Глава 14

Радостные чувства просто выплескивались из меня. Я едва сдерживалась, чтобы не рассказать о разговоре с Кларой, но немку не хотелось подставлять. Кристоф сидел напротив и почти разделался с остатками ужина.

– С тобой сегодня что-то не так.

Мой цветущий вид не остался мужем незамеченным.

– Да так, настроение хорошее. А ты, наоборот, какой-то грустный. Проблемы на работе?

Кристоф напрягся, подтверждая слова Клары.

– Нет. Всё в порядке.

– Разрешился вопрос с моим похищением? Или журналисты всё ещё достают тебя, дорогой?

Кристоф отложил приборы и облокотился на спинку стула. Он хитренько улыбался.

– Кто тебе рассказал?

– О чём? – говорю невинным голосом.

– Обо всём.

– Если ты про газетчиков, то эта тема поднималась ещё на дне рождения твоей матери… Так что, всё утряслось?

– Не совсем. Нужно, чтобы ты дала официальное опровержение.

– Что мне будет за эту ложь?

– Миллион моих страстных поцелуев, – вгонял меня в краску Кристоф.

– Маловато будет. Ещё какие-нибудь предложения?

– Могу предложить что-то погорячей простых поцелуев, – и в доказательство своих слов, он потянулся ко мне через стол. Испуганная его напором я выставила вперед вилку, на что Кристоф улыбнулся, но на своё место всё же вернулся.

– Что ты хочешь? – спросил уже серьезно.

– Развод.

На его лице появилась тень злости.

– Нет. Развод я не дам.

– Значит, от меня не жди опровержения. Сам разбирайся со своими избирателями и со своими рейтингами. По доброй воле я ничего говорить не буду.

Он снова будто выпал из беседы, и я забеспокоилась, что им опять овладеет демон.

– Откуда ты знаешь про рейтинг?

– В смысле? Это же очевидно. Раз на тебя поласкают все газеты, то у тебя падает рейтинг, – начала я выкручиваться из щекотливой ситуации.

– Н-е-т. С моим рейтингом всё нормально. Он ни капельки не упал по официальной версии. Как минимум три крупных издательских донора следят за информационными данными, корректируя их. Это мог знать только человек, который втянут в политические игры… Клара меня опять подставила?

– Нет! Я узнала об этом от рабочих, слышала обрывки фраз!

Стала защищать своего информатора, но было уже поздно.

– Я с ней сам разберусь… Спасибо, что помогла вывести её на чистую воду.

От его тона стало немного жутко.

– Она здесь ни при чём… – начала я, но Кристоф молча встал и вышел с кухни.

В душе осталось неприятное чувство от осознания того, что опять всё испортила, и оставшуюся половину вечера я провела в своей комнате. И даже Мариса, острая на язык, сегодня молчала.

Я перелистывала одну за другой диссертации Альберта Гуттенберга по демонологии. Информации было не так уж много, больше теоретических размышлений на эту тему. По их археологическим находкам ученые выяснили, что древние люди представляли демонов богами. Демонов боялись, чтили и боготворили. Они появлялись перед древними племенами в виде животных и людей. Для того чтобы задобрить демона, им делали подношения в виде даров и приносили жертвы. Тяжело было задобрить суровый нрав бога, который изначально был исконно злым. Да и по естеству своему большинство демонов несли только смерть и разрушение. Гибель одного человека или племени не шли ни в какое сравнение со стычками между самими демонами – среди них тоже велась суровая вражда.

Устав от чтения сухой научной литературы, я переключила внимание на монографию. Она состояла из фотографий, сделанных на раскопках, с небольшими примечаниями автора. Изображения завораживали и пугали. На них были наскальные рисунки, подобные тем, которые я видела в катакомбах, предметы быта и ритуальная атрибутика, а на снимках могильников хорошо просматривались окаменелые тела тех, кто стал даром для кровожадных богов.

Я перевернула страницу и встрепенулась. На ней был камень, как из моего сна – тот самый, с непонятными письменами, что исчезал и создавал разлом, в который свергся волк. Подпись по фото гласила: «Ритуальный жертвенник. 100100 лет д.н.э. Найден на раскопках под Жгаричем. Предположительно выступал в качестве атрибута ритуального обряда. Единственное сохранившееся фото, был потерян во время транспортировки в Тихом океане».

– Мариса, посмотри! Этот камень похож на тот, который я видела во сне.

Змея лениво подняла голову и посмотрела на картинку.

– Да-да, похож. Хорошо, что мы видим с тобой одинаковые сны, – зевая, добавила самка питона.

– Значит, вот о чем говорила Ясна. Она показала мне этот обряд в моем сне. Вот бы ещё понять, как к нему относится Кристоф со своим демоном.

– Может, ему нужно обернуться волком, а ты сядешь сверху, и вы оба бабахнитесь в огненную пропасть?

– Твои идеи, как всегда, гениальны.

Слабое свечение, похожее на светлячка, промелькнуло перед глазами. Оно навязчиво крутилось вокруг меня, наворачивая круги под потолком.

– Мариса, что это?

– Где? – она непонимающе уставилась вверх.

– Но вот же. Он сел на люстру.

– Ив, тут ничего нет.

– Но я его вижу, – букашка пронеслась мимо меня, замерла у двери спальни, будто в ожидании, и скрылась за дверью. – Пойдем за ним.

Змея обернулась вокруг моей руки татуировкой, и я поспешила за огоньком. Он ждал за дверью и, едва я вышла, повел меня в разрушенную часть замка. Здесь уже было темно, но я шла за маячком, не отставая. Когда мы повернули за очередной угол, огонек пропал за стеной.

– Погуляли и хватит, – произнесла Мариса.

– Нет. Я, кажется, узнаю это место.

Наощупь я нашла два настенных подсвечника и с усилием потянула на себя. Память мне не изменила – это был тот самый коридор, в котором находился спуск в катакомбы. За раздвинувшейся дверью ждал светлячок, он стал ярче и освещал мне путь. Я спускалась в подземелье, удивляясь, почему Кристоф не заколотил вход в тоннель.

– Ты уверенна, что это хорошая идея? – сомневалась змея. – Может, стоит вернуться и рассказать всё Кристофу?

– А может, это знак, и кто-то помогает мне сбежать отсюда? Нельзя упускать такой возможности!

В этот раз мы вышли на воздух гораздо быстрее. За спиной величественно и загадочно возвышался Ясный Утес, гордо восседая под голубым куполом. Его покрытие собирало дневной свет и ночью, отдавая его. Окружало замок аурой таинственности и мистики.

Проводник подвёл меня к магическому барьеру и растворился в нём, ослепительно вспыхнув.

– Всё. Сдохла птичка, – отозвалась Мариса.

Я подошла ближе рассмотреть, вдруг вспышка уничтожила или хотя бы повредила барьер и я смогу за него выйти. Но нет, барьер был цел. Я уже собралась вернуться в замок, но вдруг вздрогнула от до боли знакомого голоса:

– Ив, не уходи.

Ханс стоял с другой стороны барьера, и мне удалось его хорошенько рассмотреть: похудел, уставший вид, под глазами чёрные круги.

– Ханс… ты плохо выглядишь.

– Некому обо мне позаботиться, – он грустно улыбнулся. – А ты выглядишь хорошо.

– Спасибо… Ты пришёл за мной? Ты можешь убрать барьер?

Ханс смутился и замялся:

– Я… не могу. Я не такой сильный, ты же знаешь, – начал оправдываться, – но ты можешь помочь мне, Ив. Ты узнала, откуда у Йенсена настолько сильная магия? У него может быть сильный амулет или…

Сердце будто сдавило ледяной рукой, по телу прокатилась волна крупной дрожи. Ханс продолжал делиться догадками о силе оппонента, добавляя эмоциональных выражений в его адрес, а я смотрела на него и понимала, что он стал совсем чужим. Ему не нужна была я – Кристоф Йенсен уже давно стал для него главной целью. Ему не нужна любимая, ему нужен информатор.

– Ты меня любишь? – спросила дрожащим голосом.

Ханс запнулся, и эта незначительная заминка на секунду уже была ответом на мой вопрос.

– Конечно, люблю. Что за вопрос?

– Тогда почему ты подписал документы на развод? Почему разрешил забрать меня?! Почему не делаешь ничего, чтобы освободить меня?! ПОЧЕМУ, Ханс?!

– Ив, я же тебе говорил…

– Предатель! – я в ярости схватила камень и швырнула его в Ханса. Он отлетел от барьера, но этого достаточно, чтобы заставить его отойти дальше. – Проваливай! Не желаю знать тебя!

– Успокойся, я понимаю, как тебе тяжело…

Новый булыжник с грохотом врезался в барьер напротив лица Ханса.

– К черту твое понимание!

Я швыряла в него камни, находясь на грани истерики. Но больше всего бесил сочувствующий взгляд Ханса, в котором не было любви. Хотелось стереть с его лица этот взгляд. Я поискала глазами камень побольше, подняла, взвесила в руке и швырнула…

…неожиданно попав ему в лоб и сбивая бывшего супруга с ног. Я испугалась, что убила его, и бросилась к нему, но едва заметная дымка барьера, вдруг пропавшая на секунду, уже вернулась, и я снова уперлась в невидимую преграду.

– Хороший бросок, – из зарослей вышел Кристоф.

Застонав, Ханс поднялся, держась рукой за кровоточащую рану.

– Прости, Ларсен, рука как-то сама дрогнула, и барьер исчез, – невинно развёл руками Кристоф и обратился ко мне: – Пойдём домой, дорогая. Вечерняя прогулка и так была… слишком познавательная и малоприятная для тебя, – его взгляд, обращённый на меня, горел настоящим сочувствием и любовью – разница была очевидна. И от этого хотелось швырнуть камень и в лицо Кристофа. Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, и в них будто отражалась та боль предательства, что я чувствовала сейчас. Его мягкий голос успокаивал, но твёрдый тон был адресован Хансу: – Тем более твой ночной гость уже уходит, – на секунду стало страшно за жизнь бывшего мужа. Мне казалось, что, не сводя взгляда с меня, Кристоф испепелил взглядом Ханса.

– Ив, я могу всё объяснить! – кричал Ханс.

Я не стала ждать, пока демон вновь овладеет Кристофом. Взяв его за руку, я быстро пошла прочь от барьера и мысленно молила Ханса уйти или хотя бы замолчать, ведь его крики «Ив! Подожди!» остро врезались в спину.

Я надеялась, что Кристоф будет молчать. Я хотела этого. Мне нужно было самой все осмыслить. Но мужское эго взяло над ним верх:

– Всегда считал его размазней и слабаком. Рад, что теперь и ты в этом убедилась.

– Пожалуйста! Замолчи!

Мы, уже медленнее шли молча. Я понимала, что раз уж начал, Кристоф выскажется до конца. И, может быть, это к лучшему, может, так им не овладеет демон, и тогда я буду в безопасности. Пусть лучше выговорится. И муж не обманул моих ожиданий. Я лишь усмехнулась про себя, когда он продолжал:

– Не знал, что ты так метко бросаешь. Тебя стоит опасаться.

Я остановилась и повернулась к нему:

– Ну говори уже. Что был прав ты, а я – нет. Скажи это. Я железная, меня можно скрутить, сломать, закрыть в замке, заставить делать, то, что тебе нужно – всё, что ты хочешь. Давай! Пройдись по моему достоинству и самолюбию.

Эмоции переполняли меня. Но и его тоже. Я поняла это, когда он процедил в ответ:

– Не рычи на меня.

– А то – что?

– Иначе я заставлю тебя зам…

В его глазах проскользнул нездоровый блеск. Рывком он притянул меня к себе и заключил в объятья. Его губы накрыли мой рот, не давая сказать больше ни слова. Требовательно и настойчиво он терзал мои губы. Казалось, я потеряла себя, превратилась в воздух, и только им муж и мог дышать, но не мог надышаться. Я отвечала ему на поцелуй, но хотела мести. Когда тиски железных объятий немного ослабли, я скользнула руками по его бокам, груди, распаляя его желание, коснулась его лица ладонями и…

…впилась ногтями в его шею. Он вздрогнул от боли и отпустил мои губы, но теперь я впилась в его рот, и теперь я задавала тон поцелую. Доставляя ему боль, я целовала его нежно и трепетно, будто хотела показать, какой я могу быть разной, и что не стоит играть на моем терпении – оно уже на грани.5ebdbc

Но боль не позволила Кристофу долго наслаждаться моей настойчивой лаской. Он взял меня за запястья и посмотрел на мои ногти – они были в его крови.

– Ведьма, – прозвучало это спокойно и даже, как мне показалось, с каким-то удовольствием.

– Мерзавец, – так же спокойно ответила я, вложив в это слово всё, что я думала о нём и обо всём, что случилось со мной, когда он появился в моей жизни.

Три дня я пролежала мёртвым грузом в своей комнате, практически не вставая. Мне было настолько больно от предательства Ханса, что весь мир стал для меня бесцветным. На безликом фоне происходящего багровым пятном предательства кровоточило моё сердце. Кристоф иногда заглядывал ко мне в комнату. В такие моменты Мариса говорила, что я приболела и сейчас сплю. Я даже игнорировала обязательные совместные семичасовые ужины. На третий день, не выдержав затворничества и излив последние слезы, я мысленно отправила Ханса ко всем чертям и решила выпутываться из сложившейся ситуации без посторонней помощи. Плана не было, только смутные представления. Но меня подталкивала к действиям напористость Кристофа и осознание того, что скоро демон возобладает над ним и захочет моей смерти.

Чтобы как-то развеяться, я вышла во двор. Усевшись на лавочку, позволила сильному ветру трепать мои волосы. Я хотела поговорить с профессором о фотографии камня. К несчастью, я провалилась во времени и забыла, что сегодня воскресенье, и ни рабочих, ни профессора так и не нашла. Даже мой пылкий муж на сегодня оставил меня в одиночестве. Мне показалось, что вокруг меня вообще никого не было. Но это лишь показалось.

Размеренной походкой ко мне приближался Эрик. Стало немного страшно, вспоминая, как он пробрался ночью в мою комнату и оставил надпись на зеркале. Я обязательно не сдержусь и выскажу всё ему в лицо.

Он грациозно опустился рядом со мной.

– Где ты была всё это время? – он положил руку за спинку лавки, почти обнимая.

Поёжившись, я отодвинулась подальше, но уходить не стала. Я не боялась его и убегать не собиралась.

– Я не твоя жена, дочь или любовница, ничем тебе не обязана и, мне показалось, что в прошлый раз мы всё выяснили. Если ты не оставишь меня в покое, я расскажу Кристофу, и тебе тогда не поздоровится.

Он недовольно поджал губы, но мне не было дела до его чувств. Я сама сейчас переживала не лучший период, чтобы беспокоится о человеке, который мне неприятен.

– А мне показалось, что ты хотела убежать от своего тирана мужа и получить долгожданную свободу. Хотя, раз дело обстоит именно так, то думаю, и я тебе не нужен. А жаль, я знаю отличный выход из твоей ситуации.

Он встал с места и направился в обратном направлении.

На моем теле нервно заерзала Мариса, предупреждая об опасности. Но наживка Эрика так манила, что я не могла не спросить.

– Эрик, простой!

На его хитром лице было написано, что ничего хорошего мне не светит, но у меня не было вариантов. Я балансировала на краю бездны и готова была на любую помощь.

– Что за выход?

Видно было, что он ждал моего вопроса.

– Я не могу тебе сказать, ведь ты мне не жена и не любовница. А вдруг ты сразу побежишь к своему мужу? Один раз ты уже рассказала ему обо мне, – его глаза сверкали нескрываемым гневом. – Если докажешь, своё… расположение, так уж и быть – помогу тебе избавиться от фамилии Йенсен.

– Что ты хочешь в обмен на мою свободу?

– «Не жена и не любовница», – снова повторил мои слова. – На лавры супруга не посягаю, а вот насчет второго, думаю, можно обсудить.

Меня как окотило кипятком, словно я увидела самое мерзкое создания в мире.

– Никакой любви, синекровая. Только бизнес. Хочешь свободы, – он достал из кармана ключ, – вот она. Им открывается барьер. Приходи сегодня в северную часть замка, – он облизнул свои пересохшие губы, – обсудим все детали.