Глава 5. Кайтон Даэрд. Мятежники

Она стояла передо мной. Совсем не такая, как в моих мечтах. В нелепой одежде, которая не могла

скрыть ее красоты, а лишь подчеркивала миловидность, женственность и благородное величие.

Меня потянуло к ней так, словно дракон вот-вот вырвется изнутри, схватит девушку и утащит в

пещеру.

Я почувствовал, как тяжелеют ладони. Кончики пальцев твердеют, готовые выпустить железные

драконьи когти.

А взгляд становится тем самым... драконьим. Наползает оранжевая пелена, которая позволяет

видеть мир по-иному.

Драконий глаз замечает излучение тепла, изменение температуры тела, поэтому от драторина в

стадии превращения спрятаться почти невозможно.

Адела горела.

Ее влекло ко мне так же сильно.

Я едва не застонал, так захотелось закинуть ее на плечо, унести под небеса, опустить на мягкое

ложе из травы, освободить от одежд и целовать каждый фрагмент этого совершенного женского

тела.

Я опомнился, когда стоял уже вплотную к дерзкой маленькой человеческой принцессе, опустив ей

на плечи руки.

И наши губы едва не соприкасались, дыхание смешивалось, объединяя, должно быть, мои и ее

мысли.

Если они были.

Еще миг, и я бы поцеловал ее.

Но реальность острой стрелой пронзила сознание.

Я остановил рвущегося вовне дракона. С неохотой отступил.

— Говори, — велел я принцессе Эмедеры.

В ее глазах, до этого затуманенных, мелькнуло отчаяние.

Что же заставило Аделу снова бежать из обожаемого королевства, оставив брата и жениха?

Она отступила на шаг.

— Император, могу я, прежде чем скажу о причине моего визита, попросить о пощаде?

— Для себя? - глупо спросил я.

— Для моего народа.

Я молчал.

Мне хотелось дать ей обещание. Мне, то есть Кайтону.

Но могли это сделать император?

От меня зависит благополучие всей империи великих драторинов. Племени, что благословили

самые сильные из демиургов.

По крайней мере, нам так хотелось считать.

— Обещаю не впадать в слепую ярость и палящий гнев, — осторожно сказал я, - если то, о чем ты

скажешь, достойно кары, я приму взвешенное решение, но только по справедливости, но и по

милосердию.

— Спасибо, - она искренне улыбнулась. Так обаятельно, что я снова едва не протянул к ней руки.

А потом сказала то, отчего мои глупые романтические порывы враз утихли.

— Короли Приграничья и Делении решили объединиться с полукровками против Даэры. И убить

тебя прямо на празднике твоего Явления в мир.

Я живу сотню лет на этом свете. Но не знал, как реагировать на ее слова.

— Откуда знаешь? — спросил наконец.

— Мне, конечно, не хотели об этом говорить, — принцесса вздохнула, — а когда все же поставили

в известность, принялись следить за каждым моим шагом. Поэтому я сбежала. Думаю, в Гардии

меня уже успели объявить вне закона.

— Но ведь твой брат принес клятву на крови, — напомнил я, — он не знает, как это действует?

— Знает. Поэтому Матиас решил забрать артефакт Магики, который я обязана хранить, чтобы

переделать его с помощью ритуала.

— Какой бред! - возмутился я. — С чего он взял, что подобное возможно?

— Он уверяет, что с ним говорил Гард Сэлоним и научил его так поступить.

От этой информации голова шла кругом.

Водном я не сомневался — Адела говорит правду. И эта правда тяжело ей дается.

— Ты ведь понимаешь, что я должен сделать, принцесса? — уточнил я на всякий случай.

— Да, - она моргнула, - наказать мятежников. Подавить бунт в зародыше.

— Именно. И зная, что я могу и должен сжечь Гардию дотла, ты все равно пришла ко мне сегодня.

Почему?

Мой вопрос мог показаться глупым, если судить о нем с девичьей точки зрения. Но я хотел

услышать ответ.

Год назад Адела Атейн сказала, что у нас с ней нет будущего, потому что у нее нет времени ждать, пока я изменю мир.

Эта безысходность никуда не делась.

Принцесса Эмедеры отправилась к себе на родину, выполнять свой долг перед племенем

сэлонимов. Я же постарался выкинуть ее из головы... не вполне успешно. И занялся тем, чего от

меня ждала моя многотысячная империя.

Она отдала душу и тело делу, в которое верит. Почему же сейчас принцесса рискует жизнями

подданных своего брата и предупреждает меня о новом мятеже?

Ведь понимает, что этим обрекает на смерть прежде всего, короля! Или желает занять его место

на троне? Тогда узнать о ее мотивах еще интереснее. Неужели принцесса решила устроить

переворот у себя в Гардии и пришла заручиться моей поддержкой?

— Я не могла позволить, чтобы тебя убили, - просто ответила Адела.

В сердце словно нож воткнули и повернули его трижды, по меньшей мере.

— Меня хорошо охраняют. И мы готовы к подобному развитию событий.

— Правда? - удивилась принцесса. — И ты знаешь, что полукровки согласились объединиться с

сэлонимами?

— Не буду скрывать, именно об этом пока не в курсе, — признался я, — однако, мне сообщили, что нарастает недовольство среди них. И я уже думал о том, что надо менять положение дел.

— Менять? — она пристально смотрела мне в глаза, и от этого взгляда вовсе не о политической

обстановке в империи и за ее пределами хотелось мне думать.

Понимаю, отчего правители у нас никогда не женятся по любви.

Если объект вожделения постоянно в твоей досягаемости, как тут делами заниматься?

Я невесело усмехнулся.

— Ты думаешь, я высокомерный драторин, помешанный на идее превосходства своего племени

над остальными?

Она промолчала, но ответ и так понятен.

— Да, меня воспитывали в этом убеждении, — продолжил я, — эрлины стоят отдельно, драторины — выше всех, сэлонимы копошатся внизу... А полукровки — ошибка развития

цивилизации, расплата за грехи их родителей.

— И ты до сих пор так считаешь?

Ее вопрос попал точно в цель.

Никогда и никому не сказал бы я того, что противоречит устоям империи.

Ведь не зря их называют “устоями”.

Разве может правитель ударить свое государство по коленным чашечкам, принуждая пасть?

Ответ дался с трудом.

Почему я настолько готов ей доверять? Но я готов.

— Я начал сомневаться, Адела. Если демиурги не хотели, чтобы рождались полукровки, зачем они

оставили эту возможность?

Ведь между драторинами и эрлинами потомство невозможно. Только с сэлонимами это проходит.

Она кивнула, словно и сама об этом задумывалась.

— А если это их недоработка... почему за это должны расплачиваться потомки? Для того, чтобы

считать рождение полукровок какой-то погрешностью, их стало слишком много. Мир идет к

перелому, таково мое мнение, принцесса Приграничья.

Сказав это, я еще внимательнее к ней присмотрелся.

Подобные речи для императора неуместны. Хорошо, что она не моя подданная. Не то могла бы

решить, будто правитель сошел сума и мы все умрем.

Увиденное меня поразило.

В прекрасных глазах принцессы стояли слезы.

— Ты.

— с усилием произнесла она. — Ты удивительный. И совершенно не такой, каким я представляла

себе драторинов.

Мне невозможно тебя ненавидеть, как бы я ни пыталась!

Зря она это сказала.

Пламя, что билось внутри меня, вырвалось наружу. Мой дракон взревел, я знал, что мои глаза

снова стали огненными.

Чувствуя, как ладони увеличиваются, пальцы удлиняются, грозя обернуться когтями, я со стоном

обхватил талию Аделы и с силой притянул принцессу к себе.

Она не могла сопротивляться мне. Да и хотела ли?

Я смял ее губы поцелуем, от которого в груди разлилась сладкая, томительная боль.

А она обвила мою шею руками, покоряясь своей участи.

Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Но даже когда я целовал ее, моя человеческая часть знала — это всего лишь минутная передышка

перед принятием неотвратимого решения.

Но эти мгновения были бесценными.

Ее трепет, ее мягкие губы. аромат тела, который ничто не могло скрыть.

Тонкие пальцы нежно поглаживали мою шею, перебирали волосы.

— Кайтон, - прошептала она потрясенно, когда я с неохотой отстранился от нее.

— Мы ведь не должны.

— Не должны, - согласился я, обводя контур ее губ пальцем, который уже принял привычные

человеческие очертания.

Не удержавшись, наклонился и легко поцеловал в самый краешек уст.

Она подалась навстречу, не успев себя одернуть.

Наши тела одинаково тянулись друг к другу.

— Что ты намерен делать, император? — прошептала она. - После всего, сказанного мной.

Какая стойкая девочка!

Уверен, она так же как и я сейчас пытается совладать с охватывающей тело жаждой истомы. Но

говорит о деле.

Я отпустил ее, чтобы не искушать себя еще больше.

Заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть.

Цвет мира поменялся, глаза стали человечьими.

— Прежде всего, мы тебя спрячем, — сообщил я, - подальше от твоего братца и от.. меня. Потому

что еще один такой поцелуй, и ты точно не сможешь выйти замуж невинной девицей.

Она вспыхнула.

— Я не хотела этого замужества.

Дракон внутри меня запрыгал. Я едва загнал его глубже.

— Значит, мы его и не допустим.

Она улыбнулась мне. Как же ей шел смущенный румянец. Хотелось наговорить еще каких-нибудь

пошлостей, чтобы увидеть ее стыдливое смятение.

— Я не сожгу Гардию, - пообещал ей серьезно, — нои не дам себя убить. Прости, но придется

устроить твоему брату ловушку.

Я велел устроить Аделу в той же башне, где она уже бывала то ли гостьей, то ли пленницей. Но

комнаты в этот раз выделили ей другие, просторнее и богаче. Да и дверь я приказал не запирать, выдать ей ключ на руки.

Она не должна себя чувствовать преступницей, и что еще важнее — окружающие должны

признать ее статус заезжей аристократки из другого государства.

Адела Атейн прибыла по своей воле и тепло принята императором.

Поселить ее в комнаты, куда я определял юных драторинок, возможным не представлялось.

Принцессу Приграничья нужно охранять от вероятных покушений и в башне обеспечить

безопасность проще.

И мне легче избежать искушения пробраться к ней ночью, что уж тут говорить. Будь она в

пределах дворца, я бы не удержался.

Моя маленькая солонимка действовала на меня особым образом. Так, что я начинал чувствовать

себя драконом, будучи в телесной облочке человека. Это было пугающим, волнующим и

необычным одновременно.

Что делать с ней дальше, решил сразу.

Не дожидаясь утра, связался с тем, кому доверял с детства.

Со своим преданным другом, Эйтоном Гараирном, владыкой острова Хвост и дядей Амайны, одной из моих несостоявшихся невест.

Судя по виду Эйтона, он тоже еще не ложился спать.

Светлые длинные волосы по обыкновению собраны в тонкие косички, голубые глаза прищурены и

блестят озорным блеском, настроение явно благодушное.

Изысканный костюм довершает картину, говоря о том, что мой друг вернулся либо со светского

приема, затянувшегося заполночь, либо со свидания.

— Приветствую, император! — звучный, сочный голос Гараирна отразился от стен и потолка. Ему

бы глашатаем работать. Но высокое происхождение не позволит занимать столь незавидный пост

“горлодера”.

— У меня сегодня к тебе разговор не столько как со своим подданным, - поморщился я, - нужна

помощь друга.

— А я думал, как только ты стал правителем, у тебя закончились друзья, - хлестко припечатал

меня Эйтон.

И то верно, в последние три десятка лет я стараюсь ни с кем не сближаться.

Разумеется, чтобы оставаться беспристрастным при любых обстоятельствах.

— Это уже интересно, — лицо Эйтона стало серьезным, — внимательно слушаю.

— Мне нужно, чтобы ты укрыл на своем острове одну женщину.

Я вдруг растерялся, описывая, что мне требуется.

— 0-о! - вновь оживился Эйтон. — Ктебе прибыла Дейя иты прячешь от нее своих зазноб?

Распихиваешь по континентам?

Хвала Сайтону Даэрду, мой товарищ вновь говорит как балбес, с которым я дружил в детстве, а не

церемонный подданный.

— Да, и перемещаю их ближе к твоей племяннице, — подтвердил я, - как она, кстати?

— За нее не волнуйся, — отмахнулся Эйтон, - Амайна вздохнула с облегчением, поняв, что ты

выбрал другую.

— И чем же я так не по нраву ей пришелся?

С одной стороны, отлично, что Амайна не в обиде на меня. С другой... да и с другой тоже хорошо.

— Быть императрицей - огромная ответственность. И посмотрев на жизнь правителя, Ами поняла, что это не особенно весело. Ей бы не захотелось сопровождать мужа во всех этих скучных

церемониях и деловых поездках. Конечноей пришлось бы выйти за тебя, выбери ты ее. Но раз

этого не случилось, значит божественная Симона отвела, как говорится.

Симона Даэрд, супруга демиурга Сайтона Даэрда, и если верить легендам, моя далекая пра-пра-прабабка.

— Правда ли, что ты объявишь о помолвке с Дейей Гаурн в день своего явления на свет? — с

любопытством спросил Эйтон.

— Это не точно, - уклончиво ответил я, - Дейя симпатична Кайе, она ее гостья.

Действительно, я вновь начал колебаться насчет необходимости женитьбы. Будто не император, а

человеческая девица.

— Уж не та ли женщина, которую ты решил спрятать у меня на Хвосте, причина неуверенности

великого Кайтона Даэрда, потомка богов? — проницательно поинтересовался Эйтон.

— Возможно, — постарался сказать я сурово, — это принцесса сэлонимского королевства.

— Подожди... Адела Атейн, которую ты вынес из огня на руках, по просьбе твоей добросердечной матушки?

Эйтон был поражен.

— Она самая. Сейчас принцесса помогла раскрыть заговор, но ее жизнь находится в опасности. И я не знаю никого надежнее тебя, чтобы укрыть ее на какое-то время. Но никто не должен об этом знать, Эйтон.

— Сложная задача, император, — с достоинством сказал герцог Гараирн, — но только за такие я и берусь. Готов оказать покровительство твоей гостье в любой момент.

Засыпал я с чувством хорошо выполненной работы. План действий у меня был, ему только

оставалось вызреть в голове. А для этого нужно выспаться.

Уже смыкая отяжелевшие веки и ловя внутренним взором первые волны дремы, я вдруг увидел.

не глазами, а сердцем, Аделу Атейн.

Заново почувствовал нежность ее губ и аромат юной кожи.

Тепло нетронутого ни одним мужчиной тела.

Трепет девичьих рук и первую в ее жизни страсть от поцелуя.

Я просто знал, что она ни с кем не была до меня, мне не нужно было никаких подтверждений.

Вот бы увидеть во сне продолжение...

С этой мыслью я окончательно улетел в долину грез.

Первой, кого я встретил утром, была Кайя.

Она как бы невзначай прогуливалась по коридору, любуясь в панорамное окно горами, когда я

вышел из своих комнат.

— Светлых лучей Ипиро, верховная дерра, — учтиво поздоровался я. Отчего-то настроение у меня

было ясное, как горное озеро, и приподнятое, как хвост впервые взлетевшего дракона.

— Мой великий сын, — она склонила голову.

Понятно. Если Кайя напоминает, что это она меня когда-то родила, значит, скажет что-то личное.

Итугдаже гадать не нужно, что именно. Ноя дал ей сказать это самой.

Кайе пришлось продолжать, не дождавшись моей реакции.

— Что в твоем дворце и твоей столице делает эта человечка, Атейн? Неужели она сама принесла

долг, который никак не может выплатить ее королевство? Или ее отправили расплатиться с тобой

иным способом?

— Адела Атейн слишком гордая, чтобы на такое согласиться, — улыбнулся я, вспомнив, что она

совсем рядом.

— Я беспокоюсь, Кайтон, — не поддержала она мой несерьезный настрой, — вчера прибыла твоя

невеста. И тут же…

— Дейя пока что почетная гостья, - напомнил я, - вслух никто не говорил ни о какой помолвке.

— Но это витает в воздухе! - возмутилась Кайя. — Все ждут, что ты объявишь о своем намерении в

праздничный день.

— Но я лишь тебе одной говорил, что готов это сделать, — напомнил я, — для всех остальных это

может быть всего лишь очередной круг отбора. Или ты обнадежила Гаурна?

Она опустила взгляд, и я понял, что попал своим предположением в цель.

— Ты зря это сделала, — стараясь хранить спокойствие, сказал я, — пока я не надел ей на палец

свое кольцо, решение не считается принятым.

— Значит, стоило появиться здесь человечке, как император изменил свое мнение? — Кайя вновь

посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло неудовольствие.

— Не желаю обсуждать это даже с тобой, — ответил я твердо, — женитьба слишком важный для

меня шаг. И я должен все обдумать не раз. Ничего зазорного нет в том, чтобы одну из

претенденток на роль императрицы еще раз пригласить во дворец.

— Ты прав, повелитель, я слишком тороплюсь, — признала Кайя.

— А теперь прости, мне нужно созвать совет.

Нет, я не отговаривался занятостью, чтобы прервать неприятную для себя беседу.

В действительности, тут же велел собрать в тронном зале всех своих советников. Особенно мне

нужен был Ортес Гуирн, хранитель внешних связей.

Они пришли быстро, чуть ли не все вместе.

Но я их опередил все равно. Сидел и разбирал бумаги, пока дожидался. Знают ли подданные, сколько времени их император тратит на чтение разного рода документов? Вряд ли. В их представлении я лишь воюю и купаюсь в роскоши. И порой совмещаю эти занятия.

— Благодарю, что явились так споро, — я обвел взглядом советников, — у меня есть важное

распоряжение. Ортес, ты говорил, что сэлонимы отправят посланника с данью в день моего

явления на свет?

Да, повелитель, - подтвердил Гуирн.

— Я обдумал это. Меня не устраивают переданные через советника извинения Атейна. Хочу

услышать объяснения лично, чтобы у Матиаса Второго не было больше искушения так затягивать с

исполнением обязательств.

— И какие будут распоряжения, император? — уточнил Ортес беспристрастно.

— Сегодня же отправьте ему мое личное приглашение на праздник. И сделайте это так, чтобы

король Эмедеры понял —отказаться нельзя. Он может взять с собой двоих доверенных лиц. Но

его присутствие на моем празднике обязательно. И он должен его подтвердить. Иначе я не стану

дожидаться эти два дня и отправлю за долгом сам.

— Слушаюсь, повелитель, - сказал Гуирн, - выполню вашу волю безотлагательно.

— Не сомневаюсь в тебе, Ортес, — я повернулся к остальным советникам, — а теперь слушайте

секретную информацию.

Особенно она касается военного советника Драйта Лаэрда.