Глава 29

Не помню, как вернулась домой. То и дело одолевали слёзы, и мне с трудом удавалось не выпускать их. Слишком много всего произошло и слишком многое тревожило меня. А потому я не сразу сумела осознать: что-то пошло не так. Меня никто не встречал. Обычно всегда учтивая Марта ждала на пороге комнаты, готовая помочь переодеться, предложить ужин или ванну. Но она не появлялась. – Где Марта? – спросила я лакея. Не то, чтобы её помощь мне сильно требовалась. Я и сама могла привести себя в порядок. Но привычка сильнее нас, а я привыкла к этой молчаливой девушке, которая безропотно выполняла все просьбы, не заводила ненужных разговоров, да и глаз старалась не поднимать. Тихая, безропотная. Но и в этом омуте оказалось достаточно чертей, о которых я даже не догадывалась. Лакей не ответил, потому что сам ничего не знал. Проводив меня туда, где обитала девушка, он удивился не меньше моего. На подоконнике пустой, опрятно убранной комнаты, где, казалось, давно никто не жил, лежал клочок бумаги. «Умоляю, простите», – прочитала я вслух неровно выведенные буквы и непонимающе уставилась на слугу. – «Они угрожали мне». Что за чертовщина? – спросила я вслух, и лакей, решив, что вопрос адресован был ему, ответил, пожимая плечами: – Полагаю, она украла что-то или иным образом провинилась перед вами, сеньора. Вот и сбежала тайно. Прикажете вызвать полицию? – Нет, не нужно, – ответила я, уже догадываясь, в чём именно провинилась передо мной девушка и кто передал Фриде артефакт. До своей комнаты шла, задыхаясь и хватаясь за стену. Ощущения дыма в лёгких возродилось. Но ни огня, ни копоти не было. Был лишь страх, который сдавливал грудь, сковывал лёгкие. Что-то должно было произойти. Что-то страшное и неотвратимое. И мне жизненно важно было сообщить обо всём Диего. Я ждала его всю ночь. Знала, что так неправильно теперь, когда мы с Фердинандом помолвлены. Но мне требовалось увидеться с корсаром. Поговорить с ним. Да расскажи я ему обо всём, что услышала от слуг судьи, это заставило бы его действовать. Он бы не позволил мятежу случиться, разоблачил заговорщиков, прежде чем те воплотили свой план. Но Диего не приходил. И осенённая догадкой, я в ужасе уставилась в окно. Что, если уже поздно? Что, если его схватили и казнили, как он казнил королеву, или ещё ужаснее – пытают и мучают моего Диего! В такт страшному предчувствию, посетившему меня, раздался громовой раскат, от которого задрожали стёкла. А через несколько секунд с небес обрушился ливень, каких я никогда не видела в этих краях. Вода лилась стеной, и стена эта закрывала горизонт, не давая разглядеть в накрывшем город мраке улицу. Но что ливень перед человеком, для которого не существует преград и запретов? И всё же он не пришёл. А я, уставшая и обессиленная за ночь, всё же забылась под утро коротким сном, сложив руки на подоконнике и уронив на них голову. Я проснулась, когда дождь утих и прекратилось мерное завывание ливня по окнам и стенам. Оно больше не убаюкивало, а мне следовало решить, что делать дальше. Знамение вскоре явилось пугающим своей неприступностью куполом башни – места, где ожидали приговора бандиты всех мастей. Отбросив сомнения и наплевав на погоду, влезла в сапоги для верховой езды и, натянув прямо на сорочку первое попавшееся платье, закрылась плащом и шагнула в предрассветную сырость омытого ливнем города. Башня оправдывала своё название. Мрачное каменное сооружение цилиндрической формы уходило в небо на высоту дома в десять-двенадцать этажей и потому служило главным ориентиром при построении маршрутов по улицам. В туманном мареве после дождя её шпиль, казалось, врезался в нависшее низко облако и выглядел ещё более зловещим. Охранник на пропускном пункте у главных ворот тюрьмы хмуро уставился на меня. – Вам кого, сеньора? – спросил он. – Мне нужно увидеться с одним заключённым. – Фамилия? – Гарсия. Хорхе Гарсия. Мужчина склонился над раскрытым журналом записи. – Помешанный? – переспросил он и погонял туда-обратно одну из страниц, выискивая что-то. – Так его сегодня утром увели. Сердце стукнуло где-то в затылке. – Куда увели? – спросила, приходя в ужас. – Не знаю. Тут вот помечено. Их частенько переводят то в дом для безумных, то в изолятор. Лучше обратиться к Рону. Он расписывался, когда этого парня забирали. Позвать? – Нет, не нужно. Скажите, – спросила с осторожностью, – почему вы зовёте его помешанным? – Он бредил в последние дни. Всё завывал, проклинал какого-то дьявола морского и его ведьму. Обещал всем отомстить. Сумасшедший. Что с него взять? Меня прошиб холодный пот. Не пришлось долго напрягать голову, чтобы понять, какому дьяволу и какой ведьме намеревался мстить этот человек. А я ведь пришла сюда, чтобы увидеть его. Мне требовалось при участии магии арданитас выяснить, на самом ли деле Хорхе обезумел, или это такой трюк умелый. Настолько умелый, что даже корсар поверил. Но теперь всё было бессмысленно. Судья сделал, что намеревался, Хорхе Гарсия на свободе. А что будет дальше, одной лишь Пресвятой известно. – Мадам, не хотите воды? – спросил солдат, – Вы так побледнели. Этот Хорхе, небось, жених вам? Мне так жаль. Я не ответила. Кивнув ему, отступила и бесцельно зашагала вдоль низеньких домиков горожан по пустынной улице. Мрачный и недружелюбный Тальдаро вторил моему состоянию. В дверях то и дело появлялись люди и посылали полные недовольства взгляды в небо. Одни сетовали на то, что после такого ливня извозчика не найти, другие, что покупатели, верно, попрятались по домам, и торговля не пойдёт, а к вечеру придётся раздавать порченное нищим. Они обсуждали свои мелкие и не очень неприятности, переговариваясь через улицу и даже не догадывались, какая туча ползла на их головы. Здание правительства выросло из тумана когда я пересекла квартал и вышла на знакомый бульвар. Я не собиралась идти туда. Но что-то заставило, потянуло силой. Только потом меня осенило, что здесь я скорее отыщу Диего или того, кто знает, где его найти. Если ешё не поздно. Суровые постовые у ворот не стали преграждать мне путь. И скрипнув тяжёлой дверью, я окунулась в духоту холла здания правительства. Каблуки сапог глухо застучали по паркету, когда я шагнула к лестнице. Но встать на неё не успела. Меня окликнули. – Сеньора Салес? – голос, донёсся с площадки второго этажа. Я подняла голову. Наверху стоял министр, а рядом с ним секретарь, который только что закончил что-то записывать в свой журнал. Оба озадаченно смотрели на меня, перегнувшись через перила. – Какая неожиданность, сеньора Салес, – продолжил министр и стал спускаться ко мне, придерживая мантию. – Вы здесь, в такое время. Что-то случилось? Мужчина остановился напротив, выше на одну ступень. Я растерянно оглядела его и секретаря, который не отставал от главы правительства ни на шаг, после чего принялась сбивчиво говорить: – Даже не знаю как сказать, сеньор. Нет, пока ничего не случилось, но может, и город в опасности. Мне надо увидеть Диего Борджеса. Скажите, он здесь? Фьезоло вскинул брови, непонимающе оглянулся на секретаря. Тот лишь помотал головой отрицательно. – Диего второй день не появляется в министерстве, мадам, – проговорил он, наконец. – Но зачем он вам? Скажите на милость. – Сеньор Борджес в опасности, господин министр! – я едва не всхлипнула, подаваясь к мужчине. – Мы все в опасности. Против вас готовится заговор! Я умолкла, прижимая ладони к лицу, настолько громким оказался мой вопль. Министр же сделал вдруг то, чего я совсем не ожидала. Он улыбнулся и обнял меня за плечо, словно я была несмышлёное дитя. – Что вы говорите? – преувеличенно взволнованно протянул он. – А мне, дорогая сеньора, кажется, что вы устали. Пойдёмте, мы выпьем с вами чаю и всё обсудим. Он не воспринял мои слова всерьёз. Развернувшись на месте, мужчина повёл меня вверх по лестнице. – Расскажите лучше, как ваши дела, дорогая моя? Не думайте, что я забыл. Я жду и очень надеюсь, что со дня на день вы порадуете старика приятной новостью о своём замужестве. Фьезоло продолжал улыбаться, поглаживая меня по плечу. – Боюсь, если я не поговорю с Диего, станет не до замужества. Прошу вас, сеньор, выслушайте меня… – Ни слова больше, мадам, – министр дождался, когда секретарь толкнёт дверь того самого кабинета, где я делала презентацию, и пропустит нас. Пройдя вперёд, он приблизился к балкону, порывистым движением раскрыл его, вдохнул полной грудью утреннюю прохладу. – Вы правы, сеньора, – сказал он, наконец. Интонации его голоса мне не понравились. – Всё скоро изменится, и мы заживём в новом обществе. Оно будет далеко от совершенства, но станет в разы лучше. Чище, я бы сказал. Избавится от лишнего. Правильно я говорю, господин судья? Дверь кабинета снова скрипнула, а когда я, не веря глазам и ушам, обернулась, передо мной вырос судья Фернандо. Позади него, победоносно вышагивая, возникла Фрида, чьё каменное лицо, обращённое в мою сторону, как никогда сквозило злорадством. – Подписываюсь под каждым словом, господин Фьезоло, – проговорил Адриан, мерзко улыбаясь мне.