Глава 6
Ася
Как под гипнозом, я, глядя на его окровавленные руки иду следом за ним и Верой. На кухню. Останавливаюсь в дверях.
Он садится в четверть оборота ко мне. Вижу, как подрагивают его широкие плечи.
Вера молча достаёт аптечку.
Обняв себя, с ужасом продолжаю смотреть на его руки. И, словно во сне, сквозь шум в ушах, слушаю их разговор и ничего не понимаю.
— Сёма…
— Не говори ничего, Вера, будь добра.
— Семён, ты же уже взрослый парень. Так проблемы не решаются.
— А как они решаются?!
— Как-то иначе. Теперь тебе придется объяснять свои порезы школьному куратору. Она будет звонить мне. Твой отец не отвечает на её вызовы…
Тяжёлые бордовые капли падают на мраморную столешницу. Их много…
— Вер… ну пусть там… аквариум разбился, например. Тем более, практически правда.
— Ты хочешь чтобы я врала?
— А ты хочешь, чтобы меня насильно заставили посещать психолога?
— Да. Я хочу, чтобы с тобой поработал хороший психолог. Я думаю, это может помочь.
— Чему помочь?
— Помочь тебе… принять ситуацию.
— Я не хочу ее принимать. Не хочу! Что тут не понятного? Вот ты хочешь, чтобы тебе ампутировали ногу?
— Нет, конечно.
Капли на столе превращаются в лужицу. Я вижу как расходятся края его кожи, и разрез наполняется густой алой жидкостью.
— А ты сходи к хорошему психологу! Пусть он с тобой поработает. Вдруг у него получится тебя убедить принять ампутацию!
— Это немного разные вещи.
— В чем?
— Моя "нога" меня не мучает.
— А моя "нога" может быть вылечена! И будет! Как только я получу возможность влиять на её лечение! Поэтому я буду терпеть.
Вера заливает его руки из какого-то баллона. Кровь смешивается с белой пеной. Моя голова кружится.
— Мне кажется вот этот стоит зашить. Давай вызовем врача?
— Ой… — фыркает Сэм.
Переводит на меня взгляд. Заметив, вздрагивает.
— Что-то интересное?! — оскаливается он агрессивно.
Чувствую, как кухня начинает кружиться вокруг меня, и свет становится ярким, заливая все вокруг.
— Ася… Ася! — тревожный голос Веры звучит гулко.
Замечаю, как Семён срывается с места и… все гаснет.
И тут же прихожу в себя, оказываясь — о боги — на полу в руках у Решетова!
— Асенька… — шлепает меня по щекам Вера.
Зажмуриваюсь. Пусть это будет сон!
Но когда открываю глаза, Решетов никуда не исчезает. Его голубые глаза испуганно ловят мой взгляд.
— Ася, ты боишься крови? — хмурится Вера.
Киваю. Может и не крови самой по себе, а крови смешанной с агрессией.
— А зачем ты смотрела?
— Я не знаю… — шепчу я. — Я испугалась…
— Устинова, ну что ты такая ущербная, а? — вздыхает Сэм. — Это же просто царапины.
— Ты испачкал ей пижаму, Семён. Отпусти… Дай, говорю! Сядь за стол!
Они помогают мне подняться на ноги.
Отвернув от стола один из стульев, Вера усаживает меня. Вкладывает в руки стакан воды.
Слышу как рвутся бинты и шипит иногда Семён.
— Я пойду… — встаю я со стула.
За дверью меня снова немножко кружит, и я ложусь спиной на стену. Нечаянно подслушиваю их разговор.
— Я тобой горжусь, Сёма, — в голосе Веры слышно улыбку.
— Чего это? — подозрительно.
— Несмотря на вздорный характер и инфантильные выходки, рефлексы у тебя как у настоящего мужчины.
— Вера… — раздраженно. — Это спонтанно вышло.
— Я об этом же.
— Я из-за нее коленку о плитку разбил вообще, когда ловил.
— Это не из-за нее, а из-за того, что ты всё-таки мужчина. И её голова, благодаря тебе, об эту плитку не разбилась.
— Ей бы не помешало немного треснуться об что-нибудь головой!
— Это ты из вредности. Все, иди проконтролируй, чтобы она нормально дошла до комнаты. Вчера не поужинала, вот и плохо стало. Сейчас завтрак ей принесу… Иди!
— Не хочу.
— А вдруг Ася упадёт на лестнице?
Недослушивая поспешно сбегаю, хватаясь за перила и делаю несколько быстрых шагов наверх. В глазах темнеет.
Но нет уж!
Делаю вдох поглубже и наощупь продолжаю уверенно переставлять по ступенькам ноги.
Не нужна мне его помощь!
В ушах шумит…
Но не поймав верхней ступеньки ногой, покачнувшись, хватаюсь двумя руками за перила.
Тут же чувствую, как он ловит меня под локоть, удерживая ровнее.
Молча конвоирует меня до комнаты. Открывает дверь.
— Умудрись не загреметь.
— Пусти… — выдергиваю недовольно руку. — Лечи свою коленку.
— Истеричка.
— Псих…
"Нейропсихиатрическая клиника доктора Храпова", читаю я вывеску, написанную мелкими буквами на открытых кованых воротах.
За ними скверик и двухэтажное здание. Вера попросила меня подождать в машине, а сама ушла туда с Семёном. Меня немного нервирует это место. Зачем они там?
Скучая, листаю зарубежную литературу, которая есть в программе прошлого года.
" Отверженные" Гюго. Вздыхаю. Хочу начать читать это. Как раз в настроение. Погружаюсь в текст… Каждый раз, когда ворота открывают для очередной машины, я поднимаю глаза с любопытством заглядывая внутрь.
Что за клиника такая? Любопытство гложет.
Закрываю страницу с книгой и гуглю.
"Точная диагностика. Эффективное лечение. Хорошие условия проживания. Анонимно."
Захожу в отзывы.
"Лечение наркозависимости любой…"
Боковым зрением ловлю движение. Семен возвращается один. Быстренько закрываю страницу. Молча садится обратно, на переднее сиденье. Отворачивается к окну.
— А где Вера?
Игнорирует.
Отворачиваюсь тоже к окну.
Минут через десять, Вера возвращается. В машине звенящая тишина, мы молча едем дальше, в город. Вижу, как Вера пару раз украдкой поддерживающе сжимает кисть Семёна. Отвожу глаза. С любопытством разглядываю улицы, дома, витрины…
Внутри мне тяжело. Денег у меня нет совсем. И я ощущаю себя без почвы под ногами. Раньше деньги мне давал папа. А когда его не стало, я словно осталась совсем беззащитной в этом плане. Я даже не могу оплатить свой обед в кафешке. Это так унизительно… Мне скоро восемнадцать. А я до сих пор совершенно не представляю как буду жить и откуда брать деньги. Профессии никакой у меня нет. Где я буду работать, на что жить, когда поступлю в университет. Стипендии же не хватит…
От этого внутри дыра, которая выкачивает энергию с каждым днём все сильнее и сильнее.
Я бездомная. Нищая. И сейчас меня будут одевать на деньги человека, который меня презирает!
Вера паркуется у бутика с чёрными витринами.
— Пойдёмте.
Семён выходит первый. И я вижу, что рефлекторно дергается к моей двери, чтобы открыть. Притормаживает неуверенно зависшую у ручки руку.
Иди к черту…
Сама открываю дверь, не позволяя ему дозреть и сделать это.
Рассерженно давлю на неё, оттесняя его в сторону.
— Устинова… — морщится. — Дождись пока тебе откроют дверь. Ты же не из деревни вроде.
— Кто откроет-то? Некому здесь открывать, — не глядя на него, прохожу мимо.
Сзади громко хлопает дверца.
— Семён! — возмущенно вскрикивает Вера. — Это моя машина!
— Извини…
" Black & White". Двери разъезжаются передо мной. Неуверенно торможу на входе.
— Смелее… — кладёт мне между лопаток руку Вера.
Я захожу внутрь. В бутике — роскошь! Зеркала… зеркала… И продавщицы такие куколки… Они улыбаются Сэму и крутятся возле него.
Я как ребенок не знаю куда деть руки, и тут же превращаюсь в гадкого убого утёнка в своих простых джинсах и толстовке.
— Вера… — шепчу я. — Можно я в машине подожду?
— Да ты что? Необходимо померить и выбрать то, что подойдёт.
Решетов уходит в мужской зал.
— Мне все равно! Честно! Что купишь в том и пойду. Пожалуйста…
Крепко держа меня за локоть, Вера разворачивает к услужливо ожидающей нас продавщице. Объясняет ей что-то.
Меня уводят в зеркальную кабинку для переодеваний, заваливая ее грудой белых платьев разных вариаций. Ценников на них нет. И это удручает еще сильнее. Я хотела выбрать что-то не очень дорогое.
— У этого верх открыт, нет, — бракую я первое.
— Можно закрыть плечи белой норкой или…
Это наверное очень дорого. Поэтому я отрицательно качаю головой.
Следующее…
— Очень узкий фасон, — морщусь я. — Я не смогу двигаться.
— Вот это должно сесть идеально.
— Здесь разрез до середины бедра… — я не помню ничего про разрез! Можно или нельзя?
— Может это? Грудь, плечи и шея полностью закрыты, зато обнажена спина. И движений не сковывает. Примерьте!
Насчет спины я тоже, к несчастью не в курсе.
Но что-то уже пора примерить. И я, боясь испортить красивую вышивку из жемчуга на горловине, пытаюсь аккуратно влезть в платье.
— Нужно на размер больше. У Вас грудь не войдёт… Вам нужен корсет на тройку, — забирает платье продавщица.
Смущаясь прикрывают грудь, которая у меня и правда… не маленькая.
— Долго там еще? — слышу недовольный голос Сэма за тяжёлыми шторами.
— Присядь… — отвечает ему Вера. — Платье это не рубашка. Это гораздо сложнее.
Девушка приносит мне размер побольше. Помогает надеть.
Еще одна заносит пять коробок туфель. Следующая ворох перчаток…
Растерянно стою, пока меня обувают, одевают как куклу.
Девушка отыскивает перчатки по локоть, на правой тоже жемчужная вышивка.
Как красиво…
— Каблук поустойчивее, пожалуйста! — с мольбой смотрю на девушку.
— Тогда эти…
Какие высокие! Ужас! Чувствую себя как на ходулях. Центр тяжести непривычно смещается. Осанка сама по себе выравнивается.
— Волосы соберём, чтобы линию плеч оценить?
— Давайте, — растерянно пожимаю этой самой линией.
— Спина просто шик! — восхищенно вздыхает одна из них сзади.
— Ну сколько можно?! — слышу недовольный бубнёж Решетова.
Девушки наконец отходят от меня.
Я шокированно рассматриваю себя в зеркало. Это я?!
Мой рот удивлённо приоткрывается.
Пальцы, обтянутые лайкрой, тоньше и длиннее. Я рисую ими в воздухе и рассматриваю, словно меня занесло в тело инопланетянки!
И тело обтянутое белым, на удивление не стало толще, а наоборот постройнело. Перепад между грудью и талией, между талией и бедрами такой выраженный, что я завороженно втягиваю еще сильнее живот, разглядывая себя.
Неожиданно одна из девушек отдергивает в сторону занавеску из штор за моей спиной.
Замираю…
В зеркало вижу, как вздергиваются в удивлении брови Решетова. Приоткрыв рот, не моргая сверлит взглядом мою спину. Взгляд двигается вниз… вверх… опять вниз…
Разворачиваюсь.
Делаю несколько медленных шагов в их сторону. Бедра из-за каблуков непривычно раскачиваются.
Сэм, очнувшись, опускает взгляд в журнал.
— Мне кажется — прекрасно! — улыбается Вера. — Нигде не жмёт?
Разве я чувствую, боже мой?!
Отрицательно кручу головой.
— Сэм, что скажешь? Это или посмотрим и другие?
Снова поднимает взгляд, поджимая губы. На щеках горит румянец.
— Терпимо. Не вижу смысла мерить другие.
Вздыхая, Вера всовывает в его протянутую руку ключи.
— Джентльмен в тебе рыдает, Сёма.
Забирая ключи уходит.
Расстроенно смотрю в зеркало. Терпимо?… Теперь я и сама себе больше не кажусь такой красивой, как в первое мгновение. Снимаю это всё.
Вера расплачивается картой, прихватив со стенда подходящий к луку клатч.
Мы идём на выход.
— Ему понравилось… не расстраивайся, — улыбается Вера.
— Мне всё равно… — вру я.
Вера, улыбаясь качает головой.
— Дети…
Семён
— В смысле — я не могу вернуть их?
— Возврат только с паспортом. И только покупателем. Откуда мы знаем, что Вы их не украли?
— Покупатель — мой отец.
— Вы же могли их взять без его ведома.
— Ясно…
Захлопываю коробку с часами. Ухожу.
Сажусь обратно в машину.
— Не получилось, — смотрит Вера на коробочку в моих руках.
— Не получилось…
— Может, не стоит тогда, Сема это все затевать.
— Я же сказал — деньги будут! Подожди… Я подумаю.
В зеркало заднего вида встречаюсь глазами с Устиновой. Моё лицо опять начинает гореть. Неожиданная она в этом платье… Ну и что? Разве ты уже не признался себе, что она красива? Дальше то что? Да ничего…
Расстроенная. Надо же какая ранимая! Снова раздражаюсь на неё. Что ж с тобой будет, когда тебя Дагер публично натянет?
Мезко от этого. Не хочу я это наблюдать. Кому вообще интересно смотреть на это? Дебильная традиция! И ставка мне моя не интересна. Мне вообще на другое деньги сейчас нужны. На аквариум. Мамин. Она сегодня о нём вспоминала с Верой. Как мы с ней купили черепаху… Она говорила, что эти черепахи очень долго живут и с ней будут еще мои внуки играть.
Со злостью вбиваю кулак торцом в дверь машины. Нет теперь этой черепахи!
— Это моя машина… — терпеливо.
— Извини. Когда-нибудь, я обещаю, куплю тебе нормальную.
— Она нормальная.
Цокаю языком.
— Ну комфортную… что ты придираешься?
Вера взъерошивает мне волосы. Ну чего она при Устиновой? Уворачиваюсь.
Достаю телефон, захожу в чат Золотых. И делаю то, что еще никогда и никто не делал. Может и хотел, но не делал. Потому что не поймут. И есть шанс нарваться на бойкот. Но мне плевать. Мне уже не пятнадцать, чтобы бояться того, что от меня отвернуться одноклассники. Отвернуться и к хренам! Макс не отвернётся точно, и Кислый тоже. И Ритка. Ритка вообще, только поддержит. На остальных плевать я хотел.
Решетов: Я отзывают свою ставку.
Дагер: По правилам игры это невозможно.
Решетов: А я больше не участвую в этой игре. Дешёвая тема… Пикап — для ущербных.
Дагер: Это спорт, Решетов. Как рыбалка.
Решетов: Мой спорт — на ринге, а девки мне и без пикапа дают. А захочу поиграть — на бирже поиграю. По-взрослому.
Дагер: Не вопрос. Но ты давал слово молчать. Слово, как ставку не отзовешь.
Решетов: Я помню. Слово сдержу. Всем — адью!
Выхожу из чата.
Давление правда подскакивает. Потому что это вызов всем, кто там остался. А костяк там нехилый.
Пожалеешь, Решетов? Да нихрена! Как камень с сердца. Еще после Риты хотел сделать это. Но та игра и правда была интересной. Потому что Ритка — боец! Не позволила ему ни разу прикоснуться. И сделала его, пусть и с моей помощью.
Вспоминаю, как специально оставил ей свой телефон, в надежде, что она неоднократно видела, как я рисую графический пароль.
Она тогда только поступила. Новенькая… мелкая… простенькая… С пацанской стрижкой, без грамма косметики. И уложила меня на спарринге как щенка!
Мне была невыносимая мысль, что Дагер поимеет такую крутышку. И я дал ей шанс, как мог. И Ритка воспользовалась. Но ни она, ни я никогда не обсуждаем этот момент. Я думаю, она уверенна, что это вышло случайно. Пусть так и будет.
А Устинова… Ну какой из неё боец? Рыдает три раза в день. Неженка… Лохушка доверчивая. Прямым текстом уже сказал ей — держись подальше! Нет…
И — да, я исхожу пеной по этому поводу! Нравится тебе Дагер? Чем?!
Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь избавиться от этих мыслей.
Вообще, я рад, что больше не имею к этой истории отношения. И я просто счастлив, что имею возможность восстановить аквариум.
— Есть деньги! — поднимаю свою карту. — Поехали, закажем.
Аквариум обходится почти в две штуки баксов. И это только стекло, установка и оборудование. Еще нужны обитатели…
Зависаю на сайте зоомагазина.
День пролетает незаметно. И скоро ехать обратно.
Я сижу в комнате мамы. Вокруг только мои фото, фото сестры сняли. Они слишком расстраивали маму. А потом она забыла о том, что сестра была… Врач сказал, что это посттравматическая амнезия. Уход от реальности, причиняющей страдания. Отец, мне кажется, забыл еще быстрее, без всяких посттравматических синдромов.
Раньше я спал на этой кровати, вспоминая те времена, когда маленький бегал к ней по утрам. И в комнате тогда пахло мамой. Давно уже пахнет кондиционером с магнолией.
Дотягиваюсь рукой до трельяжа, подкатываю к нему кресло. Ныряю рукой под столешницу, нажимая там скрытый рычажок. Верхняя панелька отъезжает. Здесь мамины драгоценности.
Не самые дорогие. Бриллианты все в сейфе. Здесь жемчуг, немного золота, серебра…
Маленький я играл этими побрякушками и все их знаю. Перебираю пальцами серёжки. Поднимаю золотые серьги с жемчугом, на них все еще висит очень старая бирочка из ювелирки. Это дед мой дарил ей, когда она была моего возраста. А мама не носила жемчуг. У нее светлые волосы, кожа и жемчуг просто сливался. Она предпочитала яркие камни или бриллианты. Жемчужинки необычной формы катаются по пальцам. Игрушки… никто их никогда не наденет. Жаль. Очень красивые. Эксклюзивные.
Мой телефон звонит. Видеовызов. Тина.
Отвечаю.
— Привет.
— Привет, Сэм, — ловит в камеру свой ракурс поудачнее.
Это всегда раздражает. Я пытаюсь контролировать реакцию, но она делает это слишком долго и дотошно. И глаза мои закатываются…
— Тин! Прекрати крутить камеру. Всё нормально с твоим ракурсом.
Недовольно вздыхает.
— Помоги мне выбрать платье? — ведет камерой по манекенам.
— Оо… Нет! Набери Макса, ему же тебя сопровождать.
— Ты офигел?!
— Тин, ну серьезно. Они все длинные, белые и красивые. Бери любое
— Оу! Посмотри какое колье я выпросила у отца! — оттягивает ворот платья.
Тонкая нить белого золота, в ложбинке груди полумесяц с брильянтиками и большим сапфиром.
— Ого… прилично! — дергаю бровями.
— Да-а-а! — сладострастно. — Моя прелесть!
— Наверное, поздравляю…
— Сэм, ты сегодня не позвонил.
— А я что — обещал?
Не могу припомнить.
— Сэм! — недовольно сводит брови. — У нас вообще номер с тобой снят был на четыре, ты не помнишь?!
— Ааа… — улыбаясь, закрываю глаза. — Ссори… Дохрена дел было. Вылетело.
— Вылетело?!
— Тин, ну хватит. То, что он снят, не значит, что это обязывает нас пользоваться им каждое воскресенье. Не срослось! — развожу руками. — Ожерелье и правда крутое, — быстро перевожу я тему.
— Интересно в чем будет Устинова… — поглаживая цепочку, смотрится Тина в камеру, как в зеркало. — Ты же все-таки с ней идёшь. И на фотосессию тоже. Запортачит тебе фотки своим стрёмным прикидом.
Не запортачит…
— Ходит в какой-то убогой бижутерии…
Это да. Серёжки какие-то детские. Девки её изведут стёбом.
— Ладно, Тин. Увидимся.
— Аха… Давай.
Задумчиво стуча пальцами по столешнице, зажимаю мамины серьги в кулак.
Всё-таки мне же её сопровождать…
Ася
Вечером, уже в темноте мы подъезжаем к школе. Полчаса до отбоя. Наша машина паркуется рядом с другой. Водитель берётся за ручку двери.
— Костя, подожди, я сам двери открою, — тормозит его Решетов. — Сиди.
Я давлю на ручку сама.
— Нет! — наклоняется, захлопывая мою дверь обратно.
— Аа… — доходит до меня. — Я опозорю золотого мальчика, если засвечусь с ним в одной машине. Я же пролетариат. Люмпен. Ясно.
Его взгляд тяжелеет. Мы наблюдаем, как из соседней тачки выходит Тина.
— Иди! — фыркаю я. — Я не стану выходить вместе с тобой. Можешь не волноваться за свою репутацию.
— Я и не волнуюсь за свою репутацию, — закатывает глаза.
— Зря! — сдабриваю порцией яда. — Золотая стая не одобрит! Бойся.
Его ноздри агрессивно подрагивают, сверлит меня взглядом.
Псих…
Тина не торопится уходить, оглядываясь на нашу машину. Сотрудник уносит ее чемодан.
— До утра сидеть будем? Иди!
— Я разберусь, когда мне идти.
— Тогда, я пойду.
Но сама послушно сижу в машине, жду, черт возьми, когда уйдёт его принцесса! Но она не уходит, набирая его по телефону.
— Минуту, Тин! — бросает ей он и скидывает. Перебором задумчиво стучит пальцами по лакированной деревянной панели на двери. Набирает кого-то ещё на своём телефоне.
— Вера? Это я. Распорядись, чтобы костюм и платье доставили нам за пару часов до бала. Не надо завтра! — цокает он. — Надо за пару часов, да. Так надо! Все, спасибо.
— А мне надо завтра, Решетов! — отчаянно взмахиваю я руками.
— Нахрена?
— Потому что!…
Потому что я не умею ходить на высоких каблуках, черт возьми! И я хотела немного потренироваться… Но ему не скажу ни за что. Достал со своими насмешками!
— Ну, не судьба, Устинова.
Неожиданно выходит из машины.
Пусть чешет к своей белой крыске Тине!
Надувшись от обиды, отворачиваюсь к окну.
Уйдут, я выйду.
Но не тут-то было. Решетов открывает мою дверь. Протягивает руку. Я растерянно смотрю на его большою ладонь.
— Силой тебя вытащить? — требовательно машет пальцами, требуя мою руку.
Перехватывает её насильно и вытягивает меня. Не сопротивляться же? Моё лицо полыхает так, что я вспоминаю, что такое веер!
Встречаюсь с шокированным взглядом Тины.
Хочется провалиться под землю. Зачем он это сделал? Я же сказала, что подожду!
— Сэм? Вот сейчас не поняла… — переводит она наманикюренный палец с меня на него и обратно.
— Мы — сводные, — рычит оскаливаясь.
— Че-го?! — открывает она рот.
— Что не ясно, Тина? Мы — сводные!
Мне кажется, я медленно проваливаюсь. Сквозь землю.
Сэм достает мой рюкзак, всовывает мне его в руки.
— Довольна?
— При чем тут я?! Я тебя НЕ просила! — тихо шиплю ему в лицо. — Я тебя не знаю. Ты меня — тем более!
Выдернув рюкзак, сбегаю в сторону общежития, оставляя их вдвоем.
Что это было?! Вот — что? Что за неадекватный человек? Кто его просил?!
— Ася! — возле входа в общежитие.
Тебя только мне ее хватало! Натягиваю улыбку пошире. Разворачиваюсь.
— Рафаэль!
— Давай помогу, — забирает мой рюкзак.
— Благодарю…
В холе беру из холодильника творожок с вишней. Из второго — минералку.
— Жаль, что ты уехала в субботу, было весело.
— Мне нужно было подготовиться к балу.
Останавливаемся у дверей моей комнаты.
— Ребята, по комнатам! — идет по коридору Алла. — Агния, добрый вечер!
— Добрый вечер.
— Рафаэль… — показывает она ему рукой в противоположное крыло. — Я тебя провожу.
— Алла, три минуты, пожалуйста! Мы только договорим.
— Хорошо, — бросает она взгляд на часы и уходит дальше по коридору.
Дагер ловит мои пальцы.
Сэм тоже провожает Тину до двери. Они останавливаются в паре метрах от нас. И сразу же накаляется атмосфера. Она что-то едва слышно недовольно шипит ему.
— Мне жаль, что не я сопровождаю тебя на бал, — преданно смотрит в глаза мне Рафаэль.
— Да, мне тоже очень жаль, Раф. Ты единственный, с кем бы мне хотелось пойти.
Врать противно. Но еще противнее не дать ему в нос за то, что он делает. И я, абсолютный профан, прилежно учусь женской версии пикапа. Преданно смотреть в глаза и хвалить, хвалить, хвалить. А потом резко отмораживаться. Ужас…
— Но я, всё же хочу немного поучаствовать в твоём дебюте.
— Это очень мило… Ты такой внимательный!
Слышу, как показательно громко и устало вздыхает Сэм. Возможно, в разговоре с Тиной. Но не думаю…
Дагер достает бархатную коробочку.
— Это тебе…
— Что это? — неловко замираю я.
— Подвеска… Я хочу, чтобы ты надела ее на бал.
Открывает щелчком коробочку, там большой скошенный ромб из белого золота, стилизованный золотой паутиной.
Это так шокирует, что я выхожу из образа.
— Раф… Да ты что?… — нервно улыбаюсь я, делая шаг назад.
— Ася, это подарок. Ты должна его просто принять.
— Нет. Я не могу принять. Это СЛИШКОМ дорого.
— Это неправильный ответ. У нас так непринято.
— Как — так?
— Отказываться от дорогих. Можно отказываться только от дешёвых. Это кодекс!
— У кого — у вас?
Раф показывает рукой вокруг.
— Золотых!
— Так я же не ваша, Раф, — улыбаюсь я. — У нас — обычных девушек — свой кодекс. И он гласит, не принимать дорогие подарки от чужих мужчин. Тем более — от Золотых.
— Почему?
— Это может создать для парня… ммм… иллюзию покупки девушки. И он будет ожидать в ответ платы за свой подарок.
— Это слишком дёшево для покупки девушки, Ася, — ухмыляется он.
— Этого я не могу знать наверняка. Выглядящие достойно люди иногда делают очень дешёвые вещи. Совершенно неожиданные люди, которых ты считал гораздо выше и "дороже" таких поступков.
Дагер, вспыхнув, опускает взгляд.
— Давай так… — поднимает он глаза, и взгляд очень простой и пронзительный, мне кажется даже, что искренний.
"Дагер мастер пикапа!" — вынуждена признать я. Если бы не видела своими глазами чат — поверила бы сто процентов.
— Это, — взмахивает он кулоном, — точно не "покупка", Ась. Сделай мне одолжение — прими.
— Нет. От чужого человека дорогой подарок я не приму.
— Разве я чужой? — закусывает губу.
Конечно! Но я притормаживаю с ответом. Сейчас вроде бы как над отморозиться по этой подлой науке. Отморозится, но намекнуть на то, что всё возможно. Как?
— Пока — да… — уклончиво отвечаю я, застенчиво улыбаясь.
— Давай исправим это?.. — за талию тянет меня ближе.
"Оо… черт! — вспыхиваю я. — Нет… нет… нет!!
Беспомощно сжимаю в руках бутылку и творожок, наблюдая за тем, как его губы медленно приближаются. И истерично прокручиваю в голове варианты, как выкрутиться не испортив игры. Но вариантов нет!
— Устинова! — сзади. С едва сдерживаемой ненавистью.
С облегчением отстраняюсь, разворачиваясь к Сэму.
— А?
— Тебя Вера просила перезвонить, — тихо, — прямо сейчас!
— Да?.. Извини, Раф. До завтра.
Сбегаю в комнату.
— Уф…
Набираю Веру.
— Да? — сонно.
— Вы просили перезвонить.
— Ася?
— Да.
— Нет… Ты ошиблась. Я не просила.
— Аа… Ясно. Извините! Спокойной ночи.
Кладу трубку.
Решетов!… Подгорают у тебя твои пять штук, да? Засранец!