдыхая запах кожи. Он отличается от привычного папиного. Но тоже очень знакомый и близкий.
— Просыпайся… пойдём… — треплет меня по волосам Сэм.
Уснула! Обескураженно присаживаюсь. Он тянется, позвонки хрустят.
— Где мы? — оглядываюсь я. — Это что?
— Слишком много вопросов, Устинова, — ухмылочка.
Вытаскивает меня из машины.
Магазин " Подводный мир".
— Да ты что, Решетов, я же в пижаме!
— Там всем плевать. Важна только кредитка.
— Нет! Я так не пой…
Неожиданно подхватывает меня под попу, поднимая выше. Схватившись за плечи, растерянно смотрю на него сверху вниз. Волосы рассыпаются, каскадом отрезая нас от внешнего мира.
Медленно поднимает меня так по ступенькам.
А я опять как безвольная курица, в руках шамана Вуду. Мне становится все равно — отсекут ли мне голову. Я просто хочу быть в этих руках. И прислушиваясь к себе, позволяю ему хозяйничать.
Нам открывают двери. Сэм медленно расслабляет руки. Скользя по его телу, спускаюсь. Мы на мгновение замираем, смешивая наше сбившееся дыхание. В последнее мгновение его губы слегка мажут, проходясь по моей скуле. За плечи разворачивает меня спиной к себе.
— Оо…
Внутри — вау! Целый океанариум. И я, забывая про свою пижаму, с открытым ртом разглядываю потолок над нами, где плавно шевелятся актинии и шныряют цветные рыбки.
— Медуза!
— Хочешь медузу? Там еще креветки есть, улитки, тритоны, черепахи… — тянет меня дальше.
— Ого!
Ловлю взглядом красивых черных рыбок с пушистыми хвостами.
— Нет, это бойцовые, их нельзя в общий, они растерзают всех! Вот эти нравятся?
— Да!
— Нам херувимов, штук шесть. Мандаринок… И актинию… выбирай, — показывает мне на аквариум.
Восхищенно замираю.
— Креветочки… смотри синяя!
— Это очень редкая, — между прочим отмечает продавец за нашими спинами.
— Давайте ее нам, вот эта как тебе? — показывает на самую большую актинию.
Но мне больше нравится другая.
— Эта красивее, ярче, хоть и поменьше.
— Обе нам… — бросает Сэм.
Набирает еще множество диковинных рыбок, по ходу рассказывая мне как-то детали про совместимость, произнося их необычайные названия.
В самом конце мы выбираем черепашку. Сэм настаивает, чтобы ей было семь лет.
— Почему семь?
— Той, которую отдал отец было семь.
Рыбок обещают доставить уже сегодня. Но черепашку мы везем домой сами в специальном контейнере.
Улыбка не сходит с моего лица, столько красоты и позитива со мной не случалось очень давно.
Потом мы еще останавливаемся у кофейни и Сэм приносит нам по большому стакану латте. Так как в школе нам теперь посещение кофейни заказано. Мы оба нахватались штрафов.
Делаю глоток.
— Мм… с попкорном!
— Вкусный?
— Да!
— Дай попробовать? — нахально притягивает мою руку со стаканом к себе и делает глоток из трубочки.
Протягивает мне свой.
— С миндалём.
Не удержавшись делаю глоток.
— Тоже вкусный.
Допив до половины, меняемся стаканами.
Смущенно отворачиваюсь к окну, чувствуя, как Сэм сжимает мои пальцы, лежащие на сиденье. Моя рука натыкается на серьги. Вздрагиваю. Наощупь сгребаю их с сиденья в кулак. Потому что мне обидно за эти красивые серьги, что дарил его дед. Не должны они быть так брошены. Но как с ними поступить правильно я не знаю.
Сэм сжимает мой кулак своим. Так и едем.
— Ну, наконец-то, — встречает нас дома Вера. — Обед подать?
— Мне — нет, я буду пирог, — идёт в сторону аквариума Сэм.
Мы следуем за ним.
— Ася?
— Я — тоже пирог.
В огромном аквариуме во всю стену уже бурлит вода. Пузырьки с двух сторон красиво всплываю вверх. Дно отсыпано галькой. Стоят какие-то глиняные "разбитые" кувшины. Несколько длинных красивых водорослей поднимается со дня до самого верха.
Встав на стул, Сэм отпускает в воду черепашку.
— Как ее теперь зовут? — интересуюсь я.
— Хм… не знаю. А какие предложения?
— А как звали прошлую?
— Прошлую звали черепашкой, — улыбается Сэм.
— Можно как черепашку-ниндзя.
Хмуро сводит брови.
— Рафаэлем? — ядовито.
Цокая, закатываю глаза.
— Их было четверо, Решетов. Пусть будет Леонардо.
— Окей, значит, Лео… Ну всё, торжественный запуск черепахи произошел, теперь пирог! — спрыгивает он.
Пирог еще горячий и мы едим его с молоком. Вера молчалива сегодня, и только настороженно следит за нами обоими. При ней, слава богу, Сэм не пытается прикасаться ко мне.
Мои глаза опять сонно моргают. Сегодня почти не спали. Бросаю взгляд на часы.
— Пирог супер, спасибо Вера.
Моя мама готовит хуже, чем я, к сожалению. А я готовить пока что еще не научилась.
— Я пойду посплю немного…
Сняв пижаму, принимаю душ и, надев футболку, мурлыкая от предвкушения ныряю в кроватку. За открытым окном снова дождь, и его шум убаюкивает.
Первый раз за очень много месяцев на меня ничего не давит психологически. Я начинаю вырубаться с улыбкой на губах. И когда сны уже проникают в меня, чувствую, как Сэм ложится ко мне.
— Эй! — возмущенно отпихиваю его руки. — Нет, Решетов. Уходи!
— Чч… не буянь, спи.
— Кыш отсюда! — сонно возмущаюсь я. — Наглец…
— Не мешай спать, а… — горячо и медленно дышит мне в волосы, убаюкивая меня.
Меня так сильно рубит, что нет сил на скандалы.
— Не смей меня трогать… — бубню я в его руках стараясь не отрубиться. — Ты не мой парень, ясно?
Что-то недовольно ворчит, сгребая меня поудобнее. Равномерное сопение мне в ухо.
Нет, ну не гад?…
С этой мыслью меня и отключает.
Семён
— Сёма! — не свет ни заря будит меня шёпотом Вера. — А ну-ка кыш отсюда! Это что такое?!
Рассерженно упирает руки в бока.
Ооо! Ну как тебя сюда занесло, а?
— Вер… да мы спим просто, — сонно бормочу я в волосы Аси.
— Немедленно — в свою комнату.
— Еще часик… — клянчу я.
— Семён, — еще строже.
— М? — приоткрывает глаза Ася.
— Спи… — шепчу ей, выбираясь из-под одеяла.
Послушно ухожу за Верой. Смысл спорить? Всё равно вернусь сейчас обратно.
— Это что такое было?! — стреляет глазами на комнату Аси.
— Ты же сама убеждала меня быть более дружелюбным, нет?
— Ты мне это прекрати, Сёма. Она тебе сестра, а не подружка.
Закатываю глаза.
— Да чего такого-то? Мы спали!
— Больше так не делай.
— Ладно… — потягиваюсь я, смываясь в свою комнату.
Демонстративно запираю дверь. И по балкону возвращаюсь к окнам Аси. Солнце ещё не взошло. Тихо забираюсь обратно в комнату.
— Я вернулся, — стискиваю ее, кайфуя от теплого пряного запаха и ощущения её податливости.
Но тут же застывает.
— Сэм…
— М? — прижимаюсь губами к изгибу шеи.
— Мне нужно… в душ.
— Пойдём вместе? — глажу губами ушко.
От этой мысли просыпаюсь окончательно и бесповоротно. Волна утренних гормонов вынуждает мышцы сокращаться от всех горячих картинок, что могли бы сейчас у нас случиться.
— Ты что?.. — уворачивается. — Нет!
— Окей, — не настаиваю я. — Полежи со мной ещё немного.
Выкручивается, вставая рядом на колени. Мне хочется дотянуться губами до ее фигуристых бедер.
— Семён, я не знаю как так вышло. Но больше не надо!
Подтягивает одеяло до самого подбородка, словно пытаясь скрыть наготу.
— Ты в футболке, — тяну одеяло вниз, выдергивая из ее рук.
Обнимает себя крест-накрест.
— Устинова, прекрати, — переворачиваюсь на бок, опираясь на локоть. — Я же тебя даже пальцем не тронул, чего ты?
Пятится дальше.
— Я вот это всё… — обводит пальцем меня на кровати. — Не хочу!
— Ася… чего — это-то?
— Душ… кровать делить… и вообще! Ты не мой парень. Не надо со мной хозяйничать Сэм. Мы просто… сводные!
Растерянно взлохмачивает волосы.
Пытливо смотрю на неё. В чем проблема? Ты же сама сказала, что нравлюсь. Встаю рядом с ней так же, на колени.
— Из-за ставки?
Взмахнув руками в поиске равновесия отклоняется назад.
— Решетов… — мучительно и раздраженно. — Ну что ты в меня голым торсом тычешь?
— Ты бесишься, потому что тебе это нравится или потому что неприятно? — нависаю над ней, наблюдая, как быстро бьётся ее венка на шее.
Резко отклоняется ещё сильнее. И не удержавшись падает так на спину, на поджатые ноги
— Классная растяжка… — любуюсь на выраженные в этой позе трицепсы бедра.
Обвожу мышцу над коленкой пальцем.
— Оу! — подрывается обратно, влета в мои объятия.
Убираю упавшие на лицо волосы.
— Всё, уходи, Семён.
— Кофе хочешь? — улыбаюсь ей.
Хныкает, тяжко вздыхая.
— Ты как танк!
Я танк, да, если чего-то по-настоящему хочу.
— Минут через двадцать выходи на балкон, попьём кофе. Ну… как сводные, — прищуриваюсь я.
Вся прислуга ещё спит. И я сам варю кофе, обшаривая шкафы, на предмет чего-нибудь сладкого.
Коробка чокопаев…
Выкладываю их пирамидкой на стеклянное блюдо и засовываю в микроволновку. Зефир раздувается и по нему течет жидкий шоколад. Обожал это в детстве! Поливаю сверху ореховыми топингами.
Ставлю блюдо на поднос вместе с кофе и несу наверх. Ставлю все на балконе на стол.
Через пару минут выплывает Ася в большом ей халате.
Настороженно садится рядом со мной в ротанговое кресло, с подозрением разглядывая мой импровизированный горячий чоко-торт.
Пришла…
Отламываю ложкой кусочек. Горячий зефир тянется.
— Открывай рот, Устинова, — подношу к ней ложку.
— Что это за гадость?
Я слегка перегрел и первоначальная форма чокопаев не улавливается.
— Быстро! Это вкусно, отвечаю.
Морщась облизывает ложку. Двигаю к ней кофе.
— Мм! — жуёт. — И правда…
— Давай, пока не остыло.
Щурясь от удовольствия, мы едим торт и пьём кофе. Ну, улыбайся, давай, Устинова! А то мне уже страшно.
Протягивая руку, срывает с кроны яблони яблочко.
— Можно? — запоздало взмахивает им, вдруг засомневавшись.
— Ася… — цокаю я.
Что за вопрос вообще?
На столе вибрирует ее телефон. Опускаю взгляд. На экран всплывает смс. Рафаэль.
— Вы переписываетесь? — беру его в руки. — Агния!…
— Отдай.
Стою, читаю его смску.
— Сэм! — отбирает. — Не смей так делать!
Губы испачканы в шоколаде. В порыве ревности ловлю её, прижимаясь к губам. В груди жжет и колотится. Ася мычит мне в губы, пытаясь вырваться.
— Я знаю про твою ставку… — шепчу я.
Снова прижимаюсь губами. И между поцелуями шепчу:
— Забей на это! Пусть все нахрен идут.
Не отвечая на поцелуй, отрицательно мычит.
— Окей… мы никому не скажем, что мы вместе, Ася.
— Нет! — отлетает от меня. — Мы не вместе, Семён.
— Почему? — непонимающе смотрю на неё. — Спор тебе принципиален? Деньги нужны?
— Не поэтому, Сэм, — опускает взгляд. — Я вам всем не доверяю. Играйте в свои игры. Но без меня.
— Я не играю!
— А я встречаться ни с кем не буду, — перебивает она. — Как Рита. Точка!
— Мм. Ясно.
Отпускаю её, плавая в неожиданно болезненной пустоте.
— Спасибо за завтрак… — опускает она взгляд. — Было очень вкусно.
— Иди к черту со своей вежливостью, а! — срывает меня.
Обиженно вспыхивает.
— Ну, собственно, вот! — разводит она демонстративно руками.
— Что — вот?
— Очень быстро меняется твоё настроение, чтобы рассчитывать на…
— Так! Независимо от того как меняется моё настроение, на меня можно рассчитывать, поняла?
Перехватываю её за полы халата, бережно, но уверенно притягиваю к себе. Тяну вверх за грудки.
Бесит, дурочка!
— Эй!
— Ты вся в шоколаде.
Облизываю с губы, со скулы и с челюсти.
— Ну, Решетов! — беспомощно. — Я ж сказала…
— А я по-братски, — язвительно фыркаю я
Напоследок демонстративно целую в нос.
— Могу я свою сестру любить?… — срывается у меня голос на слове, которое ещё месяц назад вызывало лютую изжогу, — по-братски.
И фраза выходит как будто с издёвкой. Но я не хотел. Просто так вышло, словно пытаешься выставить броню, боясь, что, открывшись, получишь в ответ что-то ранящее. Но мне сложно произнести эту откровенную вещь даже и так, в формате игры слов. И одновременно очень хочется произнести. Моё лицо полыхает не меньше Асиного, судя по ощущениям.
Ты услышала, что я хотел сказать?
Ася, переливаясь алым, снова смущённо прячет взгляд. Впрочем, как и я.
Корявые у тебя признания, Решетов. Черт, ну не умею я пока говорить таких слов! Отвожу от неё взгляд.
Костя уже вовсю шустрит у машины.
— Иди, собирайся. Пора ехать в школу, Ася.