Глава 16

Гостиничный комплекс «Алекс Нортон» я обходила десятой стороной. Даже для меня – обладателя приличных средств, он был слишком дорогой. Отель премиум класса с несколькими ресторанами, комплексом элитных бутиков и подземным полем для гольфа был доступен только главам первой величины и мировым звездам и имел всего двадцать номеров.

Первую линию комплекса я посещала несколько раз: дважды была на королевском приёме в ресторане «Сияние жемчуга», и раз составила компанию графине Харсен, выбиравшую бриллианты в ювелирном салоне.

– Почему мы останавливаемся здесь? Разве нельзя было остаться в Ясном Утесе?

– Нет, конечно. Журналисты бы сказали, что я не выпускаю тебя дальше дома. Ты и так фигура, скрытая от прессы, пора с этим разобраться, раз уж ты сама согласилась мне помочь.

– Чувствую, дорого мне обойдется эта помощь.

– Уже боишься? Не думал, что человек, кидавшийся в пасть медведю, может испугаться какого-то интервью.

Я хотела сказать, что меня больше пугает компания самого Кристофа, чем встреча с журналистами, но решила промолчать.

Когда мы прошли через сеть ресторанов и бутиков первой линии комплекса, попали в великолепный сад на черную с кроваво-красными прожилками гранитную аллею, ведущую к озеру с отделанной жемчужным камнем набережной. По ровной водной глади серебристо-голубого цвета плавали грациозные черные лебеди в компании красных уток редкого вида, на берегах среди кустов и клумб гуляли и словно веера распускали хвосты золотистые павлины, а королевские белоснежные цапли с длинными, словно фата хвостами, бродили на мелководье и напоминали юных невест, что-то искавших в прозрачной воде. То и дело с крон взвивались в небо стаи кудрявых голубей, но они быстро возвращались уже на другую крону – улететь им не позволял прозрачный магический купол. Он был упругим и становился видимым, едва кто-то касался его, и поэтому птицы не страдали от столкновения с ним.

– Как красиво, – не сдержала я восхищения.

На лице Кристофа появилась приятная улыбка.

– Я знал, что тебе понравится. Да и фотограф предложила это место для сьемки.

– Фотограф? Стой, я на это своего согласия не давала.

– Ты обещала дать интервью, а как его напечатают в журнале, если у нас нет ни одной совместной фотографии? Это будет очень подозрительно, – слова Кристофа были не лишены логики.

Мы прошли сквозь сад до конца аллеи к двухэтажному зданию, увитому виноградной лозой, будто кто-то сверху на дом накинул пышную зелёную накидку. Приятная девушка на рессепшене в фирменной форме «Алекс Нортон» продемонстрировала нам безликую белозубую улыбку.

– Добрый день. Гостиничный комплекс «Алекс Нортон», вы бронировали номера?

– Здравствуйте. Был забронирован номер на двое суток на имя Кристофа Йенсена и его супруги. Отдельный номер для сопровождения.

Я возмущенно посмотрела на хитрое выражение лица Кристофа. Двое суток? Один номер? Нет! Я на это не давала согласия. Только присутствие посторонних заставило меня держать себя в руках.

Девушка заполнила нужные бланки и протянула Кристофу ключ от номера. Мы прошли к лифту. Я отметила, что редко встретишь двухэтажное здание с лифтом, не считая больницы.

Едва лифт закрылся, я не выдержала:

– Двое суток?! Ты что задумал? Я на это не соглашалась. Уговор был на одно интервью, а ты меня собираешься здесь держать целый уикенд?

Кристоф молча выслушал мои претензии, выдержал паузу, разглядывая мое лицо, и вдруг клацнул перед моим носом зубами:

– Я не кусаюсь.

Я пришла в замешательство, а лифт остановился, выпуская нас в длинный узкий коридор, с обеих сторон которого шла цепочка дверей. Наш номер оказался в самом конце. Номер был обставлен в традиционном ольбургском стиле: грубая массивная деревянная мебель украшена утонченными кованным элементами. В просторной прихожей на консоли стоял букет белых роз в хрустальной вазе с логотипом «Алекс Нортон». Просторная гостиная с двумя кожаными диванами и плазменным экраном на всю стену оказалась очень светлой из-за окна от пола до потолка, закрывавшегося тяжелыми портьерами и тончайшей вуалью. Я обошла дизайнерский столик на витых железных ножках и проскользнула в спальню. Огромная кровать с балдахином занимала почти всю площадь комнаты. Она была настолько большой, что вместила бы с десяток строителей Ясного Утеса. Но шокировало другое. Кровать здесь была одна!

– Я не вижу второй кровати.

– Боишься, не поместимся? – иронизировал Кристоф.

– Боюсь заблудиться, и тебе придется меня искать, – выкрутилась я.

– Не переживай. Если мне нужно будет, я тебя где угодно найду.

Понимая, что градус беседы повышается, я решила прогуляться без Кристофа и отправилась к стеклянной двери в гостиной. Стоило открыть ее, как я сразу поняла, почему номера такие дорогие и их так мало.

За дверью меня ждал абсолютно другой климат и другой пейзаж. Я словно оказалась на курорте в Атлантическом океане. Лазурного цвета волны омывали белый песчаный пляж, доходящий до стеклянной двери. Вдали виднелись пальмы, а в небе кричали огромные альбатросы. От привычного номера была только дверь, вокруг – необитаемый остров.

– Как такое может быть?

– Наверное, это один из островов Бали, – добавил Кристоф, внимательно рассматривая бирку на карте-ключе. – Здесь в каждом номере телепорт в одно место. Я останавливался здесь раньше, но комната отдыха выходила на холодные горные вершины.

– Вода! – закричала Мариса, сползла с меня и быстро поползла к океану.

Мы с Кристофом засмеялись.

– Мариса всегда была такая неординарная? Ведь это больная редкость в наше время – иметь говорящего фамильяра.

Вопрос Кристофа заставил меня задуматься над ответом.

– Мариса – наш потомственный фамильяр, передается по женской линии. Но после того случая, пять лет назад, – я интуитивно коснулась рукой места на груди, где находился один из шрамов от фантомных пуль, – в ней много изменилось. Ты можешь смеяться, но мне кажется, у неё появилась душа. Глупо, конечно.

– А что за случай?

Представила, как рассказываю про незнакомца, про то, что вижу мир его глазами, и о том, что не смогу стать матерью пока не найду его… Последнее ранило душу… Я не была готова делиться этой болью.

– Старая история… Не хочу вспоминать.

Мариса качалась на лазурных волнах. Уверена: если бы змеи могли сиять от счастья, то Мариса бы сейчас ослепила.

Я взглянула на Кристофа, он был погружен в свои мысли и напряженно хмурился. Я легонько коснулась его руки, чтобы проверить, не Морок ли пытается прорваться наружу.

Кристоф вздрогнул и обратил на меня внимание.

– У тебя всё в порядке?

– Абсолютно. Поужинаем в ресторане после моей встречи?

– Конечно.

Я беззаботно сняла туфли и побежала, наслаждаясь морским бризом, трепавшим волосы, и рыхлым горячим песком под ногами. Мне было так радостно, что я даже крикнула «Эге-ге-ей!» Я кружилась, пока не упала, раскинув руки. Солнце слепило. Но это было так прекрасно, что я позволила себе быть немного легкомысленной и наслаждалась моментом.

***

Штат пиар-менеджеров, информационные агенты, статистические аналитики, представителей партии и ещё толпа незнакомых людей сидела за огромным столом для переговоров и один за другим выступали с докладами. Шла оживлённая беседа между спикером и заседающими.

Кристоф лениво водил карандашом по листу бумаги. Вся эта суета его не влекла. Он мыслями остался в своем номере, где за стеклянной дверью песок ласкают океанические волны, а его любимая радостно смеется, наслаждаясь моментом.

Эти воспоминания еще были живы в его памяти. Её глаза сияли, а к фарфоровой коже так и хотелось прикоснуться. Ив его манила, как сирены заблудших моряков, заставляя их бросаться на скалы. Гибнуть ради иллюзорной любви.

Но чувства Кристофа не были иллюзией. Они давно поселились в его сердце, заставляя ловить каждый её взгляд, следить за каждым движением, дышать с ней одним воздухом.

Поэтому было мучительно больно видеть её рядом, но не обладать ею. Знать её долгие годы, когда она только начинала с ним знакомиться. Любить её больше всего на свете, когда она метались между ним и бывшим мужем.

Ему тоже было больно. Он прощал ей такое, что не прощал никому, проявляя терпение и понимание, которые иной раз удивляли его самого. Он ждал, любил и понимал. Однажды её ледяное сердце сбросит холодные оковы и разгорится жаром чувств. Таких же, которые уже давно сжигали Кристофа.

Предчувствие видения в этот раз Кристофа не напугало. Он уже решил, что эту игру пора прекращать. Для него история с незнакомцем была закончена. Кристофу не нужно было больше скрывать свои чувства, прикрываясь отговоркой, что взял в жены ради потомства. Он видел блеск в её глазах, когда она смотрела на него, а значит, сможет принять его и, возможно, простит этот обман.

К тому же незнакомец не дал Ив отчаяться и заставлял двигаться и бороться. Даже сейчас она готова бросить все и отправиться на поиски человека, которого когда-то спасла. Иногда его это удивляло, ведь он не знал причин такого её поведения.

А сегодняшняя недомолвка стала толчком, после которого он решил раскрыться. Сделать то, что хотел еще в зале с роялем и живыми картинами.

Только её видение наложилось на видение Кристофа, и они будто увидели мир одними глазами, он внимательно осмотрел комнату: для неё здесь не было знакомых лиц или каких-то отличительных деталей – просто конференция и толпа людей в костюмах.

Кристоф взял карандаш и начал выводить буквы на листке бумаги:

«Меня зовут Крис…»

И по велению злого рока, в тот самый момент видения прервалось.

Морок, ставший свидетелем происходящего, громко рассмеялся. Кристофа охватил гнев, и тьма начала разливаться по венам. Демон пробивался в его сознание, уверенно преодолевая сопротивления хозяина, стараясь заполучить долгожданный полный контроль над человеческим телом. Кристоф боролся, но уже не так легко ему давались победы в этих поединках. Чем дольше он был с Мороком, тем сильней становился демон, ударяя по его слабым местам.

Морок выходил из-под контроля.

И сейчас, в присутствии нескольких десятков людей, произойдет что-то страшное. Воспользовавшись слабостью Кристофа, демон забирал власть над ним. Глаза Йенсена наливались чернотой. Он до боли сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Все его тело пробивал озноб. Он сжался, напрягая мышцы, словно готовился к резкому прыжку. На приказы Морок не реагировал. Странное поведения уже стало привлекать внимание окружающих.

Кристоф проигрывал Мороку…

Пока не вспомнил голубые глаза любимой жены, её фарфоровую кожу… И словно поток свежего воздуха влился в кровь мятежника, и он отбросил своего демона глубоко в недра своей души, туда, где он будет безмолвным рабом, ждущим случая в очередной раз вырваться на свободу.

***

– Что значит: «Меня зовут Кри…?». Он опять издевается? Вот что ты должна подумать: Кристиан, Кристофер или какой-нибудь Крики-тики-тави?

Я нервно грызла ногти, хотя не делала это со времен обучения в пансионе. Незнакомец хотел раскрыть себя, а я забыла дышать, пока он выводил свое имя. И, как назло, он не успел.

– Нет такого имени.

– Какого?

– Крики-мики-тики. Это точно можно вычеркнуть из списка.

– А какое тогда включить?

Немного призадумавшись, я ответила, вздрогнув от того, которое произнесла:

– Кристоф.

Мариса выпучила на меня глаза.

– Нет, этого не может быть. Ты же его проверяла. Он же был рядом, когда у тебя были видения.

– Знаешь, если он тот самый незнакомец, есть сто процентный способ в этом убедиться.

Кристоф вернулся в свой номер под звуки громкой музыки, льющейся со стороны открытой двери на пляж. Его встретил малиново-розовый закат над умиротворенным океаном. Мужчина нашёл жену лежащей в шезлонге под навесом в небольшой пристройке, приютившейся между пальмами. Ив, одетая в красный закрытый купальник, грациозно растянулась, ловя последние лучи жаркого солнца. Вокруг её щиколотки обвилась Мариса, украсив ногу женщины до самого бедра изящной татуировкой. Кристоф застыл на минуту, любуясь женой, ему захотелось сорвать с неё купальник и прикоснуться нагому телу.

– Я заказала шампанское, – беззаботно произнесла она.

– Я думал, мы сходим куда-то вместе.

– Здесь такой великолепный вид, я не хочу менять этот кусочек рая на какой-то серый ресторан.

Она поднялась и подошла к Кристофу, протянула бокал и игристым напитком и, глядя в его глаза, сделала глоток. Мужчина чувствовал, что Ив затеяла какую-то игру, поэтому не решил пить из бокала.

– Оно отравлено? – спросил с иронией.

– Да… – она взяла его бокал и выпила, – …и теперь мы умрем вместе, – она села на лежак, забросив ногу на ногу. – Как прошло совещание?

Кристоф сел у её ног, не решаясь сделать глоток. Он всё ещё пытался понять, что она задумала.

– Отлично. А что?

– Ничего. Выпьем.

Она осушила бокал до дна.

– Решила снять стресс?

– Набираюсь храбрости, – Ив снова наполнила бокал, но Кристоф осторожно отодвинул его. – Не одобряешь?

– Не люблю пьяных женщин.

В глазах Ив появился странный блеск. Она спустилась с шезлонга и села мужу на колени, обхватили его шею, наблюдая за его реакцией.

– Знаешь, я много думала, – тонкими пальцами Ив развязывала галстук на шее Кристофа, – и решила принять твоё предложение.

– Какое именно? – произнес хриплым голосом.

Галстук упал на пол рядом. Ив принялась расстёгивать верхние пуговицы на рубашке.

– Про чистокровное потомство, – невозмутимо произнесла она.

Вместо ответа Кристоф подхватил Ив, уложил на лежак. Страстно целуя жену, он ласкал её давно желанное тело. Весь мир померк, не было ничего кроме них и их страсти.

Кристоф был так увлечен, что сразу не заметил, как на веранде загорелось автоматическое освещение, рассеивая сумерки.

***

Меня лихорадило от его прикосновений. Ещё немного – и я забуду, ради чего устроила этот фарс. Он целовал, не давая сделать вдох, вызывая ответное желание. Я коснулась его кожи под рубашкой.

– Пойдем в спальню, – прохрипел он, спуская бретельку и покрывая поцелуями моё плечо.

– Нет… мне нравится здесь.

– Пойдем, – легкий укус, словно электрический разряд, заставил меня застонать и прогнуться ему навстречу.

Опьяненная, я с трудом взяла себя в руки, понимая, что если не сделаю этого сейчас, то уже не смогу остановиться. Нежно проведя рукой по его плечу, я с силой рванула рубашку, так, что пуговицы разлетелись во все стороны.

Не ожидая этого, Кристоф отпрянул, показывая мышцы пресса, изуродованные шрамам. Такими же, как у меня.

– Как ты мог?

Он столько времени меня обманывал, и сейчас мне было так же больно, как и тогда, когда я осознала, что меня предал Ханс. А ведь я так хотела ошибиться.

– Ив…

Я выскользнула из-под него и побежала в номер. Кристоф быстро настиг меня, обхватил сзади, не давая возможности вырваться.

– Отпусти меня! Видеть тебя не хочу.

– Ив, выслушай меня. 1439f7c

– Ты обманщик! Ты мне столько времени врал!

Я брыкалась, пытаясь вырваться, но против его силы у меня не было шансов.

– Я тебя не обманывал, – он повысил голос. Видя, что я не собираюсь сдаваться, он выпустил меня. Подняв руки вверх, уже спокойным голосом произнес: – Успокойся. Я тебя трогать не буду. Я могу всё объяснить.

– Мне и так всё понятно.

Мы стояли друг от друга на расстоянии двух метров.

– Тогда я хочу признаться. В одном я врал: не нужно мне никакое чистокровное потомство, мне всегда нужна была только ты! Все эти пять лет я смотрел за тобой и искал возможность быть рядом. Но судьба нас разводила. Я не мог заснуть, пока не убеждался, что с тобой всё в порядке. Меня трясло, когда я видел это неудачника возле тебя. А сколько раз я хотел оторвать ему руки, чтобы он не прикасался к тебе…

– Ты чудовище.

– Ты меня не слышишь, – с досадой произнес Кристоф.