Глава 3

После завтрака Алиса заходит на кухню и опускает вниз ручку смесителя, перекрывая мне воду. Опускаю мыльные руки вместе с тарелкой в раковину и перевожу на нее удивленно-вопросительный взгляд.

— Потом домоешь, — отмахивается хозяйка от моего недоумения. — Собери мне вещи на неделю, поживу в квартире, пока окончательно не спилась.

Прыскаю и поддерживаю ее ободряющей улыбкой.

— Сейчас сделаю. На все случаи жизни?

— Нет, ничего такого, — слабо морщится девушка. — Одежда и белье на каждый день, без изысков. Кроссовки и пару комплектов для спортзала. — Она наклоняется к самому моему уху и заговорщицки шепчет: — У меня начал появляться животик.

— А это не…

— Я ненормальная, по-твоему, пить беременной? — обижается Алиса, резко отстраняясь и враз теряя всю веселость.

— Если только узнала, — пожимаю плечами.

— Нет, — снова морщится. — Если бы… — добавляет печально. — Да и… сама знаешь, как дети появляются. Точно нет.

Она немного смущается своей откровенности и отводит взгляд, вдруг наполнившийся слезами, а мне хочется врезать Богдану за холодность к жене ровно три секунды, пока не вспоминаю, что для подобного поведения, судя по всему, есть причина.

— Не пробовала поговорить? — осторожно лезу не в свое дело.

— Нет. Я не умею воскрешать людей, так что это бессмысленно, — немного раздражается Алиса и, отгородившись от дальнейшего разговора рукой, немного приподняв ее, выходит, а я смываю пену с рук и иду на второй этаж.

Что между ними происходит? Звонившая девушка сказала, что Богдан в курсе измены супруги. Его поведение это подтверждает, а вот слова Алисы — напротив. При чем тут воскрешение? Да и слезы. Она явно обижена на мужа и за собой вины не ощущает. Либо нашла оправдание своему поступку, как знать. Разговорить бы ее… знала бы, что уедет, напросилась бы вчера на компанию со вторым бокалом. Черт, почему я сразу этого не сделала? Нормально же общались. Вот бестолочь!

Поднимаюсь в комнату, держа в руке чемодан. Раскрываю его, распахиваю шкаф и подбираю одежду по погоде, а когда оборачиваюсь, чтобы сложить все в чемодан, вижу в дверях в ванную комнату Решетова в одном полотенце на бедрах и с мокрой после душа головой.

— Прошу прощения, — произношу разборчиво, отвернувшись от него. Чрезмерно старательно, тоном голосового помощника, выговариваю оправдание: — Алиса попросила собрать вещи, а дверь в Ваш кабинет закрыта. Я решила, Вы там.

Ответом Решетов меня не удостаивает, так что я закрываю лицо ладонью, чтобы не видеть его боковым зрением, и торопливо выхожу, слишком громко хлопнув дверью. Стою, вжавшись спиной в стену и сгораю со стыда, не в состоянии прогнать из головы живописную картину его полуобнаженного тела. А потом начинаю злиться: почему он не закрыл дверь сразу же? Почему стоял и красовался, пока я не обернулась?! Но долго раздражаться не получается. В голову пробирается свежая, как его кожа после утренних процедур, мысль. Почему дверь в его кабинет была закрыта?

Кажется, Решетов подумал о том же. Он выскакивает секунд через тридцать в распахнутой рубашке и проносится мимо меня к лестнице, спускаясь так быстро, что я всерьез опасаюсь, как бы он не свернул себе шею. И на цыпочках бегу следом, продолжая держать в руках вещи Алисы.

Застаю момент, когда он врывается в кабинет, но криков не следует, никто не оправдывается и не выбегает. Делаю пару шагов назад, чтобы он случайно меня не увидел, а спустя несколько секунд слышу, как он прикрывает дверь, оставшись внутри.

Выходит, либо кто-то уже вышел, либо пробрался в его кабинет гораздо раньше, но не учел привычек хозяина — дверь всегда открыта, когда его там нет, но входить строго запрещено, даже мне: уборка в кабинете исключительно по приказу. Я — учла. И ночью оставила дверь открытой, не забыв и закрыть окно. Выходит, кто-то влез туда после меня. И кто-то столкнул меня в бассейн. Интуиция уверенно подсказывает, что это один и тот же человек. Но с какой стати я вдруг стала неугодной? И мог ли кто-то знать, что я не умею плавать? Не помню, чтобы кому-то говорила.

Возвращаюсь к лестнице и почти нос к носу сталкиваюсь с Алисой, выплывающей из гостиной.

— Хотела посоветоваться, — вру без раздумий, показывая ей вещи.

Алиса бросает беглый взгляд и тепло улыбается:

— Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо в этом доме. Я буду у бассейна. Дай знать, когда закончишь.

— Конечно.

— Богдана не видела?

Еще, блин, как!

— Кажется, он в своем кабинете. — Равнодушно веду плечами, стараясь не отвести стыдливого взгляда. — На первом этаже.

— Разумеется. — Алиса презрительно кривит губы и обходит меня.

Когда она уезжает, дом будто тускнеет. Хмурые серые лица, блеклые стены, выцветшие фотографии, даже свет сквозь окна почти не пробивается: небо, как назло, затянуло тучами. Закончив с уборкой на кухне, вновь встаю под люстру, задрав голову, но мою медитацию нарушает звонок в дверь.

Если честно, подпрыгиваю, не сразу сообразив, что это за звук, откуда он и почему такой громкий: клянусь, за полтора месяца я слышала его впервые. Опомнившись, иду открывать первому известному мне гостю и с удивлением обнаруживаю на пороге Евгения. С цветами.

— Я все-таки сдал тебя, — виновато сощуривается на один глаз и протягивает мне букет, одновременно с этим шагая в дом. — Не знал, какие ты любишь, поэтому взял эту мешанину.

— Спасибо, — бормочу оторопело.

— Так какие?

— Ландыши, — отвечаю с ухмылкой.

— Понял, придется попыхтеть, — смеется Женя, опустив голову и сунув руки в карманы.

За спиной раздаются шаги, Женя вскидывает голову, а я даже не оборачиваюсь, и без того узнав тяжелую хозяйскую поступь.

— Проходи, — сухо командует Решетов.

— Позже поболтаем, — шепчет Макеев, разуваясь, а прежде, чем пойти за хозяином дома, подмигивает мне и одаривает лучезарной улыбкой, полной тайного смысла.

Когда оказываюсь спиной и к нему, закатываю глаза. Хотя цветы — это приятно. Нахожу в кладовке пустую трехлитровую банку и ставлю их в воду в своей комнате. Прохожу мимо кабинета и пытаюсь уловить хоть словечко, но дверь такая массивная, что даже припади я к ней ухом, максимальный эффект, которого могла бы достичь — выпасть в чьи-нибудь объятия в тот момент, когда она откроется. Вместо этого занимаюсь уборкой гостиной, чтобы точно не пропустить Макеева. Поболтать я, вообще-то, не прочь. Особенно о том, о чем они сейчас шепчутся.

Евгений появляется минут через двадцать. Приваливается плечом к дверному косяку и безотрывно смотрит на меня, раскрасневшуюся и вспотевшую. Вытираю лоб тыльной стороной ладони и мну в руке тряпку, которой мыла подоконники.

— Чудесно выглядишь, — заявляет нахально, а под моим укоризненным взглядом начинает смеяться. — Я серьезно! — заверяет, отлепившись от косяка и следуя ко мне.

— Спасибо, — благодарю за комплимент и перевожу взгляд на тряпку.

— Поужинаешь со мной? — переходит в наступление, приблизившись.

— Нет, не думаю, — отвечаю без раздумий. — Прости.

— Я был готов к такому ответу. Почему?

— Я… не ищу сейчас никаких отношений, — отвечаю максимально искренне, глядя в его голубые глаза.

— Так я тоже, — пожимает плечами.

— Тем более, — прыскаю немного обескураженно. Честность я, конечно, уважаю, но заявлять подобное малознакомой девушке, которой пытаешься понравиться, как по мне, все же перебор.

— Да я не о том! — посмеивается над моим кислым лицом. — Просто ужин. Вкусная еда, приятная беседа и ничего больше.

— Просто ужинов не бывает.

— Я бы пригласил на обед, но тогда оправданием для отказа стала бы работа. Не собираюсь упрощать тебе задачу отшить меня, даже не пообщавшись.

И ни тени улыбки на лице. Он серьезен, даже немного расстроен. Но не злится на прямолинейный отказ, не пытается унизить или оскорбить в ответ, что существенно превозносит его в моих глазах.

— Не хочу давать ложную надежду, только и всего, — реагирую на его унылый вид оправданиями. — Не принимай на свой счет, ладно?

— А на чей принимать? — хмыкает и отводит взгляд. — Ладно, навязчивость обычно не в моем характере. Рад был повидаться, — он слегка склоняет голову, незамысловато прощаясь, и выглядит таким грустным, что я, четко осознавая, что он банально развел меня, все же выпаливаю:

— Подожди. Хорошо. — На лице Жени появляется широкая улыбка, а глаза вновь излучают радость. Но такие хитрющие, что я только головой качаю, не в силах не улыбнуться в ответ. — Но не ужин. Можем погулять вместе с собаками. По-соседски.

— Не хотел сразу с козырей, но ты сама напросилась. Мы зайдем за вами в девять.

— Идет, — киваю все с той же улыбкой.

— Они тебя очаруют, — шепчет протяжно и разворачивается с победной ухмылкой.

Впервые за долгое время зависаю перед шкафом, выбирая себе наряд. Перед этим помылась, побрила ноги и оставила распущенными волосы. Не то, чтобы я собиралась на свидание, просто… это приятно. Мужское внимание, сборы, ожидание. Как будто я нормальная.

У вольера настроение стремительно идет на спад: Кита нет. Растерянно верчу головой, но, судя по отсутствию поводка под козырьком, кто-то увел его на прогулку. И этот кто-то — Решетов, потому как оба охранника на месте. И оба пялятся, как будто видят меня впервые.

— Покрутись-ка, — хмыкает Федор. Вместо ответа показываю ему фигу, а его напарник громко смеется. — Вредная девчонка, не выпущу, — не сдается парень.

— Да я на минуту, — вздыхаю и сама открываю калитку.

Три явно сошедшие с ума от счастья коричневые сардельки не без позволения хозяина срываются с поводков и во весь опор мчатся ко мне на своих коротеньких лапках. С повизгиванием бросаются на мои ноги и облизывают все, до чего только могут дотянуться длинными языками. И они в самом деле очаровательны.

— Мой кавалер занят, — сообщаю улыбчивому Жене, поглаживая собак по очереди. Хотя, не исключаю, что только одну из них: они шебутные и похожи друг на друга как три капли воды.

— Я в курсе. Он продефилировал под моими окнами, гавкая так, что мертвого поднял бы, если бы его не увезли, — моментально интригует разговором и поднимает с земли пыльные поводки. — Пойдем, я поделюсь одним своим.

Он подставляет мне локоть, держа поводки всей своры одной рукой, я слегка завожу кисти за спину и строю виноватое лицо. Женя театрально вздыхает, опускает руку и делает первый шаг в сторону речки, бросая вскользь:

— Чудесно выглядишь, Золушка.