Глава 24

Вечером накануне ярмарки очень переживаю, даже несмотря на то, что мы постарались заранее подготовиться: мыло уложено в коробки, Михей пообещал обеспечить транспортом, а его жена – помочь с продажей. Цены тоже обговорили: шесть медяшек за самое простое мыло, десять за цветное без масел, а самое дорогое – по серебряной монете за кусок. Мне кажется, мы назначили слишком дорого, но старосты единодушно заверили, что это справедливая цена, да и граф Тиан подтвердил. Чтобы меня успокоить, жена старосты сказала, что если вдруг мыло не будет пользоваться спросом, цену всегда можно снизить. Завтра договорились действовать так: Михей останется с женой на рынке, а Варлам походит с нашим мылом по постоялым дворам и предложит его хозяевам. Если не успеем продать всё за первый день, переночуем на постоялом дворе. Кажется, из всех окружающих я единственная переживаю и волнуюсь.

Если у нас получится продать хотя бы треть заготовленного, можно будет купить не только ингредиенты для следующей партии и запасы продуктов до весны для нас и деревень, но и приобрести одежду для Самиры и Шамиля. Они продолжают расти, так что брату приходится носить шубу и обувь отца, а сестре донашивать вещи, из которых я выросла. Мне это кажется неправильным.

А ещё я узнала, что в ближайшие дни начинается зимняя ярмарка. На ней можно будет повеселиться и съесть что-нибудь вкусненькое, так что дети точно поедут со мной.

Что касается графа Тиана, то сегодня он обещал обязательно поехать с нами. В нашем поместье граф оказался налегке, так что по вещам, которые он берёт в дорогу, непонятно, то ли Тиан нас просто проводит, а потом уедет в столицу, то ли вернётся вместе с нами. Хотелось бы мне надеяться на последнее, но оснований для этого нет. Наверное, нужно бы спросить об этом прямо, но язык не поворачивается – как будто пока не озвучено, можно продолжать надеяться и строить воздушные замки, можно ещё немного помечтать о несбыточном.

В результате вечером долго ворочаюсь в кровати, не могу уснуть из-за назойливых страхов.

А когда наконец-то засыпаю, снятся всякие ужасы, вроде того, что по дороге у телеги отваливается колесо и коробки с мылом падают прямо в снег, а мыло рассыпается. Пытаюсь его собрать, но ничего не получается.

Следующий сон оказывается не лучше: просыпаюсь утром, а за ночь нападало снега выше моего роста; и Даунтон, огорчённо вздыхая, сообщает мне, что по такой погоде мы никуда отправиться не можем, а значит, все наши усилия оказались напрасны.

Последний сон ещё страшнее. В нём, когда мы подъезжаем к воротам города, Тиан оборачивается и произносит:

– Графиня Тамира, хочу поблагодарить вас за оказанное мне гостеприимство. Я проводил вас до города и теперь отправляюсь в столицу. Рад был с вами познакомиться. Прощайте.

А потом я смотрю на его удаляющуюся спину. Чувствую пустоту и одиночество. Мне настолько грустно, что по щекам начинают течь слёзы.

Надо ли удивляться, что проснувшись, обнаруживаю дорожки слёз на щеках и мокрое пятно на подушке.

За окном светает, так что решаю оставить бесплодные попытки выспаться и отправляюсь в ванную. К тому моменту, как я готова к новому дню, за окном уже достаточно светло, и я вижу, что снега не так уж много и он не помешает нам отправиться на ярмарку.

Довольная тем, что один из моих страхов точно не сбылся, иду на кухню убедиться, что Жита не проспала и уже готовит завтрак.

Мои волнения оказываются напрасными. Увидев меня, Жита приветливо улыбается:

– Доброго утречка, госпожа! Я как раз хотела попросить Биану сходить вас разбудить. Завтрак будет через десять минут. А ещё я напекла пирожков в дорогу и упаковала их в корзину. Если проголодаетесь, будет чем перекусить.

– Доброе утро, Жита. Огромное спасибо за заботу! Если завтрак почти готов, я пойду всех разбужу… А где Даунтон?

– Дык старосты приехали, он пошёл их встречать. Сейчас мыло начнут переносить в телеги. Соломой укроют, чтобы не помёрзло. Как раз пока позавтракаете, они и закончат.

– Спасибо! Я тогда пойду.

– Конечно, госпожа.

Первой отправляюсь будить сестру, а потом стучу в комнату брата. Он не спешит отвечать, так что открываю дверь и улыбаюсь – Шамиль не проснулся. С упрятанной под щеку ладонью он выглядит очень милым. В любой другой день я бы дала ему поспать, но пропускать завтрак перед дорогой ни в коем случае нельзя. Подхожу и трясу братишку за плечо:

– Шамиль! Пора вставать!

Мальчик переворачивается на другой бок и натягивает на голову одеяло. Улыбаюсь и продолжаю его трясти:

– Шамиль! Нам пора собираться! Если сейчас же не встанешь, поедем без тебя…

Брат буквально вскакивает:

– Поедем?! Без меня?! Ээээ… Я сейчас!

Он лихорадочно мечется по комнате, явно мало чего соображая, чем очень меня смешит.

– Сперва умыться, затем в туалет. А одежда сложена стопкой на стуле у кровати, – подсказываю я.

– Точно! – лицо брата проясняется и приобретает более осмысленное выражение.

– Я пойду, – говорю, направляясь к двери. – Приходи в столовую, как соберёшься.

– Хорошо!

Брата с сестрой я разбудила. Остался только Тиан. Уже поднимаю руку, чтобы постучать в его комнату, как дверь распахивается, и мы с графом оказываемся лицом к лицу. Сердце начинает заполошно стучать, поэтому поспешно отступаю, увеличивая расстояние.

Чувствуя непонятную неловкость, облизываю пересохшие губы и произношу:

– А я шла вас будить. Но раз вы проснулись…

– Доброе утро, Тамира, – мягко улыбается граф.

– Доброе утро, Тиан, – вспоминаю о хороших манерах, и чувство неловкости усиливается. – Раз ты уже проснулся, я пойду.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но граф хватает меня за ладонь:

– Погоди!

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь – прикосновение к ладони Тиана обжигает кожу и заставляет сердце биться ещё быстрее. Кажется, будто щёки пылают.

– Мы выезжаем после завтрака? – уточняет граф, и не думая выпускать мою ладонь.

– Да, – смущённо отвечаю я.

– А ты сейчас в столовую?

– Да.

– Тогда пойдём вместе.

Мою ладонь он не отпускает, словно это совершенно нормально. Словно нет ничего необычного в том, что мы идём, держась за руки. Я вырывать ладонь тоже не спешу – слишком нравится его касаться. Слишком приятно ощущать твёрдость и тепло его ладони... Никогда не думала, что смогу испытать что-то подобное, всего лишь держась с кем-то за руки. Причина в том, что я оказалась в молодом теле? Или я просто никогда раньше настолько сильно не влюблялась? Что бы это ни было, но мне не хочется, чтобы это прекращалось.

Когда входим в столовую, нам всё-таки приходится отпустить ладони друг друга, чтобы занять места за столом.

Хочется спросить у графа, что это значило, но не решаюсь. Ругаю себя за то, что внезапно превратилась в размазню, что пора бы посмотреть правде в лицо… Но это не помогает. Всё равно чувствую разливающееся внутри счастье. Глупо, наивно, но так хочется надеяться, что и для графа касания наших ладоней что-то значат.

Завтрак проходит оживлённо, что и неудивительно – дети долгое время сидели в поместье и теперь предвкушают приключение. Самира подкармливает ёжика кусочками мяса и снова просит взять его с собой. И я снова её отговариваю:

– Он же лесной житель. Ему будет неуютно в городе.

Ёжик, которого теперь официально именно так и зовут, согласно кивает. Самира вздыхает, но всё-таки соглашается.

Позавтракав, одеваемся потеплее, прихватываем три пледа, чтобы укрыть ими ноги, и корзинку с пирожками. Конь уже запряжён в двуколку, а её крыша поднята. От ветра это не особенно спасёт, поэтому радуюсь тесноте и тому, что предусмотрительно взяла пледы.

В путь отправляемся небольшой кавалькадой: впереди скачет граф на своей лошади, за ним мы с Даунтоном, а замыкают наш обоз две телеги. С нами едут Варлам, Михей, Марыся, Юрва и Уана. Изначально планировали большим составом для безопасности, но граф заверил, что с магом его уровня нам совершенно нечего опасаться. Поскольку я о магии здешнего мира знаю мало, это утверждение у меня вызвало сомнение, а вот Даунтон и старосты обрадованно покивали и как будто успокоились. Наверное, им виднее, так что пожимаю плечами и ничего не говорю.

Я опасалась, что снег будет слишком глубоким или что по пути нас застанет метель, но мои опасения оказываются напрасными. Всю дорогу светит солнце и поют птицы. Создается ощущение, будто мы просто выехали на прогулку, а не по важному делу.

Город, укрытый снегом, кажется гораздо более приятным местом, чем мне помнится. Людей больше, и они выглядят оживлёнными. А очередь из повозок у главных ворот наводит на мысли о том, что, вероятно, не одни мы решили немного подзаработать.

Сама не замечаю, как волнение отступает, а ему на смену приходит радостное предвкушение.