Глава 33

Мне понравилось, как мы обустроили наш магазин. За основу я взяла торговые павильоны из своего времени, где густо завешанные одеждой роллеры выстраивались вдоль периметра помещения. Вереницы вешалок, разделённой по категориям одежды, имелись и посреди зала. Но тесно не было. Люди могли свободно передвигаться и выбирать из широкого ассортимента всё то, на что падал глаз. В стороне от входа имелось шесть примерочных, шторки которых я решила оформить под цвет нежно-голубых обоев. Лазурь так или иначе присутствовала в оформлении магазина, что сделано было неслучайно. Имея некоторое представление об узнаваемости бренда, я хотела, чтобы у людей при взгляде на приятный глазу оттенок рождались ассоциации с брендом «Чита». Да. Именно так я назвала магазин, кто бы что ни думал. Хотелось отдать дань памяти Марлен. Той Марлен, чьё место я заняла в этом мире. Запуганной, но не сломленной. Несчастной, но отчаянной и готовой к борьбе. Вечером следующего после праздника дня к примерочным вновь выстроилась очередь. Только теперь это были не те женщины, что в пылу гуляния готовы были смести всё, что видели на полках магазинов и лавочек. Наблюдая оценивающие взгляды, сомнение, а иногда скепсис в глазах покупателей, я даже сгрызла в кровь ноготь на указательном пальце – настолько разволновалась. Больше всего переживала за то, как отрезвлённые будничной суетой дамы воспримут однотипные наряды, которые различались лишь размером. Ведь даже простые платья каждой имели детали, которые выделяли их. Но девочки такие девочки. И как потом оказалось, некоторые приходили к нам потому, что им понравилось платье соседки, купившей его днём ранее на празднике. И они не отказались бы примерить такое же. Я понемногу вливалась в процесс, наслаждаясь им, а, спустя несколько часов, почти перестала реагировать на недовольные причмокивания некоторых женщин. Как позже выяснилось, то была прислуга знати, присланная на разведку и, судя по всему, им запрещено было покупать что-либо даже при большом желании. Мой магазин был первым. Прежде в этом мире не существовало понятия готового платья, как объекта торга. Абсолютно все здесь шили одежду на заказ по своим меркам. Мы предоставили людям выбор, в котором наши платья при вложенном в него материале, затратах труда и профессионализме Лукаса позволяли немало сэкономить тем, для кого цена имела значение. Привыкшая выделяться знать не была готова к подобному. Но мне и не требовалось их одобрение. Захотят – явятся. А нет, значит, не судьба. Наши покупатели мимо точно не пройдут. Увлечённая работой, я с трудом оторвалась от разговора с покупательницей, когда в дверях магазина возник Мартин, безуспешно скрывая волнение. – Мадам, – позвал он меня, – пришёл приказ из министерства. Улыбка сползла с моего лица, спина вдруг отяжелела. Захотелось присесть. Передав платья клиентки Зоуи, которая помогала мне, я приняла из рук Аньоло бумагу. – Фьезоло ждёт нас, мадам, – озвучил мужчина текст письма. – Через час мы должны явиться. Рано или поздно это всё равно случилось бы, но я полагала, что буду готова принять удар, когда придёт время. Как оказалось, сама себя обманывала. Ведь всё могло пойти не по плану. И так как я стала особенно впечатлительной в связи с постигшим меня интересным положением, захотелось на ручки. Бросив Мартину короткое «Пойдёмте», вскоре я уже тряслась в экипаже на пути к месту, где должна была решиться моя судьба и судьба фабрики. Люди в коридорах ратуши больше на меня не косились. Привыкли. Я же, сжимая локоть Мартина, всерьёз опасалась, что пришла сюда в последний раз. Мы немного задержались возле заветной двери. Дождавшись моего кивка, Мартин толкнул её. В залитом светом просторном кабинете во главе длинного стола сидел министр Фьезоло. Он закончил водить пером по бумаге и исподлобья глянул на нас. Улыбнулся хитро. И тут же откинулся на спинку кресла, воздев руки к потолку. – Сеньоры, ну наконец-то! – мужчина порывисто оттолкнул кресло, поднимаясь и выходя из-за стола. Он с чрезмерным восторгом прильнул к моей руке, обнял по-отечески Мартина. – Как вы, мадам? – Фьезоло даже стул для меня отодвинул, приглашая садиться. – Я ведь так и не извинился перед вами за своё поведение в тот день. Но вы должны понять. Мне следовало играть до конца, чтобы наша с Диего операция не сорвалась. Мы ведь так долго её готовили. – Всё хорошо, господин министр. Я тоже должна извиниться. – Ну что вы, не стоит. Я не обижаюсь. Сравнивая меня с бараном из стада, вы всерьёз поверили в моё предательство. Значит, я неплохо постарался. Смущённо поджала губы, вспомнив слова, о которых успела позабыть. Хотелось верить, что Фьезоло искренен и не затаит злобу. Мы вдруг разом поняли, что всё время нашего разговора Мартин удивлённо смотрел на нас и не спешил присаживаться. – Вы ему не рассказывали? – Фьезоло вопросительно повёл бровью. – Да как-то не пришлось, – я неловко пожала плечами. – Мне не хотелось вас волновать, Мартин. Министр стукнул ладонью по столу. – Вот и Борджес молчит. Как бы я у него ни допытывался, он не признаётся, куда подевал Корсу. Может быть, вы нам расскажете, что произошло в том самом подвале, где было найдено тело Хорхе Гарсия? Ведь эта ведьма именно туда вас доставила. Уж не знаю, как ей это удалось. Мужчины выжидательно посмотрели на меня. Переведя взгляд с изумлённого лица Аньоло на напряжённые в нетерпении скулы министра, сглотнула. – Я находилась в беспамятстве, сеньор, и ничего не видела, – соврала, стараясь не зардеться от стыда. Фьезоло скривился и выругался. – Простите меня, мадам Салес, – сказал он, возвращаясь к своему креслу. – Но может это и хорошо. Хорошо, что вы ничего не видели. Потому что, когда Диего вернулся, он был зелен от одолевшей его бледности. Я никогда его таким не видел. Из него слова с тех пор не вытянешь. Огрызается, грубит, проклинает всех. Но давайте вернёмся к тому, для чего я вызвал вас. Он отбросил мантию, чтобы сесть, и щёлкнул пальцами, подзывая секретаря. Тот протянул ему нужные бумаги. – Насколько мне известно, мадам, мужем вы так и не обзавелись, – на меня вновь глянули исподлобья. – Нет, сеньор. – Почему? «Потому что люблю Диего и никого не хочу обманывать!» – кричало всё внутри. Но ответила другое: – Потому что не сумела найти того, кто разделил бы мои представления о будущем фабрики. Министр улыбнулся. – Что ж. В таком случае сегодня нам предстоит решить, по какому пути пойдёт ваша мануфактура. Не скрою, я наслышан о деятельности, что вы развели, и с радостью наблюдал все эти месяцы за тем, как из ничего, в которое превратил фабрику ваш покойный муж, выросла сила, готовая конкурировать с ведущими представителями сферы всего Портальяно. Вы молодцы, сеньоры, – он удостоил Аньоло кивком. – Вот только никому, даже мне, неведомо, что станет с фабрикой, когда у неё сменится хозяин. Министр перестал улыбаться. Собрав решимость в кулак, я ответила: – С вашего позволения, господин министр, мы выяснили кое-что, – коротко переглянувшись с Мартином, вынула из принесённой стопки архивный документ и протянула его секретарю. Тот, пробежавшись по листку глазами, передал его министру. Короткий хмык Фьезоло одновременно вселил надежду и заставил нервничать. Отложив бумагу, он сцепил пальцы в замок. – Так, значит, вы герцог, сеньор Аньоло, – проговорил министр с усмешкой. – Что ж, поздравляю вас. – В связи с этим мы взяли на себя смелость просить вас, господин Фьезоло, оформить право владения фабрикой и её активами на Мартина. Своим трудом он доказал, что как никто справится с возложенной на него ответственностью. Без Аньоло я бы точно не добилась того, что имею. Министр несколько раз кивнул. – Вы ещё и магазин открыли, – сказал он небрежно. – Да, и он уже в собственности Мартина. – И вы, мадам, считаете, что когда ваш помощник станет владельцем всего, чем вы распоряжались, он даст вам возможность продолжать управлять делами? А, Мартин? Что же вы молчите? Скажите нам, каким вы видите будущее фабрики? Аньоло нервно теребил манжет сюртука, взгляд его блуждал. – Я готов делить с мадам все обязанности и предоставлять ей возможность действовать на своё усмотрение. Если, конечно, решение будет принято в мою пользу. Мы уже обо всём договорились. – Да ну? А что насчёт мужского самолюбия? На заседаниях гильдии вас не преминут ткнуть носом в более чем странное положение. При живом хозяине дела ведёт даже не его супруга, а жена бывшего владельца. Нет, я понимаю, что мадам хотела, как лучше и даже подсуетилась насчёт вашей родословной, Аньоло. Но сами подумайте, как долго вы сумеете сосуществовать? Наверняка вы не всегда согласны с решениями Марлен. Ведь так? Но сейчас вы не имеете полномочий высказываться и запрещать. А когда станете собственником, кто осмелится мешать вам? Звенящая тишина окутала кабинет, в котором слышно было лишь тяжёлое сопение секретаря. Мартин молчал. А я всё сильнее осознавала, что где-то просчиталась, нарисовав идеальную картинку своего будущего. Мартин хороший человек. Даже очень. Но бизнес – штука непростая. Что если мы и впрямь перестанем в какой-то момент понимать друг друга? Аньоло вдруг заговорил, видимо, поняв, о чём я думаю. – Заверяю вас, мадам, что не стану препятствовать… – Довольно, – голос министра заставил его умолкнуть, а меня вздрогнуть. – Не станем терять времени. Я всё решил. И так как Диего больше не желает иметь ничего общего с фабрикой, её владельцем станет мой племянник Винченцо. Он готов жениться на вас, Марлен. Вы заинтересовали его ещё в день бала невест, – министр сделал паузу, за которую перед моим взором рухнул весь мир. – У вас есть месяц, чтобы ввести Винченцо в курс дела. И снова шум в ушах, головокружение. Сколько можно? Я так устала от всего! Зачем эти люди мучают меня? Министр просто решил обеспечить свою семью дополнительным источником дохода. Присосаться к уже готовому проекту и получать с него прибыль. Замечательно. А тот факт, что всю грязную предварительную работу сделала я, никого не беспокоил. Меня лишат прав. Всё перейдёт мужу. И останется лишь один путь – стать безропотной тенью человека, которого я даже не выбирала. Я испугалась картин тупого, бесполезного существования в навязанном, вынужденном браке с нелюбимым мужчиной. А потому закричала, прежде чем подумала: – Нет! – я подскочила с места, рассыпав лежавшие на коленях документы по полу. – Я не выйду замуж за вашего племянника, господин министр! – Да что вы? – спросил тот с невозмутимостью, которая приводила меня в отчаяние. – И почему же? – Потому что я беременна! Раздался грохот. Решив, что сама судьба подарила моим словам эффектное сопровождение в виде какого-нибудь эпического природного явления вроде громового раската или, упаси бог, случайного взрыва, я не обратила внимания на дверь. Когда же Мартин резко обернулся и подскочил с места, обернуться и мне пришлось. В распахнутом проёме стоял Диего Борджес, и его тяжёлый взгляд не обещал ничего хорошего.