Глава 8

Так и застыла на корточках, принимая руку Лукаса, который намеревался помочь мне слезть со стойки. Сперва испугалась, потому что внезапное появление корсара всегда вызывало тревогу и будоражило. Но через минуту тревога сменилась негодованием. Он здесь! Борджес, который всё это время добивался моего расположения, явился в бордель и ничуть не стесняется этого! Хотя такому типу стеснение чуждо. Это стало ясно ещё в первую нашу встречу. С его появлением все, даже Селести, вдруг подтянулись, будто солдаты перед командующим. Некоторые из женщин только теперь поспешили скрыться, а судья сильнее запахнул сюртук на манер халата, всё ещё оставаясь без брюк. – Цирк, который устроила здесь сеньора Салес, не стоит твоего внимания, Диего, – сказал он. – Это всего лишь вопль отчаявшейся истерички и не более. Я одарила его взглядом, полным испепеляющей ненависти. Вот же гад. Ну а чего было ожидать? Что он прозреет? Такие люди не меняются. Подойдя ближе, Диего насмешливо уставился на мужчину и спросил: – Где твои штаны, Адриан? От неожиданности тот гневно засопел. – Какое это имеет значение? Я отдыхал здесь, а эта сумасшедшая явилась и всё испортила! Её охранник избил Пьера! – Вы только посмотрите, сеньора Салес, – отвечал Диего, не поворачиваясь ко мне и продолжая давить своей харизмой на судью, – вы человеку отдых испортили. Пришли, шумите. А что Пьер? – он указал рукой на парня, который тяжело поднялся, придерживая голову. – Его избили эти двое? – Рука переметнулась к Мартину и Лукасу, застывшим с каменными, посеревшими лицами. – Один. – Один?! – Диего расхохотался. Но резко пресёк порыв и, став вмиг привычно хмурым и серьёзным, заявил. – Ты уволен, Пьер. Парень едва вновь не повалился на пол. – Сеньор, Диего! – оживилась бандерша. – Пьер всегда был исполнительным и не подводил нас! Прошу, не выгоняйте его! Корсар смерил её взглядом, вынуждая умолкнуть. – Ваш сын силён, мадам. Но ему не хватает мозгов. Пусть идёт в грузчики, там от него будет больше пользы. А, вы, сеньора Салес, почему до сих пор здесь? – К вам у меня тот же вопрос, – вырвалось, прежде чем я подумала о своих словах. Снова воцарилась тишина, и в тишине этой слышны были тяжёлые шаги пирата, который приближался ко мне своей фирменной походкой, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Я боялась, что он предпримет. Но Борджес, как всегда, сделал именно то, чего меньше всего от него ждёшь. Он вдруг обхватил за талию Розу и притянул её к себе, не спуская с меня глаз. – Люблю, знаете ли, заскочить сюда на часок-другой, приятно провести время. Он ущипнул девушку, и та взвизгнула. Больше оставаться в этом месте у меня не было ни сил, ни желания. Гневно отдуваясь и проклиная всё и вся за этот дурацкий день, развернулась и зашагала прочь из борделя. Так и знала! Я так и знала, и глупо было верить в сказку. Этот мужчина не может быть предан ни одной женщине. Он привык менять их, имея по любовнице в каждом порту, где бывал. Но как больно и как гадко на душе, от осознания истины, которую приходится гнать от себя. Диего Борджес не безразличен мне, каким бы мерзавцем он ни был. – Сеньора! – Марлен! Голоса мужчин заставили остановиться. Слишком уж быстро я улепётывала вдоль набережной. Так быстро, что Лукас и Мартин с трудом нагнали меня. – Простите меня, мальчики, – сказала, когда оба остановились, переводя дух. – Всё было зря, и я сделала только хуже. Они не ответили, и, поравнявшись, мы пошли к стоянке экипажей, чтобы возвращаться на фабрику. На фабрику, которую я загубила своей инициативой. Но хотя бы попыталась. Адриан был прав, меня подтолкнуло отчаяние, и, если не случится чудо, даже муж мне не поможет. С трудом удавалось сдерживать слёзы, и они то и дело скатывались по щекам всё время, пока мы тряслись в экипаже. Устав лицезреть моё уныние, Лукас нарушил тишину: – Я кое-что начал, Марлен, – сказал он, заставляя меня повернуться к нему. – Снял мерки с Магдалины, и мы уговорили некоторых из её подруг тоже поучаствовать. Пришлось сказать, что подарю им платья, иначе они не соглашались. Я мотнула головой, силясь вспомнить, о чём шла речь. – Мы ведь хотели попробовать себя в деле производства готового платья. Открыть магазин. – Ах, да! – опомнилась я. – Но, дорогой, мы теперь как никогда близки провалу, и мне даже страшно представить, что нас ждёт. – Магдалина сказала, вы подали документы. – Да, но готовы они будут ещё не скоро. – Если их вообще сделают, – подлил масла в огонь Мартин. – Прекрати, – Лукас отмахнулся. – Не нагнетай. – Я и не думал. Говорю, как есть. У меня возникла идея, мадам, – сидевший напротив Аньоло подался вперёд, ловя мой взгляд. – Раз уж вы закупили машины для швейного дела, почему бы нам не нанять для работы мужчин? Я намерен сегодня же посетить с этой целью биржу. От неожиданности я не сразу нашлась что ответить. Мужчин? В жизни не видела ни одного мужчины, который работал бы за швейной машинкой. Коля как-то пытался брюки себе укоротить, пока я была в командировке, так потом распарывать пришлось и перешивать. – Но разве они согласятся? – А почему нет? Они скорее сладят с машиной. Вот как тут смолчать? Но пришлось. Не видел Аньоло швейных цехов в моём мире, где трудились десятки женщин, и справлялись ловко. Да ещё и починить умели, если что где из строя выходило. В моём лексиконе даже обозначения мужского варианта профессии швея не было. Швей? Швеец? И подсмотреть-то негде. – Полагаюсь на тебя, Мартин, – проговорила я с благодарностью, когда мы выбрались из экипажа. Звук работающих машин, как и успокоительные речи моих спутников, подействовали словно бальзам. Вдруг из ниоткуда снова возникли силы, в голове заплясали идеи. Как же хорошо, когда ты не одна всё тащишь, а у тебя под боком команда верных и преданных людей, которые горят с тобой одним делом. Всё обязательно будет хорошо. Ну хотя бы просто потому, что мы не складываем лапки и не ложимся в направлении цели, а идём к ней шаг за шагом. Со всем можно справиться, если вместе, если рука об руку. В цеху кипела работа. За машинками сидели супруга и дочь Торино, ещё три девушки корпели над швейками и, решив не мешать им, я поднялась вместе с мужчинами к себе в кабинет. Там уже ждала меня Белла с множеством бумаг, требовавших подписи. Расправившись с документами, я заглянула к Лукасу. Не скрою, мне ужасно хотелось разузнать поподробнее, что он придумал. – Показывай, – потребовала я в ответ на его заговорщический взгляд. Он знал, чего я от него жду, а потому быстро вынул из-под груды бумаг на столе стопку рисунков, разложил их на свободном участке и довольно улыбнулся. – Смотри, – проговорил он, указывая на первый в ряду листок, на котором изображено было длинное прямое платье со скромным декольте и закрытыми плечами. Светло-зелёное, оно струилось по фигуре, собираясь пышными складками в области воротника и менее объёмными в зоне бёдер, изящно подчёркивая их. Замысловатая брошь, похожая на морскую раковину, добавляла яркости образу, и в этой картине просматривалась смесь моды времён наполеоновского нашествия, когда дамы надевали платья с высокой талией и прямого кроя начала двадцатого века. Последнему не доставало лишь люрекса и заколок с перьями. Смело – ничего не сказать. Сама бы я не решилась на подобный эксперимент. Но следовало признать: мир, в который я попала, жаждал перемен. – Это платье для Магдалины, – сказал мужчина, мечтательно поглаживая рисунок указательным пальцем. – Она будет в нём еще прекраснее. – Мне оно нравится, но осмелится ли Магдилина надеть его? – О, на этот случай у меня имеется деталь, – Лукас быстро пролистал стопку и, вынув один из набросков, показал мне. – Это не совсем корсет, но если застегнуть на все пуговицы, будет сидеть плотно и создавать эффект утягивания. Я приподняла бровь. Передо мной был самый обыкновенный жакет, с пуговицами и тонкой, изящной каймой по краю. Но обычным он был для меня, а для моды Тальдаро – настоящий прорыв. – Покажи ещё, – попросила я, сгорая от нетерпения. И мужчина раскрыл ещё несколько рисунков. Среди них были не только платья. Для дам с объёмными формами, вроде Зоуи, модельер подготовил костюмы с длинными юбками и уже знакомыми мне жакетами или жилетами, которые следовало надевать поверх блузы. Имелись и более привычные образы, но в каждом из них я находила изюминку в виде особенностей кроя, асимметрии и смелого решения убрать панье и позволить юбке быть такой, какой её задумал художник. Мне ужасно нравилось увиденное. Но кое-что немного смущало. Перенос мужского гардероба на женский фасон не каждая дама могла принять с лёгкостью. Требовалась предварительная работа. Пропаганда, так сказать. – Лукас, – задумчиво проговорила я. – не мог бы ты сшить для меня такую вот… безрукавку? – я указала на нарисованный жакетик без рукавов. – Безрукавку? – Ну или жилет. У мужчин ведь есть нечто подобное в гардеробе. – Да. Но здесь я немного обдумал фасон, и смотреться должно изящнее. – Так и будет, дорогой. Уверена, женщины оценят твои идеи по достоинству. – Наши идеи, – мужчина откашлялся с усмешкой. – Отвечать за последствия будем вместе. На том и договорились. А когда мой желудок напомнил о том, что последний раз я ела несколько часов назад, и то кусок в горло не лез от волнения перед походом в бордель, решено было пойти пообедать. Но не успели мы спуститься с лестницы, двери отворились, и в цех с порога влетел некто шустрый словно ветер с моря. – Мадам! – девушка в дорожном костюме, с котомкой и в странной шляпе заулыбалась во все зубы, увидев меня. – А вот и мы! Уверена, вы нас ждали! Я недоумённо нахмурилась. Девушка обернулась и махнула кому-то. Следом вошли ещё трое. И, уловив, наконец, смутное сходство некоторых лиц с теми, что я видела днём в борделе, я ахнула. Схватилась за поручень. – Они отпустили нас, мадам, – продолжала Роза, стаскивая шапку и выпуская на волю пышные кудри. – Это всё сеньор Диего, мадам. Ему спасибо говорите. Ну так что, показывайте, как тут у вас шить полагается.