Глава 20

Я знала, флибустьер не оставит меня в покое, и когда-нибудь это случится. Но я даже подумать не могла ещё день назад, что сама приду к нему и проявляю инициативу. Правда, длилась моя инициатива недолго. И вскоре слова Диего о том, что он слаб и беспомощен, разбились о реальность. В этой реальности никто не сдерживался, добравшись до заветной цели, а у меня на сопротивление больше не находилось ни сил, ни желания. Корсар победил. Сесилия была права. Я грезила о нём. Ночами, бывало, так фантазия разыгрывалась, что приходилось окошко приоткрывать, чтобы отдышаться. Ну да, недосып мой связан был не только с напряжённым графиком, чего уж. Теперь фантазии оживали. И даже больше. Всё происходило так, как я и не могла мечтать. Забытые ощущения взметнулись вихрем, когда лишённая одежды, я изнывала от той невообразимо сладкой тяжести мужчины, что накрывает тебя, выбивая стоны из груди, от его прикосновений, поцелуев, дыхания, порочных слов, заставляющих кровь кипеть в жилах, а волны трепета застилать остатки здравомыслия. Постель разметалась под нами. Разгорячённые тела, ожившее сплетение прядей, ускоряющийся ритм движений, мои крики, его хриплые стоны – всё было единым целым в те минуты. Ещё поцелуй и ещё. И две грешные души, шагнувшие за грань. Я не ждала, что могу быть такой. Да я и не позволяла себе никогда подобного. Того, отчего краснели щёки, но уже после. А пока я целиком, без остатка принадлежала самому страстному из мужчин, в чьих объятиях сгорала заживо и возрождалась через дрожь от соприкосновений кожа к коже и через мурашки от поцелуев. Таких поцелуев, каких в моей жизни ещё не было. Плохо помню, в какой момент я уснула. Наверное, просто провалилась под утро в забытье и проспала так долго, как прежде не позволяла себе. Снов не было – лишь миг беспамятства, а в следующую секунду, когда веки распахнулись, и затуманенному взгляду предстали огромные напольные часы, я ахнула. Их циферблат показывал неприличное для приличной женщины время. Боже! У меня ведь на фабрике дел невпроворот, а я здесь! Где именно находилось пресловутое «здесь», я тоже вскоре припомнила. Потому что когда резко подскочила, упираясь локтями в матрас, на моё обнажённое бедро опустилась горячая ладонь. – Далеко собралась? Я обернулась. Диего лежал на подушке, подперев голову рукой, а тонкое одеяло едва прикрывало оголённую сущность. Хоть сейчас ставь мольберт и картину пиши про бога войны Марса. Даже жарко стало. А когда в моей памяти медленно и по кусочкам стали собираться события нашего вчерашнего грехопадения со всеми подробностями, захотелось раствориться в воздухе. Нет, я не могла… Я что, выпила?! – Мне нужно на фабрику, – пролепетала, закручиваясь в одеяло и неуклюже сползая на пол. – Проклятье, Рита убьёт меня! – Твоя служанка? – Диего ехидно улыбнулся. Я успела уже слезть и теперь выискивала по полу свою одежду, поражаясь собственной горячности. Платье-то нашлось сразу, зато второй чулок никак не желал показываться. – Рита не прислуга. Точнее, больше, чем прислуга. Она заменила мне мать. – Мать невозможно заменить. – Знаю, – я отвечала, не оборачиваясь, обыскивая теперь горизонтальные поверхности. – Но когда в жизни не остаётся ни одной родственной души, всякий хороший и добрый к тебе человек становится родным. Да где же этот чулок?! Врезалась во что-то спиной, отступая от очередного предмета мебели. Повернулась и встретившись глазами с Диего, сильнее натянула на себя одеяло. Корсар возвышался передо мной совершенно голый, и мне стоило огромных усилий не опустить глаза. – Он был на часах, – сказал мужчина до безобразия довольным голосом и протянул мне чулок. Я обомлела. Часы ведь вон где, а кровать… – Мне нужно одеться, – промямлила я, схватившись за вещицу, которую Диего не спешил отпускать. Такой растрёпанный, выспавшийся, естественный в своей наготе, лишённый смущения, он заново растревожил во мне знакомые и такие приятные порывы. Но у меня совершенно не оставалось времени! Вот только телу было плевать. Тело, которому дали доступ к запретному, жаждало излить накопившееся напряжение, снова оказаться во власти корсара, отдаться ему и забыть обо всём хотя бы на те бесконечные минуты нашего счастья. – Ты в этом уверена? – спросил тот, кто уже всё решил, обнимая меня одной рукой поверх одеяла. – Я должна. В магазине столько работы. Диего вопросительно вздёрнул брови. – В каком ещё магазине? – Долго рассказывать, – я закусила губу. Чёрт, проговорилась. – Позже ты всё узнаешь. Он подхватил меня на руки и повалил на кровать, нависая сверху. Всё происходило так быстро, что я даже взвизгнуть не успела. Одеяло предательски оголило то, что так хотелось прикрыть. – Ты обязательно всё мне расскажешь. Но позже. Не нужно бояться, Марлен, фабрика не развалится, если ты задержишься ещё на час. – На час?! Возмущение заглушил поцелуй, который ворвался в мою повседневность и бессовестно изломал все планы. Ну а чего я хотела? Да, собственно, этого и хотела. Поправляя волосы и нервно оглядываясь по сторонам, я следовала за Диего, пока он вёл меня к калитке, чтобы усадить в экипаж. Я нервничала. Ужасно нервничала, потому что не знала, как стану оправдываться перед моими работниками. Нет, я могла бы промолчать. Мои личные дела никого касаться не должны. Но ребята ведь наверняка разволновались, когда я не пришла сегодня утром и никаким способом не передала, что со мной всё хорошо. Ещё как хорошо. Хмуро уставилась на широкую спину, по которой сбега́ла собранная в низкий хвост лентой тёмная копна. Я провела ночь с принцем. С самым настоящим принцем, хоть и бастардом. В голове не укладывалось, но всё же уложить прожитое требовалось, а ещё – решить, что делать дальше. Слуга отворил мне дверь, пропуская в экипаж. Я даже порадовалась, что Диего не стал обнимать меня на прощание, чтобы не вызывать кривотолков у ненужных свидетелей. Лишь подмигнул с довольным видом, а когда я забралась в салон, вошёл следом. Я так и уселась, удивлённо таращась на него. – Ты чего это? – спросила с некоторым возмущением. Корсар заулыбался. В полумраке улыбка эта выглядела особенно дьявольской. – А ты не думала, что у меня тоже могут быть дела, моя девочка? Ой, точно. Но хоть бы предупредил. Мужчина подался вперёд, ловя мой нерешительный взгляд. Отрезвлённая после ночи, я испытывала теперь дичайшую неловкость рядом с тем, кому позволяла любить себя. – Скажи лучше, что ты затеяла, – проговорил он, склоняя набок голову. – Какой ещё магазин? – Магазин готового платья. Мы с Лукасом давно собирались исполнить этот замысел. – Да ну? По-твоему, это так просто? – Мне известно, что право заниматься торговлей даёт твой департамент. – И? Не выдержала и зыркнула на него недовольно. – И я уверена, что с этим проблем не будет. Диего хмыкнул, а потом расхохотался в голос. Когда же он умолк, откидываясь на спинку и рассматривая меня цепким до мурашек взглядом, я дышать перестала. Неужели он готов раздавить меня? После всего? Большего унижения и представить себе нельзя. – Марлен, – начал Диего, включая покровительственный тон, – я никогда не дам разрешение заведомо убыточному делу, какие бы отношения нас ни связывали. Зачем? Ведь городу не будет от этого пользы. – С чего ты взял? Нашим моделям нравятся их платья. – Ваши модели в одной с тобой шайке. И ты думаешь, они станут говорить и делать что-то против тебя? Я смерила пирата собственным высокомерием. И вместо того чтобы накричать, сказала, подавшись вперёд: – Если перефразировать слова одного принца крови, в том обществе, где мне выпала честь быть первой среди равных, есть негласное правило. Никто не станет поддакивать и лизать мне зад, чтобы угодить. Мы команда, Диего, все члены которой действуют ради общего блага. А магазин я открою, даже если ты будешь против. До министра дойду с жалобами на притеснение перспективных предпринимательских инициатив. План составлю. Уж это-то я, как ты мог убедиться, умею. Диего покачал головой, пересел ко мне и как бы невзначай тесно прижался, так же тесно обнял. – Кстати, о Фьезоло, – сказал он, наконец. – Время на исходе, а ты всё ещё свободна. Придёт срок, у тебя заберут фабрику и магазин вместе с ней. И даже если бы тебе посчастливилось выйти замуж, с чего ты взяла, что муж позволил бы тебе хозяйничать? Я смотрела перед собой всё то время, пока он говорил. А ведь, правда. Я так разошлась, вновь позабыв о главном. Вспомнила предложение Фердинанда, поморщилась. Ну нет. Теперь уж точно нам ничего не светит. Я просто не смогу его обманывать. Да я никого не смогу обманывать! Потому что Борджесу одной ночи, и утра одного не менее горячего явно не хватило. Иначе бы рука его не ползла прямо сейчас вниз по моей спине. Требовалось признаться само́й себе и примириться с этим: мы с корсаром любовники. А значит, всякий возможный претендент на брак со мной будет спотыкаться о мою совесть и убираться восвояси. Изменять мужу я не собиралась. Нет. Мне нужен именно тот, кто всё поймёт правильно и не станет ждать моей любви. Потому что она уже подарена. Потому что я не могу не любить человека, если соглашаюсь провести с ним ночь! Осознала это слишком внезапно. Отчего с ужасом уставилась на пирата. Мужчина же по-своему расценил мои эмоции. – Ты всё правильно поняла, моя умница, – сказал он, подаваясь ещё ближе и, поглаживая мой подбородок, коснулся тыльной стороной ладони шеи. – Не нужно распылять себя на то, что не даст плодов. Он говорил без скепсиса и сарказма. Как человек, который знает жизнь получше некоторых. Но для меня всё бросить и сдаться было выше сил, и, будучи на грани отчаяния, я проговорила тихо: – У меня к тебе деловое предложение, Диего, – мужчина поморщился, но продолжил выжидательно смотреть. – Предложение руки и сердца, – уточнила я. – Окажите мне честь, сеньор Борджес, и станьте моим мужем.