Глава 13
Ася
Место рядом с Ритой свободно. Я хотела бы сесть с ней, но там в последнее время всегда сидит Сэм. И я не решаюсь. Прохожу мимо, Рита поднимает руку, я молча даю ей пять.
С утра мы ещё не виделись.
— Привет, — подмигивает мне Макс.
— Привет.
— Смотри-ка ты — прижилась, — язвит Марика.
Бросаю рюкзак на стул своей последней парты. Через одну от них.
— Говорят плесень везде растёт, — ухмыляется сидящая рядом с ней Тина, оглядываясь на меня.
В груди опять взрывается негодованием от их оскорблений.
— Что, Ким, подружку нашла, чтобы на её фоне симпатичнее казаться? — Марика.
Рита, не поднимая взгляда от телефона, лениво показывает им фак.
— Тут ещё вопрос — кто на фоне кого более ущербный… — Тина.
Достаю из угла за шторой валиковую швабру, которая всегда стоит здесь. И приставляю к столу Тины с Марикой.
— С вас тут желчи натекло… подотрите, а то воняет на весь класс.
— Ты чего сказала? — поднимается Тина, перехватывая швабру и угрожающе замахиваясь.
— Э! Брейк! — встаёт Макс.
Рита толкает ногой соседний стул, он выкатывается между мной и Тиной. Охнув, делаю шаг назад, когда Тина пытается стукнуть меня шваброй через стул.
Изо рта Тины начинает литься дерьмо, которое ей свойственно, когда рядом нет мальчиков. Но тут видимо понесло при всех.
— Ну все! — фыркаю я брезгливо. — Канализацию прорвало!
Мои пальцы трясутся от негативных эмоций и адреналина. Но мне уже и в половину не так страшно, как в самом начале. Я чувствую за своей спиной поддержку — Рита, Саша, Сэм и даже Макс.
— Макс, окно открой, — ухмыляется Рита. — Задохнемся. Таюрская пробила дно!
— Таюрская штраф.
Мы все поворачиваемся. Наша пожилая преподавательница-немка, Марта Альбертовна, стоит в дверях вместе с Сэмом и Сашей.
— И прямо сейчас, Вы, Кристина, идёте к своему куратору, — чеканит она, оскорбленно задирая подбородок. — Я буду настаивать на изоляторе.
Пока Тина спорит, парни проходят по рядам, здороваясь с одноклассниками.
Саша — к Рите, а Сэм идет ко мне. А моё сердце и так в истерике от случившегося. По пути он забирает у Таюрской швабру и водружает ее на место. Все поворачиваются, следя за тем, как он садится рядом со мной.
— Ну что Сэмчик, — разворачивается одноклассник, сидящий передо мной. — Ты — красавчик, м?
Стреляет в меня взглядом. Я чувствую, что мои щеки горят так, что сейчас вспыхнул косы.
— К чему вопрос? — небрежно откидывается Решетов.
— Ну вы… вместе? — дергает бровями.
Теперь вопрос обращён скорее ко мне.
— Мы… — цежу я нервно.
— …Сводные, — поспешно добавляет Сэм. — Брат и сестра. Ещё какие-то вопросы у тебя, Шкварин?
— Ну… сводные же не родные… — скабрезно.
— И чо? — агрессивно оскаливается Сэм.
Цокнув, Шкварин отворачивается.
Семён на мгновение успокаивающе сжимает мою кисть, лежащую на столе.
— Зачем ты сел сюда?? — шепчу ему жалобно.
— Потому что я хочу сидеть здесь.
Пока преподаватель рассказывает нам что-то на немецком. Я, включив на телефоне приложение с переводчиком, быстро себе записываю в тетрадь незнакомые слова с экрана.
Практически все остальные понимают на слух.
— Ась…
— Ч… — хмурюсь я.
И так через слово понимаю.
— Устинова… — еще через десять минут.
— Тихо.
Поджав губы, недовольно сопит.
В конце урока нам выдают тесты. Удрученно смотрю, не понимая половины вопросов. Сэм раздраженно поставляет мне быстро в тесте галочки.
— Ася, слушай, сейчас меня вызовут в администрацию, потом, возможно, тебя.
— Зачем? — испуганно сглатываю я.
— Бункер… Все отрицай, говори — спала, тебя не приглашали, ты не в курсе. Тупи, ясно?
— Угу.
— Не сдавай никого.
Мы отдаем тесты.
— Семён, — смотрит на экран своего телефона Марта Альбертовна. — В административный…
— Сёма… — неожиданно вырывается у меня мягкий вариант его имени. Мне страшно за него.
— Прорвёмся, — слегка дергает меня за косу, пожимая плечами. — Максимум — изолятор.
Какой-то нескончаемый экшен! Вздыхаю тяжело. Я же не умею врать!
В коридоре административного корпуса стоим вместе с Ритой.
— Не признавайся! — шепчет мне одними губами. — Мы спали.
— Решетова долго нет, — волнуюсь я.
— Думаешь там до сих пор.
Пожимаю плечами.
Но из кабинета психолога выходит ни Сэм, а Тина. Замирает в дверях. Стрельнув в нас презрительным взглядом, задирает высокомерно подбородок.
— Тина, — слышим мы из кабинета, — Устинову пригласи.
— Я не швейцар!
Стучать каблуками демонстративно идёт мимо нас. Ну, ладно, я не гордая, мне приглашение необязательно. Сама зайду. Бросив жалобный взгляд на Риту, захожу в кабинет.
— Добрый день.
— Присядь, Агния. Не хочешь рассказать сама? — строго смотрит на меня Алла.
В кабинете ещё наш психолог. Сидя у окна пишет что-то в свой блокнот, не поднимая на меня глаз.
— Я не понимаю.
— Ты не понимаешь, почему тебя вызвали?
— Это — понимаю. Утром в воскресенье говорили про бункер. Все обсуждают… Я не понимаю, почему именно меня.
Алла переглядывается с психологом.
— Потому что ты была там.
Сэм велел тупить, и я стараюсь во всю.
— Так все там были… на собрании.
— Я про бункер.
— Нет. Там не была.
— Тебя не было ночью в комнате.
Краска тут же бросается мне в лицо, я чувствую это по тому, как оно горит.
— Я была… Я спала.
— Агния, мы знаем, что тебя не было.
— Я спала. Вы ошиблись.
— Агния… У нас есть свидетель, что ты отсутствовала в комнате.
— Кто это сказал?
И до меня доходит кто мог это сказать. Тина! Наверняка, захотела избежать изолятора за то что шваброй на меня махала! Вот и сдала меня. Ну и еще из мести, конечно, за Семёна.
— Вашему свидетелю, наверное, приснилось. Рита Ким спит рядом со мной. Спросите у неё.
— Риты не было тоже.
Гадина какая! И Риту сдала. А Рите надо перед соревнованиями тренироваться, какой ей изолятор и отработки? Надо как-то спасать ситуацию.
— Ты испортишь себе "карму" в школе, Агния. Тебе, как новенькой, грозит минимальное наказание. Мы ищем организаторов. И это явно не ты.
Ну как можно закладывать тех, с кем ты в связке, а, Таюрская? Ты же там тоже была! И Марика — подружка твоя драгоценная. И Гала! Ну зачем? Даже если ты не отхватишь, то они-то уж сто процентов, когда все начнут "давать показания". О чем ты думаешь? Что все про тебя промолчат дружно?
От злости на Тину я закипаю.
— Ася, кто был там еще?
— Ладно… я скажу.
Оживлённо и с вниманием меняют позы.
— Меня позвала туда сама Тина. Сказала: вечеринка только для "самых-самых". Но если я буду… ей прислуживать, то она меня возьмёт, — гневно прищуриваюсь я. — Я отказалась, мы поссорились. И она отменила приглашение. Мы с Ритой уснули рано, я не видела — уходила ли куда-то Тина или нет. Но у вас же есть камера в коридоре, можно посмотреть. А про Риту она так сказала, потому что Ким меня поддержала. Ну сами посудите, кто нас туда пригласит еще? Мы же с Ким не золотые, а "пролетариат". Вы же всё знаете, как тут устроено.
— То есть Тина вас отговорила? — Алла спохватывается, произнося ее имя и замолкает на полуострове. Психолог бросает на неё недовольный взгляд.
— Еще что-то хочешь сообщить? Может, еще имена.
— Больше ничего не знаю. А про то, что она шваброй на меня махала, вы уже в курсе, наверное.
— Да, — пишет что-то в блокнот психолог. — Мы в курсе. И примем меры. Иди, Агния. Пригласи Ким.
Поверили или нет?
Выползая на трясущихся ногах, прикрываю за собой дверь. В коридоре уже несколько человек.
На мгновение притягиваю к себе Риту. Шепчу ей в ухо пару слов, чтобы она поняла, что говорить.
Она уходит в кабинет. Я сижу на скамье, жду её.
— Валерия Павловна! — подзывает директриса нашего медика. — На след неделе у нас новенькая будет…
Она понижает голос, отводит ее за угол. Я на автомате прислушиваюсь.
— Там особые условия обучения по состоянию здоровья.
— Инвалид?
— Толком не поняла, жду документы. Вечером перешлю Вам. Посмотрите, сможем ли мы ей условия необходимые обеспечить или нет. Если да, то куда селить будем?
— Какой класс?
— Старший.
— Места два. Либо в комнату Таюрской, у них кровать свободная.
Таюрская у нас староста в комнате.
— Либо в комнату Нагиевой.
Нагиева — это Гала.
Новенькая… Если не золотая, то лучше к нам, конечно. Еще и со здоровьем что-то. Не надо ей к Нагиевой! Изведут же.
— В общем, ждите личное дело. Яна Албанцева.
— А чья девочка? — шепчутся они.
— Оо… Это попросили не упоминать. Но школа заинтересована, — многозначительно.
— Ясно… ясно… поняла! — заговорщицки.
— Устинова, — проходит мимо меня наш инструктор по верховой езде. — Я не понял, почему ты еще здесь?
Смотрит на часы.
У меня же сегодня отработка.
— Ой… я опоздала?
Подскакиваю.
— Я как раз бегу!
— На каблуках бежишь? — критически оглядывается меня. — Переодевайся и на конюшню.
В общежитии, в комнате опять встречаюсь с Тиной. Мы так громко молчим друг на друга, что сейчас повылетают стекла. Воздух словно густеет от негатива.
Разве можно так жить? Как ей самой приятно?
Переодеваюсь в спортивный костюм, собираю волосы.
— Тина, — разворачиваюсь я, неожиданно для себя. — В комнате у Марики с Галой, говорят, есть место. А к нам скоро заселят еще одну новенькую. Тебе у подружек будет лучше.
— Что?? — куксится она надменно.
— Тебе здесь теперь будет очень некомфортно жить, — без задней мысли предлагаю я, но ее глаза начинают вылазить из орбит от возмущения: — У тебя же папа влиятельный. Пусть повлияет и переселись.
— Чего?! — открывает она шокированно рот.
Выхожу за дверь.
Я не так что-то сказала?
— Она не твоя собственность, Решетов. И не ты будешь решать с кем ей общаться, — слышу я негромко спорящих в конюшне Сэма и Рафаэля.
— Буду. И она — моя.
Нет, какой самоуверенный!
— И я тебе сказал: держись от неё подальше, — продолжает он
— Нет, Решетов, это так не работает. Я буду держаться поближе. Мне нравится Ася…
— Да ладно! — скептически.
— Ха. Это проекция, Решетов? Ты не веришь, что она нравится мне, потому что она, по-твоему мнению, не может понравиться в принципе? Тебе, в частности. И чего ради ты суету наводишь? Через Кислицына удвоил ставку?
— Ты свои "проекции" в уши девочкам лей, Дагер. На мне не сработает. Мне вообще, если честно, побоку нравится ли она тебе. И как ты видишь мои мотивы мне тоже плевать. Ты так заигрался, что не можешь поверить в реальность.
— Бред… Игра — это от скуки. Был бы достойный реал, я бы и не играл. Да ты и сам от скуки делал ставки, так что не надо мне морали читать.
— Делал…
— И видео смотрел, не обламывался, да?
Видео… Я догадываюсь какое видео. С доказательствами выигрыша. Фу на вас обоих!
— Честно? Обламывался, — признается Сэм. — Противная хрень. Но, наверное, мелкий был, любопытство побеждало. Но это больше не любопытно. Вырос…
— Ой, ладно, — пренебрежительно. — Надолго ли тебя в этом болоте хватит? Не верю я, короче, в нимбы.
— Это правильно. Главное, своим не маши перед Устиновой. А то собью ненароком.
— Да пф… Тебе Устинова уже через пару недель будет неинтересна, а ты ей. У вас с ней ничего общего. Таюрская твой коленкор.
— А с тобой у неё дохрена общего, да? — саркастически. — Твой коленкор даже не Таюрская, Раф. А весь набор дешевок, желающих повысить свой статус за счет золотого мальчика. Это твой уровень и твоя игра. Вернись в свой чат и отвали от Агнии.
— Это прошлое. Я тоже, знаешь ли, повзрослел и интересы мои поменялись.
— Но чат будет жить дальше, даже без тебя.
— Это — да. Дагер съехал, а дело Дагера живет. Как-то так… Вошел в историю школы, — с недоброй усмешкой. — Но что ж теперь, мне девчонка понравиться не может?
— Мало тебе Ритка всекла.
— Признайся: с твоей подачи? — усмехается Раф. — А ведь когда-то мы дружили, Сэм…
— Мда. Дружили…
— Чего встала на дороге? — агрессивно и очень близко, практически в ухо.
Кабанчик! Ускоряясь, испуганно залетаю в конюшню.
Тоже отрабатывает здесь?
Вразвалочку, вальяжно проходит мимо меня внутрь. Таких лучше к лошадям не подпускать! Провожаю его недовольным взглядом. Осматриваю конюшню.
Решетов с Дагером валяются в стоге сена с разных сторон.
Хороши работники!
Заметив меня, оба присаживаются. Сэм смахивает соломинку со светлой взлохмаченной шевелюры. Хочется расчесать и уложить ее пальцами. Но, нет уж!
— Вы, оба, — упираю я руки в бока. — Прежде, чем делить шкуру бессмертного медведя, коней бы лучше напоили.
— Бессмертного? — поднимает бровь Раф.
— Оба — оставьте меня в покое. Ни с тобой, Рафаэль, ни с тобой, Семён, я не буду. Из принципа не буду. Вы мне оба неприятны.
И от обиды на них зачем-то в порыве добавляю:
— Мне вообще другой парень понравился. Всё!
Встречаюсь с ревнивым взглядом Семёна. Его ноздри подрагивают от резкого вдоха.
— Кто?
— Не твоё дело.
— Все равно же узнаю. Не жалко тебе пацана? — оскаливается на меня с агрессивной улыбкой.
— Агния нас дразнит, — прищуривается Раф.
— Думаешь, настолько неотразим, что девушка не может предпочесть другого? — вздёргиваю я подбородок.
— Зависит от меры моей заинтересованности, — чуть надменно.
— Хорошая попытка сохранить лицо, Рафаэль, — недовольно морщусь я. — Но я видела твоё лицо "без макияжа". У Решетова "без макияжа" будет посимпатичней.
Перевожу взгляд на злого Семёна.
— Но не на столько, чтобы я им очаровалась. Вы оба — не моё. Мне нравится другой.
Поднимаю шланг, включаю воду, слепо направляю шланг в пластиковое корыто. Напор слишком сильный, я чувствую, как намокает от брызг моя одежда. Но заторможенно продолжаю лить воду.
Внутри отчего-то страх от сказанного мной. Я прислушиваюсь к себе, пытаясь понять почему. И очень быстро нахожу ответ. Мне страшно, что Сэм поверит и откажется от меня!
Совсем уже ты, Агния? Ну что же делать, если он мне не безразличен?!
Сердце моё быстро и тревожно колотится.
Резко отворачиваюсь от парней, чтобы по моему лицу не считали мои неподходящие чувства. И случайно обливаю из шланга кроссовки неожиданно возникшего кабанчика, открывающего загон.
— Э… ты чо, ущербная?
Вырывает из моей руки наконечник, толкая меня в плечо.
Зацепившись о свернутый в ногах шланг лечу на пол.
— Ася! — подрываются парни.
Падая, вижу, как струя воды из шланга, бьёт по мордам лошадей.
Ржание, топот…
Я больно бьюсь о бетонный пол, отбивая копчик и локоть. В глазах искры!
Испуганные лошади вырываются из загона в небольшое пространство конюшни. Одна встаёт надо мной на дыбы.
Вскрикнув, я сжимаюсь на полу. Копыта бьют в пол очень близко! Вторая, разворачиваясь, сбивает подбежавшего Рафаэля. Сэм оттягивает меня в сторону, прямо по полу из-под копыт нервно гарцующей кобылы. Я чувствую, как через ткань сдираю бедро об бетонный пол.
— Пошла вон! — лупит кабанчик по крупу прижавшей его к стене лошади.
Она взбрыкивает и, метнувшись в сторону, сбивает с ног Сэма!
Подбегаю к воротам раскрывая их настежь. Лошади выбегают на улицу. Я испуганно оглядываю парней. Держась за плечо, морщась, встаёт Раф, а Сэм — нет…
— Семён! — подлетаю я к нему. — Сэм…
Пошлепываю по щекам.
— Сёма…
Веду пальцами по волосам. И там, где его голова прижимается к полу липко и горячо. В ужасе поднимаю пальцы к глазам. Кровь!
— Раф! — показываю ему.
— Решетов? — садится на колени рядом со мной Рафаэль. — Дружище, ты чего?
Но Сэм не приходит в себя. Хватаю его за грудки, чтобы встряхнуть.
Почему он не открывает глаза?!
— Ася, не трогай, — убирает от него мои руки Раф. — Звони Алле, а я — в скорую!
Мы с Верой сидим в больнице, напротив палаты интенсивной терапии.
Я слышу, как она на громкой говорит с отцом Семёна.
— Насколько всё серьёзно? — уточняет он. — Стоит ли нам прерывать отпуск? Или это очередная попытка Семёна привлечь внимание и разрушить мои планы?
— Решайте сами, Павел Андреевич, — безэмоционально отвечает Вера. — Я не врач, не могу сказать насколько серьёзно. В реанимации, без сознания. Черепно-мозговая. Нам сказали, что прогноз неплохой. Телефон лечащего врача сброшу смской.
— Спасибо, Вера.
Обессиленно ложусь головой к ней на колени.
— Мой папа бы никогда не задал такого вопроса.
— Его мама тоже не задала бы такого вопроса, — вздыхает Вера. — Но что ж теперь делать? Мы имеем то, что имеем.
Гладит меня по волосам.
— А что с мамой Семёна?
— Катерина… Не смогла принять смерти дочери. И застряла во времени, когда та была еще жива. А Сёма взрослел, менялся, она перестала узнавать его. И всё ожидает, что увидит маленького мальчика. Он очень переживает. И надеется, что когда-нибудь она сможет принять его взрослого.
— Ужасно… А как её лечат?
— Я не знаю, Ася. Нам, прислуге, не положено такие вопросы задавать. Но лечение, судя по всему, результата не даёт.
— Это так эгоистично…
— Что именно?
— Из-за смерти одного ребенка, отказаться от другого. Он же не виноват, что сестра умерла. Ему тоже нужна мама. Родители не имеют права сходить с ума от горя, если у них остались еще дети. Это предательство.
— Может, ты и права.
Мне пишут ребята из школы. Макс, Рита, Саша… даже Рафаэль. Все волнуются. Тренер позвонил.
А что я им скажу? Мы тут уже часа три.
— Надо ехать, Агния. Как только Сэм придёт в себя нам позвонят. Я тебе тут же сообщу, обещаю.
— Он же придёт?
Вера вздыхает.
— Будем надеяться. Кости черепа целы. Врач сказал, что ему поставили какой-то седатив, чтобы нормализовать давление и избежать кровотечений. И он просто спит.
— Вы поезжайте, а я еще посижу.
Вера не спорит.
— Наберёшь Костю, он подъедет, увезет тебя в школу.
В желудке урчит. Рядом стоит аппарат с кофе и шоколадками. Но в карманах у меня пусто.
Поглядываю на часы. Врачи иногда заходят в палату Сэма. Я заглядываю к нему через стеклянную дверь.
Ну, давай же, открой глаза, чтобы была спокойна. Я поговорю с тобой минуту. Мне так страшно, что он может не проснуться! Удивительно, но за этот неполный месяц Сэм стал самым родным для меня человеком, несмотря на то, что между нами было совсем не сладко.
И когда он в очередной раз остается один, решаюсь тихо прокрасться внутрь. Пока дежурная медсестра в коридоре отвлекается на что-то, я захожу.
— Сёма…
Кладу руку на его прохладный лоб. Чуть заметно вздрагивает.
— Семён, открой глаза, пожалуйста. Мне очень страшно.
Погладив, прижимаюсь губами ко лбу, сжимаю его пальцы.
— Мама… — шепчет он чуть слышно.
Всё переворачивается внутри. Конечно, ему нужна мама сейчас! Сказала бы я сейчас его маме…
Сердито меряю шагами палату.
А может и надо сказать! Никто же кроме меня не скажет.
Еще раз глажу Сэма по голове. В порыве нежности целую его в скулу, краешек губ.
— Выздоравливай! Я приеду скоро.
Не могу решиться выйти из палаты и уехать. Он придёт в себя, а никого близкого рядом нет. Это ужасно просто. Я бы умерла от пустоты в тот же момент. И я бы осталась, конечно, хоть до утра. Но у меня важное дело.
Оглядываю палату. На подоконнике карта с анамнезом и рядом гелевая ручка. Забираю ее. Где написать послание?
Переворачиваю его руку запястьем вверх и пишу на предплечье.
"Я скоро приеду. Слушайся врачей и не своевольничай. Ася."
Перечитываю. Суховато получилось.
Ай, ладно… Не скупись на чувства, Агния. С тебя не убудет, а ему надо сейчас.
Дорисовываю в самом конце маленькое сердечко.
Теперь хорошо.
Решительно ухожу, вызывая по телефону водителя. Попробую прорваться в больницу к Катерине!