Глава 31

Покидая тронный зал, Сэм тщательно прикрыл двери. Хоть зала ни для кого не существовало, и он был вне времени самого замка, но мало ли кто вдруг сумеет увидеть эту дверь и проскользнёт внутрь?

— Давай вернёмся на бал, — предложил Сэм.

Я посмотрела на него, как на умалишённого.

— Думаешь, мне сейчас до веселья и танцев?

— Нет, конечно, не думаю, — скривился он так, будто съел лимон. — Но вдруг нам удастся увидеть кого-то, или что-то способное натолкнуть нас на верные мысли.

Я кивнула, мол, пойдём. Мы поднялись по широким ступеням парадной лестницы и вошли в бальный зал. Только сейчас заметила, что Сэм прав: позолота уже не так блестит, как тогда, когда сюда вернулось время, подвески люстры поблёкли, но ещё сверкают. Мебель цела, но уже потёрта.

— Сколько у нас есть времени на то, чтобы вернуться в мир живых? — спросила у Сэма, будучи уверенной, что он и сам этого не знает.

— Не слишком много, — горько ответил он. — Хотел бы ответить, что у нас вечность, чтобы подготовиться к переходу, но не смею тебя обманывать.

— Но почему Смерть и Чернокнижник сказали, что у них была вечность для того, чтобы подыскать таких простачков, как мы?

Сэм и сам не знал ответа на вопрос, но предположил:

— Возможно, они знают какие-то заклинания, чтобы не терять телесную оболочку. Как-то же они прокрались в мир живых. Значит, у них есть пути перемещения помимо зеркал.

— Только у нас ничего этого нет, — в отчаянии заломила я руки. — Мы всего лишь люди.

— Мы не просто люди, а маги, — напомнил Сэм.

— Только магия тут не действует, — отметила я.

Сэм промолчал. А что скажешь?

Мы стояли у стены и слушали музыку, которая больше не радовала.

— Хуже всего, что они затеяли что-то с Книгой Откровений, — вздохнул Сэм, нервно тарабаня пальцами по рядом стоящему консольному столику. — Если они что-то успеют сделать до нашего возвращения, то неизвестно как эти двое исковеркают мир, который мы знаем.

— Тогда нам надо торопиться, — я нервничала уже так, что готова была нестись в тронный зал, зажигать свечи и пытаться вернуться в мир живых.

— Торопиться-то надо, — согласился Сэм, — да только мы не знаем ни заклинаний, с помощью которых был проведён обряд, и не имеем двух живых простаков, готовых на ритуал.

— Похоже, мы здесь застряли надолго, — прошептала я. — Навсегда…

Сэм ничего не ответил. Вот она любовь до гроба! Точно про нас! Станем призраками в одно и то же время. Ну мы и впутались в проблемы. Разрешить их не было возможности.

В зале мелькали незнакомые лица. Люди веселились, танцевали, все были счастливы, и только мы, мрачные, как две грозовые тучи, стояли у стены и смотрели на бал призраков.

— Наступит день, и мы смиримся с происшедшим, — без какого-либо энтузиазма заявила я. — Тогда мы будем столь же беззаботны, как эти призраки. У нас не будет проблем. Останется только наша любовь. Надеюсь, что хоть она будет жить вечно.

— Я тоже надеюсь на это, — мрачно ответил Сэм.

Его явно не вдохновлял такой исход. Я поняла, что он ни за что не откажется от мысли вернуться в мир живых. Он до последнего вздоха будет стремиться к поставленной цели.

Мимо нас всё так же мелькали незнакомые лица. Я не знала никого, и никто не знал меня. Даже как-то страшно. Ещё недавно была живой, а уже утонула в море призраков.

Вдруг в толпе увидела девушек, которые дразнили маленькую Урсулу. Видимо, уже тогда Смерть не имела друзей. Одни только враги. Девочка была странной тогда, такой же и осталась.

— Сегодня уже поздно, — заявил Сэм, обнимая меня за плечи, — и пора спать. Пойдём в нашу комнату. Там тепло, горит огонь. Отдохнём, а завтра уже по-иному взглянем на нашу проблему. Выход есть, я уверен в этом. Только надо до него додуматься. Сейчас мы слишком встревожены, чтобы рассуждать логически, потому и мечемся от одной безысходной мысли к другой.

Он увёл меня с бала, где все смеялись и радовались. Но вскоре все эти люди превратятся в жемчужно-прозрачных призраков. Представила, как они всё так же кружат в бальном зале, где вздыбленный паркет, поломанная мебель и не горят свечи. А призраки всё кружат и кружат. Чуть не завопила от подобных мыслей. Ведь я уже стала отождествлять себя с ними. Вечные влюблённые — я и Сэм. Призраки, парящие в общем потоке привидений. Нет, я не хочу такого будущего!

Наша комната ждала нас теплом. Только я не поняла, почему мы чувствуем холод и тепло, ведь призракам должно быть всё равно.

— Глупенькая, — улыбнулся Сэм. — Мы же ещё не призраки. — Он даже проткнул палец перочинным ножиком, и на ковёр упало несколько капель крови. — Мы живы. И останемся такими до тех пор, пока время живёт в этом замке. Оно не покинет замок ни сегодня, ни завтра. Так что запас времени у нас есть. Мы обязательно придумаем, как выкрутиться из ситуации. Но над всем этим давай подумаем завтра, а то сегодня день и так был полон событиями.

В сотый раз поругала себя за то, что не захотела прислушаться к интуиции. Она-то мне подсказывала, что что-то не так, и что прохвостам этим верить нельзя. Но глупость оказалась куда деятельней — всё, что можно было, натворила, а потом сама в кусты. Да уж… Дороже всего на свете стоит глупость. А нам с Сэмом и вовсе жизни стоила.

Мы разделись и легли в постель. Тесно прижались друг к другу и замерли в ожидании сна. Но он не шёл ни ко мне, ни к Сэму. Мы ворочались в постели, и уже под утро я заснула. Снились мелькающие лица танцующих на балу. Все будто в масках и лишь несколько девичьих лиц без масок. Проплывая мимо меня, они показывали мне язык и говорили, что Урсула всегда хотела перейти в мир живых и что они всегда смеялись над ней. Всегда-всегда. Всегда-всегда!

От этих слов я проснулась и села на кровати. Из-за меня проснулся Сэм и тоже сел.

— Что случилось? — встревожился он.

— Помнишь девочек. Они смеялись над Урсулой. Она уже тогда хотела стать живой. Но она была жива тогда. Или всё же мертва?

Сэм взял меня за руку, остановив поток бездумного лепета.

— Успокойся. Ты несёшь всякую ерунду. Какое это имеет значение, что было тогда и что творится теперь?

Я сделала глубокий вдох, выдох. Уняла волнение.

— По-моему, я знаю, как нам выпутаться из всего этого! — радостно воскликнула я.

— Да? — Сэм оживился. — Тогда говори.

— Вчера, когда мы вернулись на бал, я узнала нескольких девочек, что донимали Смерть, когда она была девочкой. Ну, то есть на балу были уже не девочки, они выросли, но узнать их можно было.

— И что из этого? — не понял мою мысль Сэм.

— А то, что они смеялись над ней, когда она была Урсулой. Она тогда не знала нас, но отвела в Кривляндию и мы там искривили время.

— Таааак, — протянул Сэм, начиная ухватывать суть разговора. — Ты думаешь, что Кривляндия так и осталась на прежнем месте?

— Думаю, что осталась, — прокричала я.

— Осталось только проверить это, — Сэм судорожно принялся одеваться. При этом кинул мне платье, даже не озаботившись тем, что без помощи я не смогу его надеть. — Поторопись, Лия, нам надо всё узнать.

Я, конечно, попыталась одеться сама, но с корсажем не справилась. Сэм помог. Наспех расчесавшись и прихорошившись мы вышли из комнаты. Вокруг нас бегали молодые люди и с волнением обсуждали бал, который должен был состояться вечером.

— Кажется, у них время зациклилось на одном дне, — отметила я. — Каждый день проходит так же, как предыдущий.

— Если так, то Смерть и Чернокнижник всё ещё должны быть здесь, — с волнением заметила я. — Ведь исчезли из этого мира они только вечером.

— Не столкнуться бы с ними, — озаботился Сэм, озираясь по сторонам.

Он тащил меня по коридорам и залам, пока не вывел в парк.

— А, может, их уже и нет здесь, — начала философствовать я на бегу. — Ведь они уже ушли за грань. Для них утро нового дня началось в мире живых.

— Хватит! — Сэм резко остановился, отчего я налетела на него, — Мне всё равно где они. Главное, чтобы на месте была эта долбанная Кривляндия.

Я впервые увидела Сэма таким несдержанным. У него даже выражение лица поменялось.

— Что с тобой? — напряжённо спросила я.

— Со мной ровным счётом ничего, — он постарался ответить спокойнее. — Просто мне всё равно где эта гадкая парочка, заставившая нас перейти в мир призраков. Главное, это чтобы Кривляндия была цела. Там какая-то волшебная сила, которая вряд ли под силу кому-то кроме Смерти. Создав её, она сотворила свой собственный мир в мире призраков. Главное, чтобы её мир был жив. Тогда мы сможем повлиять на ход событий.

Я пока не до конца понимала, что придётся делать в Кривляндии, но знала, что она избавит нас от проблем. Уже на интуитивном уровне я ощущала дуновение ветра перемен и свободы. Вчера мы были настолько сбиты с толку всеми превращениями и лишением жизни, что не подумали о воронке, преломляющей время. Вспомнились слова маленькой Урсулы: «Времени нужно верить. Только чистые сердца и чистые помыслы вершат время». Что ж, помыслы у нас точно чистые, так что должно получиться!

Мы промчались по парку, как два метеора. Отыскали грот за фонтаном, внутри которого и была Кривляндия. Не раздумывая, вошли внутрь и оказались среди кривых зеркал!

— Кривляндия цела, — радостно выдохнула я.

— Теперь давай сотворим солнечные часы и провернём время на день.

С этими словами Сэм начертил на земле часы, взглянул на них скептически, махнул рукой и, затаив дыхание, слегка наклонил одно из зеркал. Волшебство сработало: дневной свет сменился утренней зорькой, на смену ей пришла ночь, затем сумерки и снова день!

— Хватит! — выкрикнула от напряжения я, хотя не собиралась ни вмешиваться, ни давать советы. Получилось само по себе.

Сэм остановился и тревожно посмотрел на меня.

— Теперь надо понять как действовать. Нас в этом времени двое. Придётся либо предупредить нас о надвигающейся опасности, либо помешать всему этому произойти!