Глава 5. Повелитель пауков

Морримские принцессы, которые плохо умели защищаться, до вхождения в возраст не доживали. Поэтому когда на Азму сиганула с дерева огромная мохнатая туша, она легко увернулась, выхватила кинжал и поубавила туше ног. И только потом поняла, что перед ней паук.

С пауками у тёмных отношения сложились неоднозначные. В давние времена морримы паукам поклонялись, считая их подземными богами, но даже тогда запрета на убийство пауков не было: какой ты бог, если с тобой смог справиться обычный эльф? Однако с этим всегда были связаны какие-нибудь ритуалы. Например, осуждённого на казнь могли бросить в пещеру к пауку, и если эльф выходил победителем, то приговор отменяли. Или на больших праздниках огромного паука выпускали на арену, где удалые воины дразнили его и в конце концов забивали на радость толпе. Но всё это сопровождалось молитвами и кучей официоза.

А вот так посреди леса внезапно, без подготовки зарезать паука… Азме стало не по себе. А ну как древние боги её за такое проклянут? Растерявшись, она не успела отреагировать, когда из темноты выпрыгнули ещё две твари, схватили её когтистыми лапами и принялись обматывать паутиной. Азма не знала, что ей делать: отбиваться? Смириться с волей богов? В инструктаже такого не было!

Пока она думала, её куда-то отволокли и повесили вниз головой. Когда вокруг всё стихло, Азма осторожно прорезала когтем щёлочку в коконе и выглянула наружу. В свете звёзд по краям поляны белели ещё коконы, а вокруг них ползали чёрные мохнатые тени. Около Азмы тоже сидели и чистились два мохнатых чудища. Оставалось надеяться, что они не навсегда тут засели. Азма стала прикидывать, чем бы их отвлечь, но… Что-то спать захотелось…

Очнулась она от звуков знакомого голоса.

— А ну-ка тихо! Признавайтесь, у вас в коконах морримки нет? А если найду?!

Азма выглянула в щёлочку и заворожённо смотрела, как светлый егерь командует пауками. Командует! Может, у светлых и правда были причины считать себя высшими созданиями… И ведь пауки слушались! Окружили егеря кольцом и воздевали лапки в молитвенном жесте, словно поклонялись ему. Они — ему, а не он — им! А он преспокойно вспорол один из коконов и изучил содержимое, как лорд, проверяющий, что крестьяне доставили ему правильную дань.

Тут Азма наконец сообразила, что её стражи тоже отвлеклись на светлого, а значит, настал удобный момент. Она распорола кокон, змейкой выскользнула на землю, ещё разок полюбовалась могущественным эльфом и скрылась в лесу.

Голова была ватная — похоже, пауки напускали в кокон чего-то усыпляющего. Азма брела наугад, но наконец удача ей улыбнулась: она вышла на тропу, а по ней уже быстро дошла до дворца. Вот только попасть внутрь незамеченной было бы сложновато. Решив подождать до возвращения рыбаков, Азма с комфортом расположилась под мостом и задремала, но… Там её нашёл всё тот же егерь!

Он стоял против света, и утреннее солнце сияло на золотых волосах, словно на них лежала драгоценная диадема.

— Ты! — выпалил он с таким праведным возмущением, как будто это Азма называла его грязным варваром. — Что ты тут делаешь?

Азма хотела ответить язвительно, мол, а на что похоже? Или игриво: тебя жду, дорогой! Но подумала и решила, что светлый не заслужил, чтобы ему делали интересно. Может, если ответить в лоб, егерь заскучает и уйдёт.

— Жду, пока король и посол вернутся с ночной рыбалки, чтобы вместе с ними пройти в ворота, — скучающим тоном произнесла она.

Светлый отвёл взгляд и вместо ответа принялся жевать губу. Азма невольно засмотрелась. Вот пока молчит, просто пир для глаз!

Внезапно егерь полез в свою сумку. Азма напряглась, хоть и не подала вида, но руку на кинжал положила. Однако светлый достал не оружие, а тонкий плащ из местного шёлка, да ещё и хорошенько сдобренный магией. Выдал его Азме с видом коменданта, выдающего форменные сапоги, и заявил:

— На, прикройся и пойдём, проведу тебя чёрным ходом.

Азма чуть кинжал не выронила. Этот вот правильный мальчик, который собирался конвоировать её до дворца и сдать только что не лично королю, предлагает пройти чёрным ходом?! Почему? А как же грязные варвары? Что же он потребует взамен?

В Эжедможе никто не оказывал услуги просто так, по доброте душевной. У каждой была цена. Свою оплату Азма уже предлагала, но тогда светлого она не впечатлила. А теперь при свете рассмотрел, от чего отказался? Или захочет чего-то ещё?

Однако он всё не называл и не называл свою цену, и Азма терялась в догадках. Может, для светлых тут всё очевидно? Но морримке-то нужно объяснение. А егерь молчал. Могло ли так быть, что он ляпнул сгоряча те оскорбительные слова, а теперь решил вот так извиниться?

Допытываться Азма не стала. Пускай светлый и правда покажет ей чёрный ход, а там уж, внутри, либо он сам прояснит свои требования, либо Азма возьмёт инициативу в свои руки. Не просто же так этот эльф тут губы кусает стоит, взгляд отводит и ушами краснеет. Наверняка его цена лежит в области кровати.

Азма попробовала ещё разок прощупать эльфа на предмет его интереса, но тот оставался твёрд и суров, как горный пик. Они тут все такие застенчивые или этот особо удался? Зато Азма узнала, что плащик-то непростой… На ощупь он и вовсе был как туман, обволакивал тело мягкой прохладой.

Егерь повёл её в обход по лесу, а потом через брод. Босиком по острым камням да ещё при сильном течении перебираться было тяжело, и посреди реки Азма потеряла равновесие. Она уже представляла себе, как порвёт плащ, привлечёт внимание стражников, порежется, сплывёт вниз по течению, откуда снова придётся выбираться окольными путями. А светлый будет стоять и потешаться, и потом ещё всем дружкам расскажет, как ни на что не годная морримская принцесса намочила зад…

Но шлёпнуться она не успела: сильная рука подхватила её за локоть и дёрнула вверх. Светлый с непроницаемым лицом так и довёл её до другого берега под локоть. Азма даже сказать ничего не смогла. Что вообще говорят в таких случаях? В Эжедможе, если ты падала, твои спутники наступали тебе на голову. Если ты не справилась, значит, слабачка, недостойная, неудачница. Даже если и помогут — то за это потом спросят так, что лучше бы и не помогали. Ни в коем случае не показывать слабость — это то, чему даже рядовые морримки учатся с детства.

И тут этот егерь просто берёт и переводит Азму через реку под локоть, как будто так и надо! Не насмехаясь над её неуклюжестью, не ставя условий. Азма всё ждала и ждала, когда он наклонится и нашепчет на ухо что-нибудь вроде «хочешь дойти до другого берега сухой, отдай мне кольцо с аметистом». Моррим бы обязательно воспользовался ситуацией и нажился. А этот мало того, что вызвался проводить, так ещё и помог не опозориться.

Могло ли так быть, что он… запал на Азму?

Эта мысль внезапно растревожила. Нет, конечно, какой-то там егерь принцессе не пара, тем более ещё и чужестранный, да и его отношение к тёмным оставалось под вопросом. Но в то же время… Азма бы не отказалась, чтобы её и дальше ловили под локоток, когда она сама не справлялась. Это, конечно, попахивало мышлением слабачки. Но с другой стороны, надёжный тыл — это тоже сила. Да и воин, способный повелевать пауками, пригодился бы в хозяйстве! Не говоря уже о том, что Азма с удовольствием бы ещё полюбовалась на него в окружении светлячков и послушала ту нежную мелодию…

Стараясь ничем не выдать затаённой надежды, Азма решила попробовать ещё раз. Может, в стенах дворца светлый станет сговорчивее, ведь теперь он не на службе, а Азму не нужно сопровождать. Можно просто расслабиться. Она осторожно потянула за завязочку плаща, приоткрывая соблазнительный вид.

Но только она приоткрыла рот, как егерь сам заговорил:

— Ну вот, по этому проходу наверх, выйдешь около кухни, дальше сама найдёшь?

Азма невольно выпятила губы. Её что, просто оставят здесь?! После всего?! Когда она уже столько всего навоображала?

— И ты меня даже не проводишь? — выпалила она, даже не осознав, как жалко это звучит.

— Делать мне больше нечего, — сплюнул егерь и пошёл прочь, не оборачиваясь.

Азма осталась стоять посреди коридора, чувствуя себя растоптанной.

— Не лопни там от важности! — крикнула она вдогонку по давней привычке язвить в ответ на всё. Но на самом деле ей хотелось то ли расплакаться, то ли вызвать этого придурка на дуэль, то ли вернуться домой прямо сегодня. И если бы не миссия для королевы, она бы наверное, вернулась. Но как бы она ей это объяснила?

Азма добрела до своих покоев, заперла дверь и от души покромсала её кинжалом. Правда, царапины вышли едва заметные, дерево у них тут какое-то железное. Только спустив пар и собравшись привести себя в подобающий вид для завтрака, Азма поняла, что волшебный плащ так и остался на ней.

То есть егерь так спешил сбежать, что не удосужился забрать свою вещь? Непростую, недешёвую вещь! Ему что, так противно, что её надевала тёмная, да ещё и на голое тело, что лучше вовсе бросить?! Или наоборот, это такой подарок? Может, светлым запретили иметь шашни с тёмными, и это такой способ обойти запрет?

Да что вообще творилось в голове этого эринэльда?!

Этим вопросом Азма задавалась до конца своего пребывания в Финэрине. Сначала она ждала, что как-нибудь вечерком егерь придёт забрать свой плащ — и окажется, что он оставил его в качестве предлога. Но этого так и не случилось. Потом она пыталась выяснить что-нибудь про этого эльфа, но дворцовые слуги по описанию не понимали, а стражники разводили руками — мол, мало ли егерей. Азма не понимала: если парень вхож во дворец, кто-то же должен его знать! Но если и так, она этого знающего не нашла.

В итоге Азма так и уехала, не выяснив ни имени, ни точной должности, ни мотивов этого странного светлого. Больше её в Финэрин не приглашали — выполнение миссии вынудило её изрядно понапрячь всё население дворца. То она сбегала с пира, то не являлась на танцы, то на охоте якобы заблудилась. Светлые начали подозревать, что это всё не просто так, и в итоге попросили больше не иметь с ней дел.

Двести лет с тех пор она нет-нет да и вспоминала ту ночь. И гадала: что же всё-таки это было? Поймать бы гадёныша и допросить с пристрастием! Или лучше всё-таки соблазнить, чтоб неповадно было мотать нервы морримским принцессам! Златоволосый красавец ей даже иногда снился — и во сне Азма раз за разом предлагала ему хорошо провести время, а тот сначала тянулся к ней, а потом вдруг презрительно вздёргивал губу, как только светлые умеют, и уходил прочь. И Азма так и не смогла определиться, что делать с памятью о той странной ночи.

А теперь этот растреклятый егерь стоял в её зелёной приёмной. Вот так просто — заявился и стоит. Как будто не было этих двухсот лет гаданий и метаний. Как будто можно было просто зайти поболтать!

Ну теперь-то уж Азма его без объяснений не отпустит!