Глава 9

– Не может быть, – прошептала я, не веря глазам. – Ещё как может, мадам, – Роза усмехнулась, беззастенчиво расхаживая вдоль столов с видом хозяйки. – Сеньор Диего рвал и метал. Уж не знаю, почему, но он был страшно зол, что вы явились в бордель. А когда этот вялый стручок Адриан Фернандо стал поддакивать ему и говорить в ваш адрес грубости, Борджес на него рявкнул так, что, клянусь, я слышала, как задрожали стёкла в окнах. – Но он ведь собирался поразвлечься, – напомнила я. – Какое ему дело до того, зачем я пришла? Девушка звонко расхохоталась и, облокотившись на стол швеи, оцепенело замершей с отрезом ткани в руках, продолжила, утирая выступившие слёзы: – Кто? Диего Борджес? Поразвлечься? Да он к нам только для проверки ходит. Нарушения всякие ищет, а то за мамашей Селести станется. Она повадилась комнаты сдавать в борделе разным сомнительным приезжим, и если бы не давняя связь с судьёй, её бы точно наказали. – С судьёй? – Именно, – Роза сверкнула глазами. – В юности Селести была любовницей Адриана, и у неё от него ребёнок. Лукас, который с не меньшим интересом слушал рассказ, развёл широко руки и вопросительно уставился на девушку. – Точно, – захихикала она. – Пьер их общий сын. Но это тайна, о которой никто не должен знать. Она снова рассмеялась. А я, не поспевая за её прытью, лишь качала головой. Опомнившись, поняла, что что-то нужно решать и немедленно. Нет, я была довольна, что мой план удался, а ещё больше – что Рита оправдала в моих глазах Диего. Вот только меня донимала одна сущая безделица: почему этот невыносимый пират сам не пришёл и не объяснился?! Ах да, это же Борджес. Он никогда не оправдывается, а извиняется лишь раз в жизни, и мой лимит уже исчерпан, если вспомнить наше совместное возвращение из пещеры Пабло Пьезоро. – Так, – я устало потёрла лоб. – Хорошо. Значит, вас четверых отпустили? – Ещё как отпустили! – Рита переглянулась с девушками, которые продолжали сконфуженно прижиматься к двери, теребя в руках котомки. – Сеньор Диего пообещал разнести там всё к чертям, если вам не выделят швей. Слушайте, сеньора Салес, мне думается, тут одно из двух: либо он вам много денег должен, либо глаз на вас положил. Кто-то ахнул, и подняв голову, я увидела Изабеллу с Мартином, которые вышли на шум и наблюдали за всем с лестницы. Помощница прижимала к лицу ладони, и неясно было, то ли она поражена услышанным, то ли пытается не засмеяться. – Если Диего Борджес и должен мне, – сказала я, – то разве что моток новых нервов. Повернулась к девушкам, которые стояли у двери, и спросила: – Как вас зовут? Те испуганно переглянулись. Выступив вперёд, заговорила смуглая брюнетка: – Я Элиза, мадам. А это Ирен и Анна, – она указала на двух других, шатенку с непослушными вьющимися локонами, собранными наскоро под платок, и девушку с тёмно-русой копной. Все трое были одеты скромно и, казалось, будто впопыхах нацепили на себя первые попавшиеся вещи. Но не это удивляло меня больше всего. Девушки были очень даже симпатичные. И почему бордель отпустил именно этих красоток, потеряв такую возможность заработать, для меня оставалось загадкой. – Мы готовы честно трудиться, мадам, – продолжала Элиза. – Мать в детстве учила меня шитью, Анна тоже умеет. А Ирен ловкая. Она быстро освоится. Вы только скажите, где мы будем жить? Совершенно логичный вопрос поставил меня в тупик. Бестолочь! Татьяна Михайловна! Ну как можно было наобещать с три короба девчонкам, если у тебя нет для них даже угла?! Они лишились всего, поверив тебе, так что думай, и побыстрее. Вон, Роза уже начала что-то подозревать. По глазам видно. Решив, что иного пути нет, я проговорила, отдавая отчёт словам и с ужасом ожидая реакции Риты на новых жильцов в нашем доме: – Вы можете жить… – У меня, – закончила Белла, вызвав на себя несколько недоумённых взглядов. – Дом моего отца пустует. Там достаточно комнат. Дорогой, ты ведь не против? – Белла уставилась на мужа так, что только дурак на его месте был бы против. – Ну что ты, – осторожно начал Аньоло. – А разве там им будет удобно? Мы ведь пользуемся конюшнями. – А при чём здесь конюшни? Я же не в стойлах предлагаю их поселить. Решено, вы будете жить в моём доме, милые дамы, и, я уверена, такой расклад устроит всех. Чего добру пропадать? Я восхищённо ахнула. Ну, Изабелла, удивила. Я и не ожидала от неё такой решимости. Надо признать, она выручила меня. И пусть уж девочки живут отдельно, как привыкли. А насчёт неприятного прошлого я больше чем уверена, что никто из них не станет водить на постоянной основе мужиков просто потому, что им хватило. Ведь иначе они бы не пришли ко мне. Одарив помощницу благодарным взглядом, я посмотрела туда, где Роза, мотая кудрями из стороны в сторону, рассматривая машинку. За машинкой сидела Лаура Торино и рассказывала девушке, что и как работает в незамысловатом механизме. Остальные швеи притихли, ожидая чего-то. И осознав, что если я не расскажу им обо всём, работа не продолжится. – Друзья, – начала, привлекая всеобщее внимание, – эти милые девушки теперь будут работать с нами. У них была непростая жизнь до встречи со мной сегодня, но теперь, я уверена, всё наладится, и мы вместе поможем друг другу. Мне не хотелось вдаваться в подробности этого самого тяжёлого прошлого, и я надеялась, что тайну не придётся раскрывать. Но когда одна из швей подскочила, гневно кривя рот, все надежды рассы́пались. – Я знаю эту стерву! – прокричала она, тыча палец в спутницу Элизы. Перепуганная Ирен готова была бежать вон. – Она шлюха из портового борделя! Дешёвая дрянь, сломавшая не одну семью! – Эй, ты, рот закрой! – готовая к драке Роза кинулась к ней, заворачивая рукава и сжимая кулаки. – Ещё слово, и я пришью тебе к уху пятку. – Она околдовала мужа Регины, – не унималась швея, – и он перестал ночевать дома! От Елены муж стал похаживать. Несчастная чуть руки на себя не наложила! Пошли вон отсюда! Грязные шлюхи! Я не останусь здесь, если придётся работать с ними! Роза остановилась вплотную к женщине и с вызовом толкнула её в грудь. Та отлетела к стене. – Почему это?! – бросила рыжая. – Неужто и твой муженёк накуролесил?! Ну так это претензии не к нам. Что-то у вас в постельных делах не заладилось, вот и свернул на кривую дорожку! Швея побагровела. Видимо, Роза всё-таки задела за живое. Порывисто обойдя стол, она бросилась на рыжую, вцепляясь ей в волосы. – Ненавижу! Ненавижу! – кричала она, тогда как Роза, будто не чувствовала боли и с визгом хохотала, отбиваясь от озлобленной женщины. Требовалось вмешаться. С трудом протиснувшись между ними, я несколько раз попала под горячую руку. Мне так и не удалось справиться с ними, пока не вмешались мужчины. Только когда Лукас и Мартин оттащили брыкающихся девушек друг от друга, я увидела ссадины на лице швеи и небольшую рыжую прядь в её сжатом кулаке. – Будьте вы все прокляты! – кричала в исступлении швея. – Горите в жерле нечистых! Потаскухи! Женщина перестала шуметь. Медленно осев на пол, она разрыдалась. Роза тоже угомонилась. Бросив на неё косой взгляд, я на миг пожалела, что мне отправили именно эту особу. Что-то подсказывало, с ней мне будет труднее всего. Невольно сериал припомнила, который смотрела ещё в молодости. «Дикая Роза» назывался. Вот уж точно, дикая. Зверёныш самый настоящий. – Простите меня, мадам, – швея всхлипнула, не поднимая глаз. – Но я не могу. Не могу их видеть. Я подошла к ней и присела рядом на корточки. – Тебя можно понять, Мари, – сказала я тихо. – Но и ты пойми. Я пообещала этим женщинам, что никто здесь не обидит их и не упрекнёт прошлым. Мы не знаем причин, по которым им пришлось устраиваться в бордель, и уж точно это произошло не от хорошей жизни. Поверь, им сейчас непросто. Нужно иметь много мужества, чтобы изменить всё после того, как побывал на самом дне. – Мадам! – Роза резко дёрнулась, вырываясь из рук Лукаса. – Мы уходим. Это была плохая идея! Она развернулась и зашагала к выходу, где Элиза успокаивала плачущую Ирен. – Стоять! – рявкнула я. Роза замерла. – Вы остаётесь здесь. Девушка обернулась и с вызовом уставилась на меня. – Предлагаете нам слушать каждый день, какие мы грязные шлюхи?! Да у меня, к вашему сведению, сеньора Салес, только один постоянный клиент был, который оплачивал право быть со мной с недопуском других мужчин. Он любит меня и очень обрадуется, когда узнает, что меня отпустили. – Тогда зачем ты пришла сюда? – спросила я, не давая ей насладиться триумфом. – Розе не позволят остаться с ним, – ответила за девушку Элиза. – Сеньор Марко сын литейщика, и родители уже назначили ему жену. – Замолчи, – процедила сквозь зубы девушка. – Ты ничего не понимаешь. Он любит меня! И никакая жена не помешает нам быть вместе! Смешок Мари заставил меня сильнее нахмуриться. – Вы всё ещё считаете, что я не права, сеньора? Она готова стать любовницей при живой жене, и ничуть этого не стесняется. – Марко не выбирал себе жену! – вскричала Роза. – За него сделали выбор, не спросив, чего он хочет! Я не выдержала. Сорвав с плеч кружевную накидку, нервно отстегнула заклёпки рукава и задрала его выше локтя. Никогда не думала, что буду радоваться незажившим ушибам. – Никто из нас не выбирает, Роза, – проговорила я, показывая почти затянувшиеся следы синяков от цепей на запястьях и шрам на предплечье. – Нам говорят идти замуж или жениться, и мы покорно идём. Плевать, какой это будет человек, плевать, что он может покалечить или убить. Семьи заключили сделку, и ни о какой любви здесь речи нет, – я опустила руку, убедившись, что эффект неожиданности сработал. Даже мужчины изумились. Теперь следовало действовать аккуратно. – Ты, конечно, можешь стать любовницей сеньора Марко, Роза. Но подумай, что будет, когда твоя молодость и красота увянут? Что будет с вашими детьми, которые наверняка появятся от этой любви? Мальчики, скорее всего, уйдут грабить корабли. А девочки? – Роза потупилась. – Ты ведь всё это прекрасно понимаешь сама. И ты бы не пришла сюда, если бы всё обстояло иначе, а сразу побежала к любимому. Но ты умная женщина, и я рада, что ты здесь. Я окинула присутствующих долгим взглядом. – Всем вам, – продолжила я, – сейчас предстоит решить, согласны ли вы остаться на фабрике, зная, с кем придётся работать плечом к плечу. Готовы ли вы помогать новичкам, вводить их в курс дела и вместе трудиться на благо фабрики. Решайте. Я жду. Первой подала голос Лаура. – Мы точно остаёмся, – сказала она, хлопнув по плечу кивающую дочь. – Мне страсть как понравилось с этой машиной работать. Я и девочек научу. – Благодарю вас, госпожа Торино. Кто ещё готов высказаться? Все молчали, и тишину эту мне хотелось расценивать как знак согласия. Мари тяжело поднялась с пола. Подойдя к своему рабочему месту, она взяла сумку и, набросив лямку на плечо, хмуро посмотрела на меня. – Прощайте, сеньора Салес, – сказала женщина. Я кивнула. Когда дверь за Мари захлопнулась, тяжело вздохнула. Плюс четыре и минус одна швея. Что ж. Могло быть и хуже.