Глава 10. Адела. Чей-то злобный замысел

До Симонии шестиместная карета домчала за каких-то полчаса. Удобные мягкие кресла стояли в

три ряда.

У правого окна три одно за другим, у левого так же, и в центре — вытянутый столик, вокруг

которого было достаточно пространства, чтобы обойти.

Владыка Эйтон сел в среднее кресло напротив моего, Сертайя устроилась позади меня, а Эдайя, которая переживала прелести подросткового возраста, без лишних уточнений упала в кресло

перед троюродным дядюшкой.

Хоть и ехать было мало, все равно стол накрыли легкими закусками и напитками. Карета

передвигалась мягко, поэтому ни одна вишня не упала и ни капля морса не пролилась.

— Что вас более всего интересует, Адели? — обратился ко мне Эйтон. — У нас есть прекрасный

парк, который круглый год поражает красой. Туда собрали деревья и растения из разных частей

Аперфода. У некоторых сезон цветения начинается только в холода.

Эдайя фыркнула. Девочку не было видно, но я уверена — она сейчас закатила глаза, слушая, насколько скучную вещь предложил Эйтон.

Я невольно посочувствовала ее матери.

Хотя, надо признать, вряд ли Эдайя сейчас и сама для себя подарок.

— Есть еще Сад Скульптур, - продолжал Эйтон, будто не услышав реакции родственницы, — они

там из всего. Из кустов, из песка. Даже изо льда. И тоже круглый год. Для замороженных статуй

используют лед, вырубленный из самого сердца Холодного континента. Он не тает никогда.

Чем дальше и интереснее описывал владыка острова местные достопримечательности, тем

больше это не нравилось его племяннице.

Интересно, все подростки такие несговорчивые и принимают с критикой любое предложение

взрослого?

— Эйтон, мне кажется, графиня не видела ничего из наших красот, и мы можем начать с любого

места, — подала голос Сертайя.

Какая она выдержанная, доброжелательная. Просто удивительно.

— Да, буду рада увидеть все, пусть и не сразу, - подтвердила я.

— Значит, начнем с Сада Скульптур, — решил Эйтон, — он ближе всего.

— Ну, и зачем вы меня тащите? — недовольно сказала Эдайя. - Я там уже сто раз была! Там три

статуи с моим лицом!

— Эди, - спокойно обратилась к ней мать, - когда ты в последний раз выбиралась из дворца?

— Откуда мне знать? — пробурчала девочка. — Для меня не было ничего, что стоило запомнить

ни в одной из поездок. Так что я не записывала даты!

— Чем же ты таким интересным занята во дворце? язвительно спросил герцог.

— Вам не понять, — Эдайя скрестила руки на груди.

— Ох, а что с ней будет, когда крылья резаться начнут, — вздохнула мать девочки.

— Тут проще, - рассудительно начал Эйтон, - выводишь ее на крышу и толкаешь. И ждешь, пока

полетает и образумится.

— Очень смешная тупая взрослая шутка, - Эдайя пробормотала это будто бы себе под нос, но все

прекрасно услышали.

Все же родительская любовь - самая сильная на свете.

Неужели у меня тоже когда-то будет такое невыносимое дитя, и я не буду испытывать желания

заклеить ему рот смолой сосны с вершины горы Эрупата. Это самое клейкое вещество в мире.

Эта сиюминутная мысль отозвалась вдруг сердечной болью.

Дети. Какие у меня могут быть дети? Для этого нужен мужчина. А единственный, кого я хотела бы

видеть отцом своих сыновей и дочерей, им стать не может. Не захочет он потомков-полукровок.

— Приехали! - весело сообщил Эйтон, когда карета остановилась.

Герцог помог нам троим по очереди выйти наружу, подавая каждой руку.

Эдайя со вздохом выбралась на улицу последней.

Эйтон подал знак вознице отогнать уже пустой экипаж дальше. Осмотревшись, я поняла, что мы въехали в ворота Сада скульптур.

И это место казалось удивительным чуть ли не от самого входа.

Вместо аллеи главную пешую тропу обрамляли скульптуры из подстриженного кустарника.

Желтые, красные, хвойные, темно-коричневые.. а чуть поодаль, кажется, даже с синими листьям

Служащий Сада, высокий полуэльф с белыми волосами до пояса, одетый в форму с эмблемой

острова, подошел к нам, согнувшись в почтительном поклоне.

— Приветствую, владыка, - сказал он мелодичным голосом, — могу я предложить вашей

племяннице прогулочную доску?

— 0! Я была бы не против! — Эдайя вдруг оживилась. Такое ощущение, что пять минут назад с

нами ехала совсем другая девочка.

— Пойдемте, подберем вашего размера, — отозвал ее полукровка.

— Что такое прогулочная доска? — заинтересовалась я.

— Баловство на магической тяге, — поведал Эйтон, — такая круглая штуковина с двумя колесами

по центру а между ними двигатель из кристалла. Управляется покачиваниями вперед-назад-вправо-влево. Их часто берут для детей и тех, кто не жалует пешие прогулки.

— Пойдемте, Эди нас догонит, - махнула рукой Сертайя.

Народу в это время в Саду было немного. Как сказал Эйтон, в основном сюда стягиваются ближе к

вечеру, когда завершены дневные заботы и включается подсветка.

Неторопливо прогуливались влюбленные парочки, я заметила двух эльфов, юношу и девушку, держащихся за руки.

Но больше внимания, конечно же, привлекали скульптуры.

Рука мастера придала веткам, шипам и листьям образы животных, предметов и даже явлений.

Особенно удивительно выглядела живая скульптура из синего кустарника, в виде водопада.

Листья колыхались от ветра, создавая эффект льющейся воды.

— Посторонись! — радостный девичий голос прозвенел как весенний ручей.

Мимо нас пронеслась совершенно счастливая Эдайя.

— Ну все, конфликт исчерпан, - философски произнес Эйтон.

— С ней всегда так, - улыбнулась Сертайя, - прошу простить за это.

— Не извиняйся! — рассмеялся герцог. — Так, Адели, мы приближаемся к Аллее драконьей

Славы. Там будет холодновато, половина скульптур, изображающих наших генералов и

полководцев во всех обличьях, вырублена изо льда.

Я плотнее запахнула плащ.

Мы повернули вправо, и я увидела огороженную площадку с вывеской “Аллея драконьей Славы,

— Готовьтесь к потрясениям, Адели! - торжественно сказал Эйтон, заводя нас с Сертайей в ворота.

Прямо на меня смотрел ледяной Кайтон Даэрд. Величественный, прекрасный как в жизни, но

безжизненный.

Я зачарованно уставилась на скульптуру. И вдруг ее глаза зажглись алым пламенем.

Лишь я успела подумать, что это очень интересный эффект, как Эйтон прокричал:

— Осторожно!

Он рванул мою руку, потянув на себя так, что мы с ним оба упали на покрытую мелкими

камешками дорожку.

А скульптура императора взорвалась, разлетевшись на десятки острых осколков разной величины.

Я почувствовала резкую боль в правой ладони. Точно в ее центр воткнулся острый осколок льда.

В парке тут же стало многолюдно, ниоткуда появились охранники. Одни бежали, другие

спускались на крыльях полудраконов.

Раздались резкие, пронзительные звуки горна, они не прекращались, раздражая уши.

— Ты жива, Адела? — взволнованно бросил мне Эйтон.

Он укрывал меня одной рукой.

— Да, - коротко ответила я.

К нам подбежали четверо охранников, помогли подняться.

Сертайя и Эдайя не пострадали. Девочка жалась к матери, а ее доска лежала колесами вверх.

— У нее кровь! - взвизгнула Эдайя.

Я посмотрела на саднящую руку. И правда, кровь текла тонкой струйкой, капая на каменистую

дорожку.

— Нам нужен целитель! — рявкнул Эйтон.

— У меня быстро затянется, - успокоила я драторина, — надо только вытащить кусок льда.

Мне вспомнилось, что этот необычный лед не тает, а значит он как стекло, только режется проще.

Ткани вокруг раны посинели, я начала чувствовать холод.

— Дай руку! - резко сказал герцог. Сам схватил мое запястье и резко дернул. Я вскрикнула от боли

и неожиданности. Кровь хлынула сильнее.

— Нельзя оставлять это в человеческом теле, — пояснил Эйтон.

И только потом, поморщившись от боли, глянул вниз, на свои ноги.

Я проследила за его взглядом.

В бедро герцога впился кусок покрупнее того, что был во мне.

Эйтон ухватился обеими руками и вытащил осколок.

— Есть еще раненые! - послышался громкий мужской голос.

Я увидела, как ведут ту самую эльфийскую пару. Горны, наконец, смолкли.

— Еще хорошо, что посетителей мало, - тихо сказал Эйтон. А потом повернулся к родственницам.

— Вы не пострадали?

Обе отрицательно покачали головами.

— Я отошла встретить Эди, - произнесла Сертайя.

— Кто и как мог взорвать статую? — я взволнованно посмотрела на герцога.

— Я обязательно это выясню, — пообещал он, — но мне не кажется, что это могло быть

покушение на тебя. Кто мог знать, что ты на острове Хвост? Не думаю, что бунтовщики снабжены

оринами и могут позволить себе быстрый обмен информацией. А тут надо тебя ждать!

Подготовить взрыв, сообщить, что мы едем в Сад скульптур. Слишком много допущений.

— А если это было направлено против вас, герцог? — высказала я предположение.

— Тоже странно. У меня нет трудностей с моими подданными.

К нам подошли двое драторинов с нашивками, значение которых я не понимала.

— Это дознаватели, - сообщил Эйтон.

— Приветствую, владыка, склонил голову старший из следователей, — нам нужно расспросить вас

и ваших родственников.

И гостью.

— Лучше это сделать после того, как мы получим помощь, — твердо ответил Эйтон, - раны нужно

перевязать.

Я чувствовала, что мои целительские способности уже подключились, кровь начала запекаться на

ладони, перестала течь.

Но болело все равно сильно.

— Как охрана и дознаватели оказались на месте происшествия настолько быстро? — спросила я

Эйтона, пока мы возвращались к экипажу, чтобы поехать в целительскую.

— Все парки у нас хорошо охраняются, — сказал герцог, - а неподалеку от Сада скульптур

находится одно из управлений безопасности. Поэтому сигнал о происшествии ушел туда

молниеносно.

Дальше все закрутилось так, что поговорить толком не вышло.

Нам с Эйтоном обработали магическим составом и перевязали раны, затем мы все четверо

рассказывали дознавателям, как

все было. Я, разумеется, была для законников графиней Сеорн из Алониса. Увы, на это

расследование надеяться вряд ли было можно, ведь оно изначально шло по ложному пути. Но

признаться в том, кто я означало напрасность попыток Кайтона меня спасти. Нельзя было

раскрывать мою личность.

Во дворце владыки дратории Хвост мы оказались уже к вечеру, по пути перекусив в карете.

Удивительно, но из нас четверых бодрее всего выглядела Эдайя, для которой все это

происшествие казалось необычным и увлекательным приключением. Оно вполне подходило, чтобы поведать о нем подружкам из магического лицея. Как я поняла, сейчас у девочки были

небольшие каникулы, но уже через три дня ей нужно возвращаться на учебу.

Вернувшись в свои покои, я без сил рухнула в кресло.

Ладонь под повязкой ныла. На душе было тревожно.

Что-то подсказывало, что покушались на меня. Но кто и как мог это организовать?

Дальнейшие события слились в один кавардак.

Кто-то бестолково бегал, вокруг меня суетились, пытались помочь, хотя мне это было не нужно.

К вечеру приехал уже другой дознаватель, рангом постарше чем те, дежурные. Но вопросы

задавал те же самые, мне и ЭЙтону по отдельности.

— Даже неловко перед ним, — вздохнула я, когда представитель закона покинул дворец владыки.

Мы с Эйтоном беседовали в одном из его кабинетов.

— Если информация о том, кто ты, просочится дальше, не представляешь, как мне будет неловко

перед императором, —хмыкнул герцог, - как твоя рука?

— Почти не болит, — поняла я неожиданно, - а твое бедро?

— Драконы быстро восстанавливаются, если рана не смертельна, — отмахнулся Эйтон, — я уже и

про взрыв, который устроил Матиас, забыл.

Тут он осекся, бросив на меня быстрый взгляд.

— Все нормально, — успокоила я герцога, — мой брат — преступник, совершивший мятеж. Это

глупо отрицать.

— К сожалению, я пока вынужден просить тебя не покидать своих комнат. И твой охранник будет

все время под дверью. И еще двое драконов под окнами. Представляю, что устроит мне Кайтон, узнав, что мы не брали в город твоего телохранителя.

Действительно, Ирик все же остался во дворце, поскольку герцог рассудил, что мы так будем

привлекать излишнее внимание. Раз уж нас и без того толпа, к чему ее увеличивать.

Сам дракон и его семья передвигались по столице без охранного оцепления. Эйтон считал, что

достаточно грозен и без армии телохранителей, а стражников, которые следят за публичными

местами, и без того хватает.

— Вряд ли капитан Ледорн смог бы предотвратить взрыв статуи, — вздохнула я, - и думаю, император это поймет.

— Ты всегда его так называешь? — с любопытством уставился на меня Эйтон. — Император, повелитель. Никогда по имени?

Даже если вы вдвоем?

Я вдруг вспыхнула.

— Мне кажется, сейчас неуместно это обсуждать.

— Иногда мне кажется, что это ты — драконица, а я человек, — доверительно сообщил мне

герцог, — не будь ты настолько красива, меня бы так и тянуло тебя назвать занудой.

Против воли я рассмеялась. До чего же удивительный драторин. И правда, ему сложно будет

жениться на типичной драконице. Да и ей не позавидуешь.

— Иногда стоит позволить своим чувствам просто быть, Адела, — сказал Эйтон, — ну вот, теперь я

зануда. Поучаю тебя, будто старик. Хотя... сколько тебе лет?

— Девятнадцать, - призналась я.

Эйтон присвистнул.

— А тебе? - я не утерпела.

— Мы с Кайтоном Даэрдом почти ровесники. Ты же в курсе, что ему больше сотни?

— Да. И знаю, что для драторинов это молодость, примерно как наши тридцать, а то и меньше.

— Именно, — герцог энергично кивнул, — но юность организма не отменяет опыта возраста.

Когда мы вышли из кабинета, ко мне тут же бросился Ирик.

— Графиня! - воскликнул он. — Мы поступили с вами очень необдуманно. Больше я вас не

оставлю ни на миг.

— Кажется, это излишняя предосторожность, — серьезно сказал Эйтон, но в глазах его плясали

ледяные бесы, — вряд ли графиня обрадуется вашему присутствию в своей ванной.

— Ирик, тебя ждет выговор от императора? — участливо спросила я капитана.

— Это не самое главное, - его лицо посуровело еще больше, — я не выполнил свой долг.

— Беру всю вину на себя, отрезал Эйтон, — и хватит по этому поводу разоряться. Если уж я не

успел закрыть графиню собой, то и ни у кого бы не вышло. Ледяные драконы быстрее воды.

Недаром именно мне удалось дать отпор при покушении на императора.

С этим было не поспорить.

Ирик проводил меня в покои, где я вновь ощутила огромную усталость. Мое тело еще не окрепло

после долгого обморока, а тут новое потрясение.

Я занималась какими то повседневными делами, которые придумывала себе сама, но с

нетерпением ждала позднего вечера.

Кайтон должен выйти со мной на связь!

Но он не вышел.

Орин так и не ожил.

Ни до ужина, ни после него.

На остров Хвост спустилась ночь, Зеперо было скрыто за тучами. В окно я видела подсвеченный

сад и охранников, которые неспешно прохаживались внизу.

— Ну же, свяжись со мной, Кайто.

— призывала я своего далекого любимого.

Но безуспешно.

Я не давала себе спать, но уже далеко заполночь меня все же сморил сон.

Следующим утром я подскочила и первым делом посмотрела на магический связной шар. Он был

потухшим.

Что же случилось с Кайтоном? Не верю, что он по своей воле уже два дня со мной не общается.

Едва освежившись и одевшись, я вышла из покоев, намереваясь отыскать герцога. Он должен

знать, что происходит в Даэре!

Ему наверняка об этом сообщили!

— Доброе утро, графиня!

Ирик вышел из-за колонны, будто и спать не ложился.

Я вскрикнула от неожиданности.

— Ты совсем отсюда не уходил?

— Честно признаться, на три часа среди ночи меня подменяли, — улыбнулся Ледорн, хватило, чтобы поспать.

— Если ты себя так вымотаешь, то не сумеешь защитить, когда это и правда понадобится! —

сказала я с укором. — Кому придет в голову нападать на меня во дворце владыки?

— Тому, кто оставил под вашей дверью это, графиня.

Ирик Ледорн приблизился и протянул мне прямоугольный желтоватый лист, на котором

красными буквами было выведено:

“Ты все равно будешь наказана, драконья подстилка!"

Эйтон Гараирн мерил кабинет своими длинными мускулистыми ногами, при этом лицо его было

сосредоточенным. Ни одна черточка не дрогнула, однако я видела, что Эйтон уязвлен и очень

напряженно думает.

Драторин остановился в центре комнаты и уставился на нас с Ириком.

— Но как? Кто? И главное: когда? — строго спросил он. Когда эти неизвестные успели прознать о

приезде Аделы в мой дворец?

— Очевидно, среди ваших слуг есть предатель, — спокойно сказал Ирик Ледорн.

— Он не может быть сам по себе предатель, — герцог мотнул головой, - откуда-то он получает

сведения. Значит, на стороне императора тоже есть изменники.

— Но все же, каким образом можно быстро передать информацию, если орины слишком дорогая

игрушка? — озадачилась я.

Получается, кто-то знал обо мне чуть ли не сразу, как я сюда прибыла.

— Кроме оринов есть телепатия, — вдруг медленно произнес герцог, — телепатия... Точно. Она

позволяет связываться быстро.

При высоком уровне владения ей можно передать и голос и даже зрительный образ. А если

способности слабоваты, только мысли. Но и этого достаточно, когда хочешь сообщить нечто

срочное и важное.

— Но телепатией владеют только эрлины! - возразил Ирик. - У вас при дворе есть эльфы?

— Имеется парочка, - кивнул Эйтон, — они достаточно приближены к моему кругу.

— А еще полукровки, рожденные от эрлинов благородных кровей, — напомнила я, — они тоже

могут передавать и принимать хотя бы мысли, если не образы.

— Среди слуг, которые имеют доступ в покои господ, таких нет, я проверял, — отчитался капитан

Ледорн.

— Действительно, — Эйтон бросил оценивающий взгляд на Ирика, — похвальное усердие.

— Полукровки вступили в сговор с Аштоном Далейном, — сурово сказал Ледорн, — я должен был

убедиться... Но полукровки есть на подворьях.

— И это полудраконы по большей части, — заметил Эйтон, - выполняют тяжелую работу.

— Но садовник — полуэрлин! - оживилась я. — Мне об этом сказали еще первый день моего

прибытия сюда.

— И это так, — Эйтон непроизвольно дернул себя за одну из вплетенных в светлые волосы косичек, — значит, сегодня же велю собрать всех полукровок эрлинских кровей и сам с каждым потолкую.

Герцог выглядел раздосадованным. Уязвимость дворца его явно сводила сума, это видно было по блеску в глазах.

— Адели, — сказал он тихо, — уверяю, я и мои драторины сделаем все, чтобы найти изменника и покарать.

А потом добавил. Иначе это был бы не Эйтон Гараирн.

— В противном случае Кайтон Даэрд украсит моей головой шпиль своего дворца и вороны совьют гнездо в моих косах.. Ты не знаешь, Адели, вороны вьют гнезда?

— Кажется, да, - осторожно ответила я, толком не понимая, почему мы теперь обсуждаем вороний быт.

Но слова Эйтона сумели чуть разжать мою внутреннюю пружину так, что она не разорвала меня же.

Я верила, что этот островной правитель искренне предан своему другу и повелителю. А еще мне казалось, он испытывает ко мне симпатию и точно не даст в обиду.

— Эйтон, - спросила я, наконец, о том, ради чего и покидала покои, - есть ли новости их Даэры?

Герцог помрачнел и кивнул.

— Да. Император отправился на передовую. Сейчас он должен быть на прибрежном оплоте.

Полукровки ночью напали и сожгли деревню по берегам реки Фенимолы. Дазру пытаются атаковать со всех подступов, но главный фланг — со стороны Эмедеры. Оттуда на драконов идут и летят основные силы.

— Значит— начала я, и голос мой прервался.

— Да, пожар войны занялся слишком уж горячо. Сам император решил вмешаться и подбодрить свои войска.