Глава 21

– Чего? – рука Диего так и застыла, не достигнув мягкого места совсем немного. – Чего слышал. – Считаешь, я из тех, кто женится после одной ночи? – Нет, конечно. Но ты единственный, кто знает, что мне нужно. Тебе не требуется ничего объяснять. Нам хорошо друг с другом, и в этом союзе вполне возможно соединить приятное с полезным. Первое до поры до времени. Разумеется. Моя молодость, как и твой запал, не вечны. Сама пребывала в лёгком шоке от сказанного. Но ведь это было правдой. Диего чужда романтика и бабочки в животе, а я достаточно пожила, чтобы понимать: костёр отношений мужчины и женщины, как бы те ни были влюблены, рано или поздно погаснет. И если двое столь наивны, чтобы верить в сказку, которая продлится до конца их дней, им будет нелегко принять реальность. Я говорила, что думала, и с высоты прожитых лет нисколько не кривила душой. – Не знал, что ты настолько цинична, – сказал Диего, убирая руку и откидываясь на спинку сиденья. – Но даже если предположить, что всё так, как ты говоришь, я остаюсь в проигрыше. В деловом предложении должна иметься обоюдная выгода. А своей я пока не увидел. Я пожала плечами, изобразив равнодушие. – Мне нелегко справляться со всеми делами в одиночку, хоть Мартин и помогает. Я предлагаю поделить обязанности. Твоё ведомство станет отвечать за частные и государственные заказы, а я займусь магазином. По сути, всё будет так, как ты хотел. Притом, заметь, что вопрос с работницами я решила. Они теперь трудятся официально. И дела идут неплохо. Можешь не благодарить. – Марлен, – голос мужчины, на которого я не смотрела всё время своей речи, мне не понравился, – я никому не позволю играть со мной, особенно по правилам, которых я не знаю. Ты думаешь, что околдовала меня своим телом? Поверь, таких как ты было достаточно. Женщина не делает предложение мужчине. Это унизительно для всякого, и твой ход сыграть на внезапности не сработал. Мы приехали. Он стукнул в крышу. Я вздрогнула разом от испуга и от встряски, которой почти всегда заканчивались поездки в экипажах по неровным дорогам Тальдаро. – Сильвестр приедет за тобой сегодня вечером. Будь готова, – продолжил мужчина, толкая дверь, чтобы я выметалась. Так это выглядело. Перемена его отношения вызвала во мне бурю. В мгновение из желанной женщины я превратилась в тело для плотских утех. Он, что, обиделся? Или я просто должна смириться с его потребительским отношением? Но Диего не был таким ночью. Он был ласков и прислушивался к моим желаниям, чего я от него меньше всего ожидала. А сейчас, когда это в прошлом, передо мной вновь сидит наглый пират, для которого женщина – лишь способ скинуть напряжение. С усилием проглотила слёзы. Повернулась к нему, пренебрежительно поджимая губы. – Раз ты отвергаешь моё предложение, тем лучше. Не стану больше тебя тревожить. И Сильвестра не нужно ко мне посылать – он только зря прокатается. У меня имелся выбор, и я хотела, чтобы всё было по совести. А потому не ищи больше встречи со мной. Я выйду замуж за того, кто готов мне помочь и изменять кому не намерена. Предложение уже поступило. Прощай. Успела лишь встать на верхнюю ступеньку экипажа, собираясь выйти, как вдруг меня с силой схватили за запястье и потянули назад. Я упала на прежнее место, а следом надо мной навис разъярённый зверь. Его колено упиралось в сиденье прямо у выхода, перекрывая мне путь. И оставалось лишь надеяться, что нас никто не увидит через настежь раскрытую дверь. – Зачем ты злишь меня? – прохрипел Диего. – Твоя ложь банальна до тошноты. – Это не ложь! Мне сделал предложение… – запнулась, боясь произнести имя. Диего рявкнул мне в лицо: – Кто?! – Не скажу! Ты убьёшь его! – Я убью его в любом случае. Пожалей несчастного. Сократи его мучения. Мы смотрели в глаза друг другу, пылая ненавистью. И я не понимала, как такое возможно. Я в равной степени желала поцелуя этих напряжённых губ и хотела отвесить звонкую пощёчину мужчине, плавилась от болезненного соприкосновения наших тел и готова была двинуть коленом по причинному месту. Как же непросто с этим дьяволом. И чем я думала, предлагая ему женитьбу? Наверное, тем же, что сподвигло вчера приехать! – Выпусти меня! – прошипела сквозь зубы. – Ты чудовище! Монстр! – Больше не хочешь за меня замуж? – зло усмехнулся он. – Это предложение? – также злобно оскалилась. Он завёлся. Я видела, как руки его взметнулись, намереваясь, как вчера, завладеть мной и ворваться прямо в душу своим неудержимым существом. Но вместо этого Диего скривился и со всей силой ударил кулаком по спинке сидения. Настолько сильно, что я услышала хруст деревянной основы под тёмной обивкой. Он оттолкнулся, освобождая меня, но садиться не спешил. Так и продолжая нависать, изучая что-то в моём облике, и дышал глубоко, отчего крылья носа бешено раздувались. – Откуда ты свалилась, Марлен Салес? – процедил он сквозь зубы. Затем сел как можно дальше и откинулся назад, не прекращая царапать меня взглядом. Риторический вопрос ответа не требовал. И, не желая будить Лихо, пока оно присмирело, я поспешила покинуть экипаж. Но замерла на последней ступеньке. – Зачем ты принёс мне шкуру? – спросила, не поворачиваясь. – Скоро похолодает. А у этих тварей тёплый мех. Тебе для накидки хватит. – И всё? Диего сложился пополам, упираясь локтями в колени. – Остальное ты и сама знаешь, – ответил он. – Рекомендую поскорее изготовить шубку и выгуливать её почаще. Авось услышишь что-нибудь занятное. Он снова стукнул в крышу, а я едва успела отскочить, прежде чем экипаж двинулся с места. Стоп. Это что же, Диего всё понял про мех и его способности? Ответом на мой немой вопрос был скрип колёс удаляющейся по каменистой дороге повозки. Закутавшись потуже в шаль, я тяжело вздохнула и направилась к калитке, за которой высилось здание из красного кирпича. На вопросы окруживших меня помощников и швей, прекративших на время работу, сказала лишь, что была в гостях. Отправила посыльного с запиской к Рите, чтобы успокоить её, и чтобы мне не сильно влетело по прибытии, и дуэнья успела отойти. – Она приезжала сюда, полагая, что вы явились раньше, – говорила Изабелла. – Но не дождавшись вас, так разнервничалась, что пришлось звать доктора. – Опять этого аптекаря противного? – спрашивала я, нервно покусывая ноготь. – Нет. Доктора Ольваре. Она лишь его хотела видеть. – И что же он сделал? – Не помню, чтобы давал лекарства, – подключился к разговору Мартин. – Они побеседовали, прогулялись, а потом Рита, весьма довольная и с улыбкой на лице отправилась домой. – С улыбкой? – Точно. Вот это эскулап. Что же он ей такое сказал? Ладно. Будем надеяться, нянечка всё ещё в хорошем расположении духа, и смерть моя сегодня вечером не будет мучительной. К счастью, Лучано уже смонтировал машинки, которые принёс, как и обещал. И за двумя из них сидели новенькие. Ирен и Элиза сноровисто шили, а последняя всякий раз откладывала работу, чтобы помочь подруге, когда у той что-то не получалось. Мне нравилась эта их командная сплочённость. И я в очередной раз уверовала, что всё будет хорошо. Поднявшись по лестнице до середины, ощутила странные мурашки. Никогда прежде не умела почувствовать на себе взгляд. А здесь сомнений не оставалось. То был именно взгляд, и он кололся. Я подняла голову. На меня из узкого проёма кабинета Лукаса смотрели два хитрых зелёных глаза на рыжей голове. – А мы уж вас и не ждали, сеньора Салес, – со смехом заговорила Роза, расправляя в руках выкройку. Через её плечо была перекинута измерительная лента. – Вместо того чтобы за начальством следить, делом бы занялась, – бросила я, не удостаивая её взглядом и шествуя по направлению к своему кабинету. Но чертовка не намеревалась оставлять меня в покое. – Скажите, – продолжила она, упираясь плечом в наличник двери, когда я шагнула за его порог комнаты и обошла стол, – ваше возвращение как-то связано с экипажем сеньора Борджеса, который только что отъехал? Я в окошко его видела прямо перед вашим приходом. Замерла, не поднимая глаз, и едва не выронила из рук бумаги, которые только что отыскала. – Тебе не кажется, что тебя подобное вообще не должно касаться, Роза? – я старалась не зарычать. – Ой, извините, – она снова хихикнула. – Мы люди простые, этикетов не знаем, говорим, что думается. Кстати, у вас платье порвано. Я подскочила. – Где? – спросила с испугом. – Рукав чуточку отошёл сзади. Снимите, я подошью. Не знала, что и думать, а потом вспомнила, как прошлой ночью сильный, разгорячённый, одержимый страстью, мужчина срывал с меня одежду. Вот и результат. Но почему я не догадалась проверить? И почему он мне не сказал? Я скользнула за ширму, которую заимела себе на случай, если придётся проводить срочную примерку на месте. Стащив платье, судорожно вывернула его и уставилась на повисшие нити. Разрыв имелся, но он был незначительный. Наверное, Диего просто не увидел, а вот Роза увидела, глазастая. Но это хорошо. Надеюсь, никто больше этого не заметил. Она вплыла за ширму неслышно и, продолжая пытливо рассматривать меня, приблизилась. Мне почему-то стало неловко. – Наверное, я просто немного поправилась за последнее время, вот и шов не выдержал, – проговорила с глупой улыбкой. – Есть нужно меньше. – Поправились? – пытливый взгляд стал колючим. – Да на вас висит всё. Вы же пашете как конь. Ой, простите. В смысле много работаете, не едите, спите мало. Вон какие тени под глазами. Я не то хотела сказать… – Спасибо, Роза, – пришлось остановить её, хоть девушка и была права. – Дай мне, пожалуйста, нитку с иглой. Я сама подлатаю. Приняла нетерпеливо катушку со вставленной между тонкими волокнами иголкой, не прекращая глядеть на бестию исподлобья. Намёков она не понимала или делала вид, а потому не торопилась уходить. Пришлось намекнуть чуть более непрозрачно: – Благодарю тебя за внимательность. Можешь возвращаться к своим делам. Но вместо того, чтобы послушаться, Роза сказала: – Вам нужно переодеться. Я уронила руки от возмущения. Да что же за нахалку послала мне местная Пресвятая? И когда это кончится?! – Ваши волосы, конечно, скрывают следы его страсти, мадам, но они ненадёжная защита от кривотолков. Девушка с усмешкой мотнула головой на подвешенное здесь же ростовое зеркало. Я недоумённо уставилась на себя. Когда же дрожащей рукой отвела кудри в сторону, ахнула. Несколько ярких напоминаний о прожитом покрывали шею сизыми пятнами. Ну что же я за бестолочь?! Так стремительно убегала из дома Диего, что в зеркало не посмотрела! Потрясающе. И теперь о моём грехопадении знает та, кому я рассказала бы обо всём в последнюю очередь! Нет, это не со мной. Это страшный сон, и я требую пробуждения! Оставшийся день всё валилось из рук. Я не стала оправдываться перед Розой и, тем более просить, чтобы она никому ничего не рассказывала. Пусть думает что хочет, а если пойму, что слухи обо мне распускает, тогда уже и буду меры принимать. Возненавидела себя за потерянный впустую день. Просто ну ничего не сделала, даже в магазине не начала уборку, хоть и планировала помыть всё после обработки от плесени. Это отвратительное состояние не отпускало до самого вечера и подогревалось всю дорогу до дома. Ведь там меня ждала Рита. Тревожности добавляло опасение, а не отчебучит ли Диего обещанного и не столкнётся ли мой экипаж нос к носу с тем самым Сильвестром – личным водителем своего босса, чтоб его. Но, к счастью, страхи мои не подтвердились, что вселило надежду. Неужели корсар поверил? Хоть я и не обманывала. Если он не станет мне мужем, я с Фердинандом договорюсь. Да мы уже договорились, пусть и звучит это ужасно. Но такова реальность, в которой мне угораздило оказаться. Не отдам я фабрику какому-нибудь стервятнику, чтобы он снёс всё то, что нажито непосильным трудом, и открыл там лесопилку или скотобазу. Аж передёрнуло. Вот только Фердинанд меня любит, а я его – нет. И уже точно не смогу полюбить, потому что место в сердце занято другим. Бастардом короля, грозой морей и пределом самых моих грешных дум. Я решила, что не стану ничего сочинять, чтобы успокоить дуэнью. Пусть узнает всё как есть. Сначала, конечно, она залютует. Но этим всё и ограничится. Влиять на мою жизнь она не вправе. Да и пора всё же показать ей, кто в доме главный и что я больше не маленькая девочка, которую она нянчила. Когда, ступив за порог собственного дома, я подала слуге накидку, взгляд мой невольно лёг на знакомый плащ, который висел среди прочих вещей на вешалке. Я узнала его, потому что видела совсем недавно. Как и приставленную к стене трость с резным набалдашником. Опасливо взглянув на слугу, спросила: – Здесь доктор Ольваре? – Да, сеньора. Он сейчас в комнате Риты. Я уже не слушала, беря разгон и взлетая по лестнице. Бедная. Моя бедная дуэнья! Ей всё-таки стало плохо, и потребовался врач! Это я во всём виновата! Я довела её до сердечного приступа или ещё чего похуже! Хотя что может быть хуже? Она ведь жизнь отдала на служение моей семье. Я неслась вдоль голых стен, где прежде висели картины, а теперь остались лишь безжизненные украшения из металла и лепнины. Подбежав к двери заветной комнаты, толкнула её и ввалилась в полутёмное пространство. Казалось, я готова была увидеть всё: любимую нянюшку на смертном одре, что готовилась вот-вот испустить дух, доктора, который борется за её жизнь, но открывшееся мне зрелище повергло в трепет. За секунду челюсть моя отвисла, и если бы не полутьма, в которой приходилось присматриваться к объектам, чтобы разглядеть их, возможно, от инфаркта пришлось бы спасать меня. Визг вполне здоровой и пышущей энергией Риты тоже отрезвил немало. А когда дуэнья, сидевшая на смятой постели, неловко обмотавшись одеялом, спряталась за спину доктора, все вопросы разом отпали. Оба: и мужчина, и женщина были абсолютно голыми – в этом сомневаться не приходилось. Теперь же, как нашкодившие котята, они неловко переглядывались, пытаясь прикрыться.