Глава 12

Благодарю за цветы чувственным поцелуем в губы. Не то, чтобы фанатела от подобных проявлений внимания, но то, что он напрягся, вместо того чтобы купить любые другие по пути (помимо того, что вообще купил), безусловно приятно. Это — жест, в котором гораздо больше смысла, чем в любом бездушном дорогом подарке. И ландыши — в самом деле мои любимчики: они пахнут беззаботным детством и мамиными духами. Домом. Семьей.

— Прощен, — шепчу ему в губы, открыв глаза.

Решетов держит свои закрытыми и несильно прикусывает мою нижнюю губу, впиваясь пальцами в ягодицы. Через секунду решительно сбрасывает меня с себя, а сам поднимается.

— Тело охранника перемещали, — пытается переключиться на дело.

— Думаю, потому что он начал вонять, — поддерживаю охотно. — И была разница, где именно.

— Пока не улавливаю. Продолжай.

— Кровь еще обратно к голове не прилила, — игриво хихикаю, не сдержавшись, а Решетов пронизывает меня осуждающим взглядом. — Не факт, что его перетащил убийца. Думаю, как раз наоборот. Тот просто убил его и оставил где-то, но парень начал источать не самый приятный аромат, его обнаружили и решили, что проблемы ни к чему. И вывезли. Надо с Федей поговорить. Когда у него смена?

— При чем тут Федор? Думаешь, он может быть причастен?

— До такого я еще не дошла. Хотя, кто знает, как все обернется… — рассуждаю больше философски. — В общем, нет. Кит в то утро погнался за машиной. Разве он когда-нибудь так делал?

— Много чести, — хмыкает Решетов. — Учуял запах из тачки?

— Уверена. Он смог уловить его даже от пруда, когда ветер с нужной стороны подул. Ты показал его ветеринару?

— Конечно. Рана неглубокая, кость не задета, но пару швов на всякий случай наложили. Я на веранде был, когда ты закричала, — рассказывает, нахмурившись. — Кит сразу понял, что к чему, сетку вольера перемахнул на раз, я сигарету выбросить не успел. Он понесся к забору в сторону пруда, а я решил…

— Что я последовала твоему совету?

— Прости, — произносит искренне. Садится на кровать и берет мою руку, зажимая в своих и заглядывая в глаза.

— Ты похож сейчас на свою собаку, — фыркаю и улыбаюсь. — Не бери в голову. Твоей вины нет.

— Ты пыталась объяснить, но я не стал слушать. И был так зол… на себя, за то, что чувствовал, когда был с тобой.

— Секрет моего успеха в твоем длительном воздержании, — пытаюсь перевести все в шутку, но он упрямится и остается серьезным:

— Нет. Нет, это не так.

— Я бы тоже хотела сейчас сосредоточиться друг на друге, но ты по-прежнему главный подозреваемый в убийстве охранника, к счастью, пока только у нас, а я наверняка все еще под прицелом, — говорю тихо и размеренно, с легкой улыбкой. Когда замолкаю, опускаю ладонь на его щеку и сообщаю проникновенно: — Если выживу, я не буду навещать тебя в тюрьме. Уеду и отобью себе другого чужого мужа без проблем с законом.

Решетов от неожиданности начинает громко смеяться. Поднимается и подает мне руку.

— Поехали, шутница. Заберем твои вещи и поговорим с Федором, должен дежурить он.

— Я не шутила, — роняю слова и халат на пол под его пристальным взглядом.

Из белья на мне только трусики, Решетов хищно сощуривается и с ухмылкой наблюдает за моими сборами.

— Обязательно дразнить? — напирает на меня в лифте.

— Ты же чего-то подобного ждал полтора месяца, — кокетливо веду плечиком. — Наверстываю.

— Знаешь, — хмыкает вдруг, небрежно притягивая меня за талию, — то, чем ты занималась раньше… больше не прокатит.

— О чем ты? — вскидываю брови, не ожидая такого захода.

— Сейчас ты — взрослая женщина. У тебя повадки взрослой женщины, несмотря на довольно сопливый возраст. Ты рассудительна, знаешь себе цену. Ни один мужик в мире не поверит в невинность. И если ты решишь продолжать, тебе следует быть готовой к тому, что однажды придется переступить через себя.

— Думаешь, я не смогу убедить мужика развестись, не вступая с ним в интимную близость? — надменно прикрываю веки, а он отвечает максимально просто:

— Именно. Одно дело играть на похоти и мужском эго и совсем другое — на более тонких чувствах. И те персонажи, о которых ты упоминала, вполне возможно, на таковые вообще неспособны.

— Зачем ты мне это говоришь? — бормочу тихо, хмурясь и пытаясь прочесть ответ в его глазах.

— Ты вроде спец по логике. Это просто. Я хочу, чтобы ты осталась. Захотел сразу, как только увидел.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — бормочу, не зная, как выбраться из капкана его объятий.

— Я даже есть почти перестал. Ты не могла не заметить, за время твоего пребывания я скинул почти десяток килограмм, которые набрал на стряпне отцовой кухарки.

— Заметила, — признаю факт.

— И стены стали давить чуточку меньше, — добавляет в тот момент, когда двери лифта открываются на первом этаже.

— Зачем ты вообще жил в доме, в котором давили стены?

— Это скорее вынужденная мера, чем желание. Мне больше по душе город, если честно, — рассказывает, непринужденно взяв меня за руку. — Кит остался без надзора, в квартиру его не забрать, плюс ко всему отец работал над одним важным проектом, я счел, что продолжить его необходимо. Все чертежи хранятся в кабинете на втором этаже, современные программы, да и вообще компьютер, он терпеть не мог. Решение какое-то время пожить в доме отца казалось удобным. К тому же, местность, на которой он планировал развернуться, совсем рядом.

— Что за проект?

— Это надо видеть, — заявляет загадочно. — И в мои планы не входит утомить тебя долгими нудными рассказами о системе водоснабжения с многоступенчатой очисткой и технологиях возведения строений на сложном ландшафте без его кардинальных изменений. — Широко зеваю, прикрыв рот той рукой, что он еще секунду назад держал в своей, а он обнимает меня и притягивает к себе. — Язва.

— Просто мне приятно видеть улыбку на твоем лице, — отвечаю ванильно и лукаво кошусь на него.

— Да как же, — замечает мои ужимки. — Ты мелко мстишь за те полтора месяца, что была вынуждена терпеть меня. Ни в чем себе не отказывай.

— И не планировала… — мурлычу тихонько, и он все-таки улыбается.

В дороге не обсуждаем дела, болтаем о ерунде. Я докапываюсь до того, какой цвет ему нравится больше, намекая на пресловутый бант, он — грозится отвезти меня в магазин нижнего белья и заставить примерить все, что он выберет. И так далее, в том же духе. Пропитывая похотью салон. Проникая под кожу. Источая терпкий, уловимый только нам двоим, аромат феромонов.

В минуты, когда сказать нечего, размышляю о том, что чувствую рядом с этим мужчиной. Невольно сравниваю с теми двумя, что были. И прихожу к выводу, что подобного еще не испытывала. Все прочие отношения основывались на привязанностях, но с Богданом — чистая страсть. Тем не менее, мне любопытно узнать, возможно ли развить это чувство. Мой интерес к нему неподдельный, мои эмоции искренние и мне в самом деле нравится смотреть на него, когда он улыбается.

— Какого. Хера, — отбивает Богдан злобно, когда мы проезжаем мимо его дома.

— Что? — причину его внезапно вспыхнувшего раздражения вижу не сразу, а после — прикрываю глаза и откидываю голову на подголовник кресла. — У меня есть хоть один шанс оказать на тебя воздействие? — вопрошаю больше у Вселенной.

— Попробуй, — цедит Решетов, стремительно приближаясь к воротам дома Макеева, где Алиса небрежно бросила свою машину.

«Если бы он не был таким вспыльчивым, он не был бы так хорош в постели», — заключаю флегматично и тороплюсь выйти вслед за ним.

Калитка оказывается заперта, Решетов безуспешно дергает за ручку и делает несколько шагов назад, рассматривая забор и прикидывая, сможет ли его перемахнуть. Я тем временем нажимаю кнопку звонка и с кислым видом ожидаю шоу, разглядывая пальцы своих ног.

— Золушка! — радуется Макеев, увидев меня. — И Богдан, — добавляет загробным тоном. — Проходите. За вещами?

— Да, — брякаю, скашивая взгляд на Решетова, который, по моим представлениям, уже должен был кинуться на Макеева с кулаками, но почему-то до сих пор этого не сделал.

Прохожу первой и слышу за спиной возню и гневное шипение Богдана:

— Не спал с моей женой, да? Думаешь, я настолько дебил, что поверил?

— С женой — никогда! — выплевывает Макеев. — Я не знаю, с какой стати она тебе это наплела…

— Хватит держать меня за идиота!

— Богдан! — визжит Алиса, выбегая из-за дома в одном купальнике. — Прекрати немедленно!

Отхожу в сторонку, освобождая сцену.

— Свали туда, откуда пришла, — рычит Решетов. — Слишком долго пытался оправдать твой поступок, но ты просто… лучше уйди, Лис.

— Я не изменяла тебе с Женей! — выкрикивает с отчаянием, пытаясь снять руки Богдана с ворота рубашки Макеева. — Я так сказала, чтобы ты не убил Руслана. Женю бы не тронул, вы с детства друг друга знаете, ну и… я соврала, ясно? Перестань, пожалуйста, не трогай его. Ты выглядишь как ревнивый муж, — добавляет совсем тихо, но я все равно слышу. И вижу, как Решетов отдергивает руки и бросает на меня затравленный взгляд. — Я бы на ее месте уже развернулась и ушла.

— У меня тут вещи! — широко улыбаюсь и приветливо машу всем рукой. И только Женя машет в ответ.

Решетов с нажимом ведет ладонью по лицу и, судя по устремленному вдаль взгляду, размышляет, каким образом будет заглаживать вину на этот раз.

— Слушай, я не хотела, — устало вздыхает Алиса. — Это все копилось месяцами. Твоя затяжная депрессия, твои домочадцы, преследующие по пятам, как будто я столовое серебро пытаюсь украсть, то, как садовник гонял охрану подальше от меня, если та подходила ближе, чем на пять метров. А мне даже поговорить не с кем! Мне с ним даже не нравилось!

— Еще скажи, он шантажировал тебя, — кривляется Решетов. — Грозил убить меня ради наследства.

— Нет, но… — бормочет Алиса, опустив глазки.

— Но? — снова закипает Решетов

— Предлагал. Но я наорала на него и после этого ничего не было! И сразу призналась тебе! Немного приврала, но это чтобы ты не…

— Я. Его. Не. Убивал!

— Ну и хорошо, — лебезит Алиса, нервно гладя его по руке, — и славно, Бонь. Я очень этому рада. Камень с души! — Решетов выдыхает через нос пламя огня, а я любопытничаю:

— То есть, после того как Богдан его уволил, у вас с ним ничего не было?

— Ну конечно! — радуется Алиса моей сообразительности. — Совершенно ничего! Я его даже не видела!

«А Яна-то, получается, почти не врала, — думаю мимоходом. — Скорее приукрасила, добавив драматизма и стимулируя тем, что важно лично для нее — деньгами. Полагаю, именно за этим она меня и вызвала — чтобы Алиса получила козырь на суде и взяла от своего брака все».

— Какого хрена он тогда тут делал? — хмурится Богдан.

— Не знаю, но очень хочу, — бормочу задумчиво, а потом идея загорается в голове точно лампочка. — Нам нужны твои связи в полиции и Кит!

— Погоди, откуда ты знаешь про предложение Руслана? — неожиданно включает мозг Алиса.

— Вика сказала, — отмахивается Богдан, выискивая нужный номер в мобильном.

— А ты откуда узнала? — удивляется еще сильнее.

— От Яны, — не вижу смысла и дальше утаивать. — Пойдем в дом.