Глава 2

Меня трясет. Женя хмурится, одной рукой обнимает меня за плечи, второй — крепко держит Кита за ошейник. Он так и не оделся, не до того было, поэтому лицо охранника, открывшего калитку, еще тупее, чем обычно.

— Позови Богдана, — в приказном тоне бросает Евгений и вместе со мной и собакой проходит на территорию. — Все нормально, — заверяет меня, изменив тембр голоса до почти ласкового.

Ничего нормального в том, что мы обнаружили нет. Я уже видела мертвые тела в различной степени разложения три года бок о бок работая с частным детективом, но только на фотографиях, а чтобы вот так, собственными глазами, чувствуя запах смерти… ужас. И он там явно не первый день. А его одежда сильно напоминает ту, что на удаляющемся в сторону дома Федоре — черный костюм, белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, тонкий черный галстук, классические ботинки с изрядно стоптанной подошвой. Больше ничего разглядеть не удалось, но для подобного наряда в тридцатиградусную жару, которая держится уже неделю, я могу найти лишь три повода — свадьба, похороны или работа. Впрочем, он может оказаться и водителем или, скажем, сотрудником похоронного бюро, делать выводы пока рано.

Не дожидаясь Решетова, следуем к вольеру. Евгений в самом деле отлично ориентируется на территории, что позволяет и мне чувствовать себя чуть более уверенно рядом с ним: вполне возможно, все, что он мне рассказал — правда.

— Какого черта, — слышим приближение Решетова и, закрыв вольер на замок, разворачиваемся.

— Кит нашел труп, — холодно сообщает Женя. — В лесу у путей.

Далее он коротко пересказывает все с момента, когда я к нему подбежала, а Решетов конкретизирует:

— Полицию вызвал?

— Нет.

— Выгуляю утром сам. Виктория, иди к себе.

— Но… — бормочу, переводя взгляд с одного на другого.

— Есть что добавить? — скрипит зубами Решетов.

— Нет, — роняю тихо и послушно иду к дому, но выполнить указание не получается: у бассейна меня перехватывает Алиса.

— У меня глюки или там стоит Макеев в одних трусах? — спрашивает она обалдело.

— И туфлях, — подтверждаю на выдохе и запускаю руки в волосы, закрыв глаза. — Кошмар какой-то.

— Что случилось? — больше любопытничает, чем волнуется девушка.

— Кит нашел в лесу мертвого мужчину.

Алиса морщится ровно секунду, прежде чем уточнить то, что, по ее мнению, интереснее:

— А почему Макеев в одних трусах? Вы там…

— Нет, — теперь морщусь я, а она флегматично пожимает плечами, давая понять, что ничего омерзительного в моей предположительной связи с Евгением не видит. Приходится рассказать, как было дело.

— Не у одной меня отстойный вечер, — заключает почти равнодушно.

— Я его видела, — сообщаю тихо.

— Сочувствую, — строит скорбную мордочку.

— Знаешь, что самое жуткое? Он одет, как охранник, — закидываю удочку, наблюдая за ее реакцией и на пару мгновений замечаю в ее глазах панику. — Хорошо, что все наши в порядке, — вздыхаю, глядя на то, как ее губы растягиваются в подобии улыбки.

— Конечно, — говорит Алиса быстро и прямой наводкой направляется к мужчинам, а я наконец-то прохожу в дом.

За годы рядом с детективом я видела столько лжецов, что читать по лицам у меня получается лучше, чем слушать. И сейчас я с уверенностью могу сказать, что с последним утверждением, судя по реакции Алисы, поторопилась. Федя, например, заступил на пост в один день со мной. От того и растерялся, когда я внаглую заявилась на пороге, и проводил прямиком до хозяйки, не подозревающей о моем появлении. Но вот вопрос — вместо кого? Кто из охраны внезапно не вышел на работу и ему в срочном порядке пришлось искать замену?

В комнате стоит невыносимая духота. Открыв окна, я иду прямиком под прохладный душ, рассчитывая хоть немного прийти в себя, и конечно размышляю над мотивами мужчин. На первый взгляд благородство в отношении меня проявили оба. Один довез до дома, не став сразу вызывать полицию и задерживать меня рядом с жутким местом, второй великодушно повесил на свои плечи всю бумажную волокиту, связанную с обнаружением тела. Премного им за это благодарна: не хватало еще засветить свое имя в полицейских отчетах, Валя мигом узнает по своим каналам и прибежит спасать. Но если капнуть поглубже (что в первую очередь хочется порекомендовать убийце, не потрудившемся толком спрятать тело), Евгений мог и сам не желать тратить время на общение с правоохранительными органами, от того и поспешил убраться и свалить ответственность на ближнего. А что до Богдана, то картинка вырисовывается еще более безрадостная. Если убитый мужчина в самом деле его охранник, если он именно тот, кто шантажировал Алису, то мотивов у Решетова более, чем достаточно. И чтобы проследить, что полиция не выйдет на его след, и чтобы убить. Правда, в таком случае возникает встречный вопрос — почему он не спрятал тело? Почему не вывез подальше, в конце концов? Так подставляться — как минимум странно. Если, конечно, он не оставил его подобным образом целенаправленно. Например, для того, чтобы до Алисы точно дошел слух.

Веду плечами, будто от холода: почему-то неприятно думать о Решетове как о убийце. Подхожу к окну, чтобы прикрыть на ночь и в этот момент слышу, как радостно скачет Кит. Эти звуки в тишине ночи точно не перепутать ни с какими другими: он грузный, да еще и фыркает, и рычит, будто кто-то вырывает из его пасти мяч. Но кто возится с ним в такое время?

Не раздумывая, одеваюсь и выхожу на улицу. Крадусь за кустами гортензий и не сразу узнаю в мужчине в льняных шортах и белой футболке Решетова. Его волосы в беспорядке, на лице не привычная улыбка, а в комплекте с до одури довольным псом он выглядит таким домашним и уютным, что я на время забываю, что сижу в засаде. Напоминает мне об этом их уход с территории.

Кидаться следом затея пустая: Богдан непременно услышит меня, и чем это закончится даже представлять не хочется. Да и знаю я, куда они собрались. Мне в отсутствие хозяина тоже есть чем заняться.

Крадусь обратно, затем — по дому, чутко прислушиваясь. Алиса обычно ложится рано, точнее, рано закрывается в спальне с бутылкой белого сухого и одним бокалом, которым даже не пользуется, но я все равно проверяю. Поднимаюсь на второй этаж и замираю у закрытой двери хозяйской спальни, а спустя пару секунд чуть не вскрикиваю, слыша зловещий шепот из соседней комнаты.

— Это точно он! — заявляет Алиса и недолго молчит, а я понимаю, что она разговаривает по телефону. — А кто еще, Ян? Кому еще это надо? Я не знаю, что мне делать… да, хорошо. Завтра же. Тошнит уже от этого старого дома и от этой глухой деревни. Да, давай. Целую.

Вновь крадусь, теперь уже к лестнице, и успеваю спуститься на несколько ступенек, прежде чем слышу шелест шагов девушки. Приседаю и замираю, попутно размышляя, как я объясню свое поведение, приди ей охота спуститься вниз, но, на мое счастье, она закрывается в спальне, а я поднимаюсь и с веранды на втором этаже проверяю, не сидит ли Кит в своем вольере. Никого не обнаружив, спускаюсь и следую прямиком в кабинет Решетова.

Ничего конкретного не ищу, но те бумаги, с которыми он застыл утром, вызвали любопытство. На нахожу ничего примечательного, а ящики старого массивного стола оказываются запертыми на ключ. Подхожу к окну, приоткрываю его и в очередной раз прислушиваюсь, и только после этого начинаю шарить по кабинету. Вряд ли он хранит там что-то особенно ценное, для подобного есть сейф. А вот ключ я однажды видела, он громоздкий, с красивой ажурной головкой. Такой на общую связку не повесить, ушко кольца отсутствует, да и в кармане таскать неудобно.

Спустя пару минут суетливых поисков залезаю под стол и довольно хмыкаю: ключ подсунут под специально прилаженную эластичную петельку. Открываю верхний ящик и вижу несколько обычных школьных тетрадей в клетку. Точно знаю, в них Решетов делает наброски чертежей для новых домов (он архитектор, на втором этаже еще один кабинет, огромный, с чертежным столом и стеллажами, заваленными массивными папками с проектами), так что закрываю ящик и перехожу к следующему. И тогда вижу их. Документы на развод, с правками синей ручкой по тексту. В тех пунктах, где идет речь о разделе имущества.

Быстро просматриваю все, даже не пытаясь анализировать, только уложить все в голову. К счастью, память у меня почти что фотографическая, так что я без труда вспомню каждую строчку, находясь в своей комнате. Убираю все обратно и, прежде чем закрыть все ящики, любопытство заставляет заглянуть в последний. Удивляюсь, увидев там очередную тетрадку отдельно от остальных, но, когда открываю, удивляюсь гораздо сильнее. А еще — поражаюсь и восхищаюсь талантом этого человека. И смущаюсь. И не знаю, что и думать. Там я.

Всего один рисунок, выполненный простым карандашом, но он великолепен. Я играю с Китом на заднем дворе, замахиваюсь, чтобы бросить мяч, пес работает на опережение и подпрыгивает. Потрясающая динамика! Исключительная точность линий! А мой плутовской взгляд передан так натурально, что я точно знаю — в тот раз не кину. Зачем он это нарисовал?..

Спустя минуту уже закрываюсь в своей комнате и брожу по крошечному пяточку свободного пространства. Шесть шагов в одну сторону и столько же обратно. Сейчас важно не додумать лишнего. Ну, нарисовал, что с того? Судя по уровню его мастерства, занимается он этим регулярно. Не в смысле меня рисует, а вообще. Людей. Опять же, там Кит. Собаку свою он любит, его и хотел запечатлеть, а я просто в кадр попала, совершенно случайно.

«Боже, это же не фотография!», — возмущенно стонет внутренний голос, но я запрещаю себе даже думать в этом направлении.

Он женат! Женат! Да, я занимаюсь тем, что разбиваю семьи. Черт, я за этим и приехала. Но делаю я это не ради себя. Не ради забавы или денег, я никогда ничего не просила и не получала. Я помогаю женщинам, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Как правило, мужья не дают развод или ведут себя агрессивно в отношении жены, и несчастная боится даже заикнуться о расставании. И тогда появляюсь я, перенаправляю внимание, разыгрываю святую невинность и заверяю, что воспитание не позволяет мне быть любовницей. Мужчина подает на развод, женщина получает свободу, а я навсегда уезжаю из города. До этого дня я никому даже настоящего имени не сообщала. Ну, почти. Исключением для меня стал Валентин Невзгодов, частный детектив, но и в том случае у меня была первоклассная легенда. Просто он — первоклассный сыщик.

Подумав о Вале, испытываю чувство вины. Я люблю его, всегда буду, в этом никаких сомнений: он слишком важен для меня. Но глупо отрицать и то, что Богдан, несмотря на всю его грубость, вызывает интерес. И этот рисунок поднял во мне настоящее цунами из эмоций, на которые, как мне казалось, я уже не способна. Смятение, страх, влечение, радость даже. И робкая надежда. На что, черт? Он женат!

Паника поглощает меня так стремительно, что свое состояние осознаю с трудом. И нечего и мечтать о том, чтобы успокоить нервы в замкнутом пространстве. Мне нужно подышать и срочно.

Выбегаю из дома и долго гуляю по территории вокруг дома Решетовых, заслуживающей отдельной похвалы. Почти половину площади занимает сад с обилием плодовых деревьев, что так нетипично для загородных особняков. Сейчас ветви так обильно усыпаны фруктами и ягодами, что некоторым из них, особенно яблоневым, понадобились подпорки. Как, должны быть, здесь красиво в период цветения! Ярко-зеленая листва вперемежку с нежными белыми и розовыми цветами, на траве — ковер из лепестков, и все это на контрасте с ярким безоблачным небом.

Размеренно вышагиваю, используя все свое воображение, чтобы переключиться. Обращаю внимание на стремянку под одним из яблоневых деревьев, делаю насечку в памяти. Блуждаю по дорожкам, выложенным натуральным камнем, задеваю пальцами бархатные лепестки растущих вдоль них цветов, считая про себя, совершаю круг почета по всей территории и возвращаюсь к дому уже относительно спокойной. Сажусь на край бассейна, опустив ноги в прохладу, и без лишних эмоций вспоминаю документы на развод.

Первое, что стоит отметить, — между Решетовыми было заключено добрачное соглашение. Условия, вроде бы, тривиальные — в случае доказанной измены со стороны жены та останется ни с чем, со стороны мужа — Алисе полагается солидная разовая выплата, плюс немалое ежемесячное пособие на протяжении пяти лет. Если супруги решают разойтись по обоюдному согласию, все совместно нажитое имущество делится поровну. В браке они почти два года и, судя по документам, успели приобрести только машину для Алисы. В первоначальной версии заявления на расторжение брака с ней Алиса и оставалась. Затем Богдан от руки дополнил документ еще двумя условиями — он отдает ей квартиру в центре города и будет выплачивать пособие в том же объеме, что был указан в добрачном соглашении, но на странный срок — шестнадцать месяцев.

Еще этот звонок Алисы. С кем она говорила? Ян — подходит и мужчине, и женщине, если имело место короткое обращение. Но одно несомненно — прощание говорит о том, что они близки. И, что примечательно, она не просто подозревает мужа в убийстве, она в этом убеждена. Не слишком-то напугана, наверное, еще до конца не осмыслила, а может, выпалила обвинение на эмоции, черт знает. Но то, что с охранником я попала в яблочко сомнений уже не вызывает. Даже если мужчина в лесу откажется кем-то другим. И последнее следует уточнить в первую очередь.

Черт! Почему я так растерялась? Размякла, будто впервые сталкиваюсь со смертью. Надо было настоять на том, чтобы Евгений вызвал полицию. Тогда смогла бы общаться со следователем и был бы шанс выяснить, кто убитый. Ну, мелькнула бы в деле, может, повезло бы и я разобралась со всем и уехала раньше, чем прибыл Невзгодов.

«Может, повезло бы и не успела…», — мелькает нездоровая мысль, которую я пытаюсь прогнать, но это все равно что выдрать последний не израненный кусок из сердца.

С Валей у нас нетипичные отношения. Его нанял один из обманутых мной мужчин, он, разумеется, нашел. Но не поверил. Как так, свела с ума обычная девчонка, ни разу даже не обнажившись? Бред. Невзгодов был абсолютно убежден, что в деле крутятся деньги и решил убедиться в своей правоте на личном опыте. Нанял девушку сыграть роль его супруги, я поверила и вскоре появилась на пороге его офиса, чтобы попросить о помощи. Вместо оплаты он взял меня помощником, спустя месяц не выдержал и поцеловал. Я сбежала, он развелся со своей настоящей женой и нашел меня. Так закрутился пылкий роман и зародилась нежная преданная дружба. Но я всю свою жизнь любила другого и старательно отталкивала Невзгодова. А когда поняла, что большая часть моих представлений о том человеке имеет мало общего с реальностью, что люблю уже не мужчину, а воспоминания о нем, вторая жена Невзгодова забеременела. Я могла бы быть с ним. Могла стать любовницей и греться в его объятиях, могла настоять на разводе и совместной опеке, но я не чудовище. И никогда не поступлю так с невинным созданием.

Тяжесть на сердце прибивает к бортику бассейна. Не знаю, сколько бы еще могла просидеть подобным образом, если бы не услышала лай за забором, совсем близко.

Высовываю одну ногу из воды, ставлю ее на край и, оперевшись на руку, поднимаюсь. И вдруг точно толчок в спину. Несильный, но ощутимый. Не успеваю сообразить, что происходит и падаю в бассейн. В ту его часть, где воды до дна три метра. Падаю с мыслью, что вот таким нелепым образом закончится моя жизнь. Успеваю задержать дыхание и не собираюсь сдаваться, изо всех сил барахтаясь в воде, но все эти пузырьки… я совершенно ничего не вижу, несмотря на то что в бассейне есть подсветка. Я дезориентирована и, увы, напугана. Хочу достигнуть дна, чтобы попытаться оттолкнуться, но вокруг меня лишь вода и никакого намека на плитку.

Когда легкие разрывает от желания сделать вдох, когда борюсь уже из последних сил, вдруг чувствую под пальцами что-то жуткое, будто водоросли. Сердце прыгает к горлу от ужаса, и я сдаюсь, отчаянно вскрикивая. А потом чувствую зубы на своей руке. Вижу черное пятно в тысячах мелких пузырьков. И заставляю себя не делать вдох еще две мучительно долгие секунды, пока не оказываюсь над поверхностью воды.

Так жадно я еще не дышала. И вместе с кислородом в мозг бьет осознание — мне есть, что терять. Я сама, моя жизнь, бесценное сокровище, подаренное родителями. Я столько еще могу сделать! И обязательно буду счастлива.

— Нахрена! Лезть! В бассейн! Если! Не умеешь! Плавать! — с расстановками орет мне в лицо Богдан, крепко держа за плечи, и только в этот момент я понимаю, что спасителей у меня два. — Дура!

Все еще тяжело дышу, затравленно глядя в его злые глаза.

— Я упала, — говорю почти без звука, едва шевеля губами.

Решетов стискивает зубы, перекладывает одну мою руку на свое плечо и плывет к бортику, до которого всего-то метр. Его кожа такая обжигающе горячая, что я отдергиваю руку как от огня, едва чувствую себя в безопасности. Он помогает мне забраться, подтолкнув под пятую точку, вылезает сам и хмурится, приказывая продолжающему радостно плескаться Киту:

— Вылезай. — Кит бьет лапами по воде и подныривает, явно дурачась, а Решетов тыкает в него пальцем: — Это мой бассейн. Вылезай, сказал. Живо! — немного повышает голос, а я стоически давлю улыбку, потому что пес явно не собирается выполнять приказ. — Ну, все, — раздраженно выдыхает Богдан и делает вид, что хочет нырнуть, после чего Кит разворачивается и плывет к лестнице, довольно ловко взбираясь.

— Спасибо, — говорю искренне, подняв на него взгляд.

— Два трупа в один день — перебор, — отвечает грубо и громким свистом подзывает собаку, а затем отправляется с ним к вольеру, а я поднимаюсь и плетусь к дому.

Упала. Да как же. Ну и кто тут такой шутник? Или шутки кончились?