Глава 11

От груди к животу медленно спускается сладкая тяжесть. Одно соприкосновение губ и глаза уже открывать не хочется. Несколько секунд здравомыслие отбивается от желания получить быстрый позитивный заряд, но в конечном итоге сдается.

Я немного нерешительно касаюсь пальцами его шеи и чувствую на своем лице шумный выдох через нос. Поворачиваю голову, чтобы ему было удобнее, отвечаю на поцелуй. Разгон — секунда. Его рука вновь на моей шее, большой палец давит на какую-то секретную точку под скулой, заставляя мое тело полностью подчиниться. Когда его язык проникает в мой рот, себя с собой перестаю отождествлять. Вика вышла из парка, на лавке осталось размокать похотливое животное начало. Серьезно, ровно так это и ощущается.

— Я переоценил себя, — с трудом отрывается от меня Решетов. — Еще пара минут и станет плевать, что мы в общественном месте. Я сниму тебе номер в гостинице.

— А я разденусь, лягу в интересную позу и буду день и ночь ждать тебя, прикрыв врата в рай красивым бантиком. Какой цвет предпочитаешь? — отвечаю едко. Решетов недовольно смыкает губы и сердито скрещивает руки под грудью. — Что? — слегка приподнимаю подбородок.

— Я сниму номер для тебя, а не для нас. Чуешь разницу?

— Сама разберусь со своим жилищем. Ты обещал помочь информацией, а пока только домогаешься, прекрасно понимая, что не поддаться практически нереально.

— Льстишь.

— Констатирую факт.

— У Макеева ты не останешься.

— Почему?

— Серьезно?

— Я не собираюсь с ним спать, о чем сказала ему прямо. В чем проблема?

— В том, что именно с ним мне изменила жена, — сообщает хмуро и поднимается. — Я за кукурузой.

Приоткрывшийся от удивления рот захлопываю только когда он подходит к палатке и достает бумажник. Вот те раз!

— Я решила, она переспала с вашим охранником, — говорю, когда он возвращается и протягивает мне кукурузу. — С тем, которого убили.

— Если бы она мне изменила с моим же охранником, я бы грохнул ее, — отвечает мрачно и садится на прежнее место. — Но вина, по сути, не ее. И даже не его, этому вообще похер, кого трахать. Я сам отдалился, сам подвел к этому. Она вдруг стала такой бесящей, — морщится и косится на меня. — Странно обсуждать бывшую жену с любовницей, — окончательно замыкается.

— Не переживай, мы с ней тебе вчера уже косточки перемыли, — прыскаю и вгрызаюсь в кукурузу.

— Еще более странно.

— Слушай, я знаю про твоего отца, — успокаиваю своей беспечностью, говоря с кукурузой во рту. — Мне об этом сказали аж трое. Нет нужды объясняться, каждый справляется по-своему. Я вот семьи разбиваю. В вашем случае, правда, прибыла уже на поминки, но тоже занимательно оказалось. — Богдан хмыкает, а я прошу: — Расскажи про охранника. Может, нет смысла в это соваться, пусть полиция разбирается?

— Как знать. Он был не только охранником. Я доплачивал ему, чтобы он приглядывал за Алисой в мое отсутствие.

— То есть, ты нанял парня, чтобы получить доказательства измены жены? — уточняю, а он морщится, но кивает утвердительно.

— Я так и не смог ей этого простить. Осуждаешь?

— Я? — чуть не давлюсь зернышками, которые пыталась проглотить. — Точно нет. Но он их не нашел?

— Нет, тут надо отдать ей должное. Поэтому я пересмотрел условия расторжения брака, а его уволил перед твоим появлением. Лишняя пара внимательных глаз мне была ни к чему.

— Сам себе не доверяешь?

— У меня секса черте сколько не было, я в город не выезжал, чтобы на кого-нибудь не наброситься, — огрызается и отворачивается от меня. — И я ожидал, что ты будешь более… активной.

— Я подслушала разговор Алисы и Яны, — скрываю рвущуюся улыбку. — Перед тем, как она уехала в город.

— И?

— И она убеждена, что этого Руслана убил ты. Но, видимо в силу своей жизненной позиции, особенно не заморачивается на этот счет.

— Бред какой-то, — хмурится Богдан. — Зачем мне его убивать? В чем мотив?

— Мне пока сильнее интересно, почему она вообще с такой легкостью заподозрила тебя?

— Я бываю вспыльчив, — отвечает пространно.

— Ты бил жену? — шокировано отстраняюсь.

— Разумеется, нет! — повышает голос до грозного рыка.

— Неубедительно.

— Нет, Вик, я никогда не причинял боль жене. Или любой другой женщине, — поясняет спокойно и развернуто.

Расстегиваю пару верхних пуговиц на блузке и спускаю с плеча, показывая ему полукруглый синяк по форме его прикуса.

— Что это? — не сразу понимает.

— Доказательство твоего вранья, — отвечаю серьезно, снова с трудом сдерживая улыбку.

Решетов подается вперед и нежно целует след своего помешательства.

— Так ты кричала от боли? — поднимает взгляд из того же положения.

— Я кричала? — смущенно мямлю, возвращая блузку на место. — Слабо помню. Странно.

— Почему?

— Потому что у меня отменная память. А тут все как в тумане. Так, о чем мы?.. Значит, ты агрессивен и предпочитаешь доказывать оппоненту свою правоту кулаком. Я верно уловила?

— В общих чертах — да.

— Понятно, откуда связи в полиции. Тебя там каждая дворняжка уже знает.

— Если бы было за что посадить, посадили бы. Но в общих чертах…

— Я повелась на животное, — вздыхаю понуро. — А ведь я даже не хорошая девочка.

— Если ты продолжишь в том же духе, я потащу тебя в ближайшие кусты, — предупреждает вполне серьезно. — Что конкретно сказала Алиса тогда?

— Это точно он. А кто еще, Ян? Кому еще это надо? Я не знаю, что мне делать. Да, хорошо. Завтра же. Тошнит уже от этого старого дома и от этой глухой деревни. Да, давай. Целую, — цитирую без выражения, наблюдая за тем, как расширяются его глаза. — У меня в самом деле отменная память.

— Учту, — брякает, возвращая глаза на место. — Она могла говорить совершенно о другом. Твоя интерпретация однобока и отражает скорее твое мнение обо мне, чем ее, — добавляет с намеком на оскорбление.

— Разговор состоялся в тот вечер, когда нашли тело охранника. И когда она об этом узнала, она занервничала. У тебя есть его фотография? Из личного дела.

— В бумажнике? — ехидничает, а я смотрю с укором. — Что ты пытаешься сказать?

— Иваныч его видел после того, как ты его уволил. Он шел довольный, как слон и то и дело трогал свою получку. Что, если он не достал компромат только потому, что он на него?

— Вот урод, — шипит Решетов, багровея лицом.

— Похоже, парень был хоть куда, — вздыхаю. — И налицо мотив и возможность.

— Я его не убивал, — рычит сквозь зубы, полоснув по мне взглядом.

— Возвращаться он мог с той же целью… — мямлю тихонько. — Ну, ты понял.

— Чтобы трахать мою жену! — повышает голос, а я кошусь по сторонам.

— Это неприятно, но, пожалуйста, не кричи.

— Пошли отсюда, — поднимается и грубо дергает меня за руку, утягивая за собой. — Терпеть не могу шептаться.

— Куда мы?

— В отель, — режет таким тоном, что я не осмеливаюсь возразить. До машины он так пыхтит, что у меня мысли в разные стороны разлетаются, а попытки собрать их в кучу терпят фиаско. А едва мы садимся, он достает мобильный и звонит кому-то, в ожидании постукивая большим пальцем по рулю. — Ответь мне на один вопрос, — говорит все еще раздраженно. — Ты спала с Русланом? — слушает короткий ответ и швыряет телефон в подстаканник.

— Полагаю, это «да», — комментирую тихо, рискуя попасть под горячую руку. — Ну, она хотя бы не обобрала тебя, как липку.

— Хорошо, что я не узнал раньше, — выталкивает зло и заводит мотор.

— Если в полиции это выяснят, у тебя могут быть проблемы, — опускаю ладонь на его бицепс и поглаживаю большим пальцем. — Злиться некогда.

— Знаю, — ведет рукой, сбрасывая мою.

Так себе ощущение. Будто в кишках кто-то копается.

— Думаю, будет продуктивнее расстаться на несколько часов, — говорю обычным ровным голосом. — Я немного посплю, ты успокоишься, ближе к вечеру вернешься и накидаем план действий.

— Вик, — морщится Решетов, — не обижайся.

— Нет-нет, — заверяю торопливо, — ничего такого. Вполне могу понять твою эмоцию. И, раз уж ты настоял на отеле, ты за него и платишь.

— Само собой, Вик. И заказывай еду в номер, на первом этаже вполне приличный ресторан.

— Хорошо, — старательно улыбаюсь, — на кукурузе я долго не протяну.

Почти не разговариваем до самого заселения. Когда он тянется ко мне, чтобы поцеловать на прощание, я машинально отворачиваюсь, подставляя щеку. Не хотела этой демонстрации, само собой вышло. Но он никак не комментирует, вскользь целует и уходит, а я дожидаюсь в холле, когда он отъедет и иду покупать себе новую сим-карту, не желая пользоваться ни одной из старых, номера которых знает Невзгодов.

Поднявшись к себе, ставлю телефон на зарядку, радуясь, что все самое необходимое по привычке таскаю с собой в сумочке. Переодеваюсь в халат, заваливаюсь на огромную упругую кровать и листаю меню из ресторана. Заказываю себе полноценный обед, решив не считать чужие деньги, и звоню Иванычу.

— Это я, — провозглашаю весьма торжественно.

— А, нарушители спокойствия, — ворчит дед, — повезло мне, успел смену сдать.

— А выяснить то, о чем я просила? — заискиваю, сворачивая в рулон пояс халата.

— Ты была права. Всего четыре дня до даты обнаружения. Но… — делает театральную паузу, а я в нетерпении подгоняю:

— Но-о-о?

— Тело перемещали.

— Даже так, — брякаю озадаченно. — Это патологи. А криминалисты что говорят?

— Что зашиваются и без того, — бубнит в динамик. — Много всего налипло на одежду, собрали, но пока проанализируют, я скорее сам у парня спрошу, кто его по голове тюкнул.

— Не спешите, вдруг он не видел.

— И то верно, — теперь вздыхает. — Ты там как? Предложение в силе.

— Я там тут. В отеле, то есть. Решетов определил. И, думаю, стоит здесь и остаться, мало ли чего, не хочу вас с супругой подставлять. Но заеду на чашку травяного чая, если не возражаете.

— Заезжай, покумекаем. В любое время. Адрес на этот номер сослать?

— С голубями? — подтруниваю нахально.

— Василиске моей ты понравишься, а я ведь, ты знаешь, могу и старым армейским ремнем оприходовать. Проверенное средство, троих воспитал. Достойными, между прочим, людьми выросли. С правильными, как это сейчас модно говорить, жизненными устоями.

— Ценностями, — поправляю со смешком и шкодливо сбрасываю вызов.

«Это одно и то же.», — приходит от него сообщение через пять минут, а в моей голове с прочтением раздается его ворчливый голос.

Еще через десять — подробный адрес, с индексом. Хохочу, когда вижу его, качаю головой и откладываю телефон. Спустя минут двадцать приносят еду, я с аппетитом все уплетаю, ложусь и неожиданно для себя засыпаю, а просыпаюсь от того, что кто-то сопит рядом.

От страха душа в пятки уходит. Потом уже голову поворачиваю, вижу Решетова, растянувшегося на кровати, выдергиваю подушку из-под его головы и ей же накрываю его лицо, несильно придавливая.

— Давно хотела это сделать, — цежу сквозь зубы, а он ржет.

— Испугалась? — продолжает потешаться, когда я убираю свое импровизированное орудие пыток и заталкиваю себе под голову.

— Нет, что ты, — отвечаю спокойно. — Почему у тебя второй ключ?

— Решил, что так будет удобнее. Снова на связи? — кивает в сторону телефона.

— Степану Ивановичу позвонила, — перехожу сразу к делу, решив не зацикливаться ни на чем другом. — Охранника убили за четыре дня до того, как его нашел Кит. И не там. В лесок его уже подкинули.

— Ты выглядишь такой хитрющей, будто это шикарная новость, — с улыбкой разглядывает меня. — Но мой мозг привык к другому виду нагрузки, так что придется пояснить. Да, вот еще, — он тянется в сторону и поднимает с пола совершенно очаровательный букет ландышей, сезон которых давно прошел. — Извини, что был груб.

Что ж. Сыщик из него никудышный, но во всем остальном этот мужчина кажется весьма перспективным. Осталось только ответить на главный вопрос. А оно мне надо?