Глава 10. Свадьба со спецэффектами

Азма снова зашла за светлым уже перед самой церемонией, после того, как поулыбалась гостям в приёмной и дала жениху время привести себя в годный вид. Слуги успели его причесать и увесить фамильными камнями, и теперь эринэльд сиял так, что смотреть было больно. Азма даже рукой прикрылась, чтобы не бликовало в глаза.

— Как устроена брачная церемония в Финэрине? — уточнила она, надеясь, что получится быстренько пояснить отличия, и можно будет идти.

— Да никак особо… — егерь всё так же избегал на неё смотреть. — Кто как хочет, тот так и женится, главное потом об этом сообщить хоть кому-нибудь.

Вот же дикари!

— Понятно. — Азма вздохнула. — У нас будет так. Мы сейчас с тобой пойдём в подземелья. Там нас порознь запрут в кельях в полной темноте. На час. Это нужно, чтобы настроиться на церемонию и ещё раз обдумать своё решение. В общем, разобраться в себе. Там же, в тёмном зале, тебе нужно будет найти на ощупь мелкий камень, ими там всё завалено. Выбери один и сожми в руке. После этого прозвучит колокол, и мы пойдём в Алтарный зал, там выпьем из одной чаши и обменяемся камнями. Позже нам из них сделают подвески, так что бери небольшой. Ну и всё, нас объявят супругами, можно идти обедать.

Фариндорэль слушал с мрачно-непроницаемым лицом, и Азма не выдержала:

— Если ты так не хочешь, я могу немедленно всё отменить!

Светлый тут же вскинулся и зыркнул на неё со злостью.

— У меня выбора нет!

Азма скрипнула зубами. Может, найти другого эринэльда? Но она уже написала королеве. И получила приглашение на совет — с супругом. Если королева заподозрит, что Азма ей солгала, чтобы проникнуть на совет, то её жизни не позавидует даже тот вор, который ждёт своей очереди на допрос.

Нет, у Азмы теперь тоже не было выбора.

— Идём.

Тёмные залы даже для морримов были изрядным испытанием. Когда-то в древности, когда их предки прятались от Чёрного врага по пещерам, жизнь вовсе без света была делом обыденным. Однако морримы уже давно выбрались на поверхность и создали множество разных светильников, а потому отвыкли от кромешной темноты. Что же станет со светлым, никогда в жизни не бывавшим под землёй? Как он переживёт это испытание? Азма отчасти надеялась, что Фариндорэль справится, а отчасти — мечтала, что тот не вытерпит и выскочит раньше срока, и тогда свадьба не состоится, и явится Азма к королеве вся такая удручённая и стенающая о том, как тяжело любить чужака, особенно невзаимно. Авось простит…

Поэтому всё время, отведённое на размышления в тёмном зале, Азма изводилась вопросами и догадками и едва успела хоть немного настроиться на церемонию. Фариндорэль занимал все её мысли. Она нервно шарила растопыренными ладонями по полу пещеры, находя и отбрасывая камни с идеально ровными гранями. Может, этому зазнайке ущербный найти? Или кривой. Или булыжник поздоровше, чтобы шея под весом пригнулась? Она рылась и рылась, и никак не могла решить.

Наконец настало избавление — прозвучал удар колокола, прокатившийся волной по подземному коридору. Азма в панике сжала в кулаке тот камень, что вертела в руках, хотя и не помнила даже, каков он, и кинулась к двери.

Из зала напротив степенно и собранно вышел Фариндорэль. Свет в коридоре еле теплился, чтобы после темноты не ударил по глазам, но Азма различала безучастное лицо, прямые плечи и сжатый кулак. Жених тоже её заметил и едва кивнул, словно подтверждая свою готовность двигаться дальше. Вот так. Ни мускул не дрогнул. Азма почувствовала, как что-то в груди защемило и потянуло. Ну почему именно этот потрясающий мужчина не отличал её от горного козла? Вот всякая шваль вечно слюни пускала, а для этого она… недостаточно хороша? И только потому, что тёмная!

Азма крепче сжала камень и не ударила кулаком ни воздух, ни стену. Потому что в принцессах тёмных с детства воспитывают выдержку и не всегда гуманными методами.

* * *

Путь по подземельям дался Риндору нелегко. Всю дорогу их с Азмараэз очень плотно окружала стража с яркими факелами. Те светили каким-то волшебным светом, который не чадил, но всё равно постоянно маячащие перед лицом яркие огни утомляли. К тому же все морримы шли слишком близко. Риндор привык быть один большую часть жизни, и когда в гостиную набивались все его сёстры, ему хотелось убраться подальше. А тут вообще чужие эльфы да ещё с неизвестными намерениями. Предупреждения насчёт того, что Азмараэз задумала с ним сделать, звучали в сознании тем громче, чем глубже уходили коридоры. Низкие потолки и узкие проходы вовсе не добавляли уверенности в своём будущем.

Тёмный зал на фоне этого показался избавлением. Риндора наконец-то оставили одного, а кромешная тьма позволяла на время забыть, где он находится, и представить себе, что это просто пасмурная ночь. Если очень старательно вглядываться во тьму, можно даже внушить себе, что видишь звёзды. Настоящий эльф может увидеть звёзды где угодно. Он неотделим от звёзд, и никакие лиги горной породы ему не препятствие. Воображение Риндора нарисовало две ярких чуть сиреневатых звезды в этом чёрном небе — словно светлые глаза Азмараэз на тёмном лице.

Морримская принцесса была до неприличия красива. Риндор всю дорогу украдкой её рассматривал. Даже странно было думать, что настолько великолепное существо могло стать ему, Риндору, супругой. Однако ради чего? Азмараэз так ничего и не сказала. Риндор гнал от себя мысли о жертвоприношениях подземным богам, но они нет-нет да и возвращались. Почему принцесса так настаивала на этом браке? Зачем постоянно смущала Риндора своей наготой и бесстыдством? Чего хотела добиться? И ладно бы Риндор был кем-то особо выдающимся, высоким эльфом с Запада, водившим родство со стихиями или великим славным воином, героем битвы, за которой сменилась эпоха… Но он был просто — Риндор, егерь, а теперь и вовсе никто, лишённый сил и званий. Зачем он морримке?

Наконец они пришли в Алтарный зал. Это было совершенно очевидно, потому что у дальней стены небольшого помещения располагался алтарь — каменный стол, похожий на наковальню. Прямо над ним нависали хелицеры огромной, в три эльфийских роста паучихи. Риндор на мгновение обомлел, но тут же понял, что это изваяние. Чёрный искрящийся камень в чуть подвижном свете факелов создавал иллюзию движения.

У противоположной стены толпилась небольшая группа разодетых морримов, в том числе тётушка с кузиной — бледные, со сжатыми губами, они прятались за спины других. Риндор озадачился. Если все тут так боятся пауков, то почему над алтарём изображён именно паук? И что именно ждёт Риндора на этом алтаре?

Стоящий в центре зала моррим в густо вышитой одежде с причудливыми узорами внезапно завёл песню, отбивая ритм на примитивном бубне с торчащими по кругу неровными краями шкуры. Риндор воспользовался шумом и склонился к Азмараэз.

— Что у вас значат пауки?

Принцесса удивлённо обернулась.

— Это древние боги подземелий.

Риндор припомнил бьющихся лбом об пол женщин.

— Вы им поклоняетесь?

Азмараэз невнятно повела плечом.

— Сейчас это скорее дань традиции. По-настоящему в их силу верят разве что очень суеверные и ограниченные морримы.

Вот и гадай, это принцесса на своих родственниц напраслину возводит, или они на неё…

Жрец с бубном тем временем закончил свою песню и подозвал их ближе. Дальше последовал долгий и до оскомины скучный обмен формальными вопросами и ответами, призванный удостоверить, что браком сочетаются именно те, кто заявлен, что никто не возражает и что будущие супруги понимают, во что ввязываются. У Риндора едва челюсть не свело от подавленной зевоты, особенно из-за того, что жрец говорил на морримском диалекте, и Риндор едва его понимал.

Наконец Азмараэз подала знак, и они с Риндором одновременно подняли сжатые кулаки и раскрыли содержимое. На ладони принцессы лежал продолговатый кристалл с остатками горной породы на одном конце, чёрный и такой же искрящийся, как статуя паучихи. В руке Риндора оказался почти круглый, идеально гладкий опал, бледный, с перламутровым отблеском. Из бормотаний жреца Риндор вычленил что-то о том, как камни напитались духом своих хозяев и ритмом биения их сердец, и теперь будут служить охранными талисманами для супругов. Азмараэз свободной рукой взяла белый камень, а Риндору отдала свой чёрный, а затем подняла массивную подвеску на свадебном ожерелье и раскрыла её.

Камень раздвинул тонкие металлические прутья и плотно уселся в медальоне. Оглядев себя, Риндор нашёл такой же и, понажимав так и этак пару раз, тоже открыл. Маленькая клетка приняла форму чёрного камня, и Риндору на мгновение показалось, что ему стало легче дышать в душном подземелье. Словно это место наконец приняло его. Он поднял взгляд и встретился с сияющими глазами принцессы — точно те звёзды в тёмном зале. Риндор поспешно отвернулся: не хватало ещё прилюдно покраснеть!

Жрец поднёс им чашу с водой из подземного источника. Азмараэз отпила первой, и Риндор не отказал себе в удовольствии прикоснуться губами к тому же краю, который только что целовала принцесса. Вот это было похоже на нормальное ухаживание! В Финэрине всегда так делали — намёками, загадками, ловушками на внимание. Риндор украдкой бросил взгляд на Азмараэз, ожидая увидеть смущение или лукавство, но… та даже на него не смотрела! То есть она не видела, что Риндор сделал!

Проклятые дикари!

Или принцессе вовсе он не интересен в качестве ухажёра?

Потеряв всякий интерес к церемонии, Риндор по указанию жреца поставил чашу на алтарь, вероятно, чтобы паучиха допила за ними. В этот момент Гвиник вдруг выбрался у него из-под волос, пробежал по руке и во мгновение ока очутился на голове каменной паучихи!

Гости ахнули. Жрец подавился ритуальной фразой. Риндор в панике оглянулся на принцессу — как бы не сорвать церемонию! Но Азмараэз смотрела на паучка с видом счастливым и просветлённым.

— Вяликая мачь пжишлала швоё дзечишше! — провозгласил жрец и снова забил в бубен. — Этот бжак ошвяшшён иж глубин гожы!

Дальше Риндор совсем перестал его понимать и снова повернулся к Гвинику. Тот уже наматывал паутину между поднятыми каменными хелицерами. Загнездиться он тут решил, что ли?

— Ты уж совсем-то меня не бросай, — попросил Риндор вполголоса. — Я вообще-то тебя с собой взял ради компании.

Гвиник замер, посмотрел на Риндора, потом на уже сплетённую паутину… Погладил её лапкой, поколебался и — прыгнул снова Риндору на рукав.

— О вяликий повяличель шёлковых офотников! — возопил жрец, и все, кроме Азмараэз, пали ниц.

Риндор неловко закрутился на месте.

— Чего это они? — прошептал он.

Принцесса нежно улыбнулась, прикрыв глаза, словно наслаждалась моментом.

— Твоя сила велика, хранитель леса.

Риндор хотел было напомнить, что сила его на данный момент вообще никакая, но тут жрец плавным движением вскочил на ноги, снова ударил в бубен и пропел:

— Пжед лицем Вяликой мачежи и её дзечишша бжак заключён!

Риндор открыл было рот — сам не зная зачем, но тут пол под его ногами засветился чистым, звёздным светом. И не только пол — всё тело Риндора вспыхнуло, будто он сам был светильником в абажуре из белого шёлка. В голове его словно открылась расщелина, а в ней прогрохотал грозный голос:

— Потомок исполнил гейс! Да обретёт он свободу!

В тот же миг Риндора затопила сила. Она лилась и лилась, словно с неба водоворотом в узкое горлышко кувшина — его тело, плескалась о стенки и разбрызгивалась вокруг. Оказывается, он уже и забыл, сколько её было раньше, до того, как она стала угасать!

Когда сияние наконец померкло, а Риндор смог вдохнуть, он открыл почему-то зажмуренные глаза. И перед глазами увидел лицо Азмараэз.

Принцесса смотрела на него с кровожадным предвкушением.

Риндор окончательно уверился: сожрёт.