Глава 9. Азмараэз Ужасная
Из купальни Азмараэз вышла в расстроенных чувствах, хотя вида и не подавала. Фариндорэль упорно не воспринимал её авансы. Закрылся, зажался и начал что-то нести про древние языки, словно намекая, что Азме тут не рады.
Выходило, он и правда совершенно не заинтересован. Это было странно: Азма привыкла, что она всегда всем нравилась. То есть кто-то мог считать её слишком легкомысленной для серьёзных отношений, но чтобы так безучастно отвергать?
Хотя, возможно, дело вообще не в Азме. А в том, что светлый эльф на дух не переносит тёмных. Он ведь при первой встрече ясно дал понять, что считает морримов не более чем дикими животными. Азма понадеялась, что за годы его отношение изменилось, но, видимо, Фариндорэль просто научился держать его при себе. И тогда получалось, что у Азмы просто нет шансов, ведь если светлому отвратительна сама её суть, то ни о какой приязни речи быть не могло.
Это удручало. Азме с этим эльфом предстояло прожить бок о бок всю бессмертную эльфийскую жизнь. Конечно, она никогда не рассчитывала на брак по любви. Жизнь морримки — это выживание. Даже рядовые тёмные не могли себе позволить такой роскоши, как следовать за сердцем. Среди пустых, бесплодных скал, лишь кое-где поросших лишайниками и колючками, приходилось любить того, кто поможет тебе дожить до следующей весны. Среди знати всё обстояло ещё хуже — бесконечные интриги, скрытые войны родов, переходящая из поколения в поколение вражда… Любого избранника следовало сто тысяч раз проверить, не засланный ли он, не ищет ли возможности нажиться на предательстве. Какие уж тут чувства.
Однако что морримы, что эринэльды обладали тем несомненным преимуществом, что были исключительно привлекательны внешне, а потому редко вызывали отвращение с первой встречи. И Азма полагала, что, даже выйдя замуж по расчёту, сможет постепенно расположить супруга к себе, найти какие-то точки соприкосновения, а там, глядишь, какие-то чувства и прорастут.
Однако если Фариндорэль настолько настроен против морримов в целом, то эти мечты придётся отбросить. А значит, и доверия между ними никогда не будет. Азма тяжело вздохнула: что ж, по крайней мере, у неё будет кукуруза. Остальное не так важно. Жила она без близких отношений до сих пор, проживёт и дальше. Несмотря на образ баловницы судьбы, который Азма старательно культивировала, ей было не привыкать стиснуть зубы и двигаться вперёд, несмотря на разочарования.
И всё же она открыла сундук и достала одну очень бережно хранящуюся в нём вещь. Погладила шелковистую ткань, вдохнула её запах. За двести лет аромат лесной зелени, конечно, выветрился, но Азме всё ещё казалось, что она пахнет как-то по-особенному. И что когда-нибудь она сможет снова прикоснуться к этому запаху вживую. Но, видимо, не судьба…
* * *
Слуга проводил Риндора в отведённые ему покои, и тот застыл на пороге, впечатлённый. В представлении Риндора личные покои — это такая комнатушка с кроватью и, может, столиком, а если очень повезёт — то ещё и окном. По крайней мере, так выглядела его опочивальня во дворце в Финэрине, да и все прочие, в которых ему случалось побывать. Дворец в своё время построили на очень ограниченном островке посреди водопада, а с тех пор население как Финэрина в целом, так и дворца в частности изрядно выросло, и теперь придворным приходилось ютиться в клетушках.
Здесь же покоями оказался огромный светлый зал, подсвеченный разноцветными волшебными кристаллами, развешанными вдоль стен, как праздничные гирлянды. Арочные проёмы в одной из стен открывали вид на террасу с яблоневым садом, а за ней — на темнеющие против закатного неба горы. Сам зал был визуально поделён на несколько частей — цветом, стилем и коврами. В дальнем углу стояла кровать с шёлковым балдахином, ближе к видовым проёмам — стол с письменным прибором, чуть в стороне — уютный уголок с выточенным из камня раскидистым деревом от пола до потолка, на толстых ветвях которого крепились плетёные сиденья. Риндор сразу решил, что это будет место для музицирования. Его плащ и вещмешок слуги из купальни уже принесли сюда, так что Риндор достал лютню и повесил на каменный сучок. Красота.
Дома, избегая навязчивого общества старших родственниц, Риндор половину ночей спал в лесу. Вся его жизнь была связана с лесом. Лес давал еду и развлечения, лес был его работой и отдыхом, его призванием. Но, утратив силу, он больше не мог выполнять свои обязанности. Направляясь в Эредмор, он ещё надеялся, что сможет уговорить какую-нибудь морримку вернуться с ним в лес. И тогда король восстановит его в должности, и всё будет по-старому. Однако теперь, если ему в супруги метит сама принцесса Азмараэз, шанс на это улетучился. Ясно, что принцесса переезжать не станет, да и король не возьмёт на полувоенную должность того, кто связан с иностранным правящим домом.
А это означало, что придётся остаться здесь. Когда эта мысль Риндора только посетила, он пригорюнился: жизни без леса он не представлял. По дороге сюда он насмотрелся на безжизненный ландшафт и просто не понимал, как можно тут было поселиться. Даже в долинах меж гор рос только берёзовый стланик и не звучало ни одной птичьей песни, а уж на скалистых склонах вообще кроме колючек и мха ничего не выживало.
Однако гора Азмараэз оказалась весьма зелёной, и теперь, глядя на ровный ковёр яблоневых крон, Риндор начал думать, что, может, не так уж всё и плохо. Да и такими хоромами, как здесь, в Финэрине он бы никогда не разжился, а все эльфы падки на красивое. Да и воздух тут как-то легче, несмотря на зачарование от ветра.
Риндор поймал себя на том, что испытывает даже некоторое восхищение морримами: в их жестоких условиях, в этом безжизненном краю создать такую красоту — это как надо было постараться! А они ведь вовсе не ходили на Запад и не видали даже того, как живут высокие эльфы за горами, не говоря уж о тех, что за морем. То есть всё придумали сами. И это впечатляло.
Риндор всё бродил между колонн и любовался пейзажем, когда одна створка двойных дверей приоткрылась, и внутрь шмыгнул какой-то моррим. Он показался смутно знакомым — для Риндора тёмные в основном были на одно лицо. Но вроде бы это был тот самый, что велел стражникам его пропустить. Однако почему он явился без стука?
Но не успел эльф спросить, как моррим внезапно бросился перед ним на колени, вцепился в край туники и надрывным шёпотом запричитал:
— Владыка, молю, спаси меня из этого ужасного места! Я буду служить вам верой и правдой до конца своих дней, только пожалуйста, давайте сбежим!
Риндор оторопело моргнул.
— Ты же тут работаешь. Разве нет?
Моррим закивал, не поднимая лица.
— Всё так, я управляющий у Её высочества. Но поймите, меня жестоко обманули! Принцесса только поначалу кажется такой любезной и понимающей, она мягко стелет, но спать потом очень жёстко! Эта эльфийка лживая и насквозь гнилая! Когда она звала меня на эту должность, что расписывала всё золотыми розами, улыбалась, а потом, когда обратного пути уже не было, я выяснил, что двух предыдущих управляющих она казнила!
— За что?! — изумился Риндор.
— Да ни за что! Просто повели себя как-то не так или не туда грушу посадили! Разонравились ей, в общем! И я уже чувствую, что тоже начинаю терять её фавор — она то и дело натравливает на меня своё чудовище, и рано или поздно я стану обедом! Я просто не могу так и дальше жить в постоянном страхе, молю, владыка, давайте уйдём прямо сейчас! Поймите, если я сбегу один, она пошлёт за мной войско, и меня убьют, я не смогу оторваться. Но вы — иноземный принц, и вас она не посмеет убивать! Пожалуйста, дайте мне шанс! Вы не пожалеете!
Риндор пытался осознать услышанное. С одной стороны, эльфишек вроде этого управляющего он повидал. Трусоватый, обещает верность до погребальной ладьи, однако Азмараэз он тоже, наверное, что-то такое пообещал, а теперь намылился бежать.
Однако то, что описал этот управляющий, очень хорошо ложилось на собственные представления Риндора о морримах. И в то, что Азмараэз ни с того ни с сего воспылала к нему страстью, Риндор не верил. Страсть — это не про морримов. А вот что принцесса расставила силки, положила приманку и потирает коварные когтистые ручки в ожидании того, когда у Риндора не станет пути назад, и можно будет над ним всласть поиздеваться — вот это было больше похоже на правду.
Однако какой у него выбор? Никакой другой морримской принцессы Риндор не знал, да и даже где искать их дворцы — не представлял. Если Азма отказалась помогать ему в поисках подходящего супруга, а вызвалась сама, то Риндор с этим ничего поделать не мог. А не жениться он тоже не мог — кому он нужен с гейсом? Так хоть какой-то шанс на нормальную жизнь. В конце концов, чудовища он точно не боялся. Ну и если что, можно сбежать уже после свадьбы. Но точно не до.
— Вот что, — сказал он, борясь с желанием надавать по цепким пальчикам, комкающим подол его туники. — До свадьбы никак. После — можно будет подумать. Но, наверное, не сразу. Так что если у тебя есть другие варианты, попробуй их.
— Но владыка! Молю! Что если вы не переживёте свадьбу?!
— С чего это? — опешил Риндор.
— Говорю вам, она опасна! И этот её подземный алтарь… Оттуда не возвращаются! Подземелья кишат голодными чудищами, вы не справитесь с ними один!
Моррим наконец поднял лицо и состроил умоляющую мину, но в следующий момент с диким воплем отпрыгнул в сторону и взлетел по колонне до самого потолка. Вконец обалдевший Риндор глянул на себя в ростовое зеркало на одной из стен — что такое увидел в его лице моррим, что так испугался? И понял, что у него из-под волос снова вылез Гвиник. Похоже, представление о чудовищах у этого парня какие-то мелкокалиберные…
— Если ты будешь так орать, у нас с тобой конспирации не получится, — заметил Риндор. — И ты зря думаешь, что паук за тобой на столб не залезет. Давай убирайся, пока я его отвлекаю.
Всхлипывая и бранясь, управляющий сполз по колонне и вымелся за дверь. Риндор её плотно закрыл. Хватит с него гостей.
Но вообще это интересно. Хоть морримы и живут в горах или даже под горами, как считалось, в случае опасности всё равно первый инстинкт — не в пол забуриться, а залезть на что-то стоячее и цилиндрическое. Надо думать, всем эльфам исконно присуща тяга к деревьям…
* * *
Утром вошедший без стука слуга принёс Риндору свадебное облачение — белую шёлковую мантию, вышитую золотом. К счастью, под мантию предполагалось надеть штаны — широченные, в складочку, с волочащимися сзади удлинёнными краями штанин, но несомненно — штаны. Только это спасло Риндора от конфуза, когда посреди его переодевания в дверь без стука вошли две какие-то морримки.
Нет, решил Риндор, тут, конечно, красиво, но вот тема дверей в Эредморе точно не раскрыта. Настолько, что после свадьбы Риндор, пожалуй, съездит домой и закажет какому-нибудь финэринскому мастеру нормальные двери из железного дуба и с таким засовом, чтобы моррим скорее об эту дверь бы убился, чем её открыл!
Он неприязненно зыркнул на тёток. Возраст эльфиек на вид определять очень трудно даже эльфам, тем более тут и серая кожа вводила в заблуждение. Но по маслянисто-коварным взглядам Риндор оценил обеих как недорослей. Взрослые эльфийки обычно отращивали интеллект и манеры, если уж не совсем пропащие.
— Ах принц! — заломила руки левая морримка так делано, что в Финэрине её бы даже в любительский спектакль не взяли. — Мы только что узнали, как вас жестоко обманули! Это так чудовищно!
Риндор повёл ушами. Слова какие-то знакомые, прямо как изо рта управляющего вынуты. Уж не он ли себе группу поддержки нашёл? Отвечать Риндор не стал, считая ниже своего достоинства общаться с кем-либо, пока стоит в собственной спальне полуголый. Но дамам это оказалось и не нужно.
— Ума не приложу, — вторила левой правая, — чем моя ужасная племянница вас заманила в эту ловушку! Она всегда была неисправимой лгуньей, и это единственное, на что она годится!
Ага, это, значит, тётушка Азмараэз. Риндор не знал, как с этим у морримов, но у большинства эльфов дети родились близко друг к другу — сразу все, каких Илуватар послал, а потом уже сюрпризов не случалось. Значит, тётушка того же поколения, что и кто-то из родителей Азмараэз, а значит — пропащая. То есть с возрастом ума не нагуляла.
Риндор молча взялся за мантию, пытаясь понять, какой стороной её напяливать.
— Не верьте ни единому её слову! — продолжала колыхаться левая морримка. — Моя кузина всегда только на словах добрая, а на самом деле это подлая скорпионша, только и поджидающая момента, чтобы ужалить!
Риндор накинул мантию на голову и под её прикрытием закатил глаза. Вообще-то Азмараэз ему ничего не обещала. То есть совсем ничего. Она милостиво согласилась и даже ничего не потребовала взамен. Откуда все эти эльфы взяли идею, что Риндора сюда заманили?
— Она даже к своей семье относится так, словно мы какие-то недоразумения! — подхватила тётушка. Они разучивали по ролям, что ли? Недоразумения и есть. — Мы от неё столько натерпелись! Представляете, она нас даже на вашу свадьбу не пригласила!
— Эта бездушная паучья погадка! — фыркнула кузина. — Мы ради неё так старались, а она того гляди вообще без дома нас оставит! И что она с вами сделает — ещё вопрос.
Риндор наконец нашёл рукава и горловину и вынырнул над поверхностью мантии.
— Да-да! — закивала тётушка. — Кто знает, что за коварные планы зреют в её извращённом сознании! Мы вообще подозреваем, — она понизила голос и склонилась ближе, — что она хочет получить от вас потомство на разведение, а вас сожрать!
— Гм, — не удержался Риндор от эмоционального восклицания. На разведение?.. Как они себе это представляют? Но вот угроза, что его сожрут, звучит уже второй раз. А вдруг это не просто оборот речи? В конце концов, он и раньше слыхал, что морримы не гнушаются есть даже орчатину. И как знать…
Он выпростал руки из рукавов и одёрнул мантию, чтобы не съезжала назад. Хотя вырез у неё был такой неприличной глубины, что захотелось подтянуть повыше. Не то чтобы Риндор стеснялся своего тела, просто в Финэрине такое оголение, тем более на свадьбе принцессы, не оценили бы вообще. И если Риндора так откровенно одели, то что будет на Азмараэз? На ней вообще хоть что-нибудь будет?!
По спине под одеждой пробежали маленькие лапки, и вскоре Гвиник потёрся мохнатым боком о шею Риндора, заняв привычное уже место под волосами. Волосы, кстати, хорошо бы расчесать и как-то заплести, а то после мытья так и висят мочалкой. Он приподнял прядь, чтобы её критически осмотреть.
Обе морримки внезапно ахнули, заломили руки и рухнули на колени.
— Паук-спутник!
— Посланник Великой матери!
И принялись биться лбами в пол. Риндор поднёс руку, чтобы Гвиник смог на неё перебраться, после чего они с пауком обменялись озадаченными взглядами. Паучок пожал двумя парами плеч и залез обратно под покров риндоровых волос.
— Что это у тебя тут происходит? — донёсся от двери мелодичный голос Азмараэз. Нет, точно надо дубовые двери. И кованые полосы на них набить ещё для верности. Принцесса была одета, тоже в белое. И полупрозрачное, извергиня!
— Понятия не имею, — буркнул Риндор, отворачиваясь. — Я одевался. Они зачем-то пришли.
* * *
Последними, кого Азма ожидала увидеть в покоях эринэльдского егеря, были её кузина и тётушка. Хотя по зрелом размышлении это следовало предвидеть. Фариндорэль им — как кость в горле, он ведь открывает перед Азмой такие перспективы! Наверняка уже залили ему яду в уши… Лишь бы не буквально.
Однако то, что эти две вредины расстелились по полу, биясь челом о белый мрамор, оказалось ещё более неожиданно. То есть Азма всю жизнь с ними воюет, придумывает, как бы провернуть что-то тайком от них, как не позволить им всё испортить, как выставить их за порог, когда надо работать и так далее, а светлый вот так с первой встречи поставил их на колени!
У него что, высший дар заклинать гадюк? Вон и Гоша от него умчался чуть не хвостом вперёд! И это у него ещё сила пропала из-за гейса, а что же будет, когда вернётся? Азма мечтательно вздохнула: мало того, что златовласый принц эринэльдов, так ещё и могущественный!
И Азма ему совершенно не нравится. Обидно до ядовитых паучков!
Собравшись с мыслями, Азма крикнула охрану, чтобы дам отвели в приёмную, где можно подождать начала чествования. Азма, конечно, предпочла бы их вовсе на своей свадьбе не видеть, но они как-то просочились во дворец, наверняка кого-то подкупили. А значит, смогут сделать это снова. Да и выгонять их — значит, раздуть скандал.
В итоге Азма дождалась, пока их выведут, и поставила на туалетный столик шкатулку с украшениями. По дороге сюда она надеялась, что удастся своими руками их на светлого надеть, но сейчас протрезвела и решила даже не пытаться. Фариндорэль, противозаконно красивый в белой свадебной мантии, упрямо смотрел куда угодно, только не на Азму. Неужели настолько противно?!
— Эти драгоценности принадлежали моему отцу, — сухо бросила Азма. — Пожалуйста, обращайся с ними аккуратно. Я зайду попозже, чтобы проводить тебя к алтарю.