Глава 13

— Янка всегда была жадной до денег, — морщится Алиса, когда я заканчиваю в очередной раз пересказывать о себе и причине своего появления. Мы на кухне одни, но я точно знаю, что мужчины топчутся поблизости, слушая полную версию. — Причем, до моих. Своих-то никогда не было… Видимо, мало ей было того, что я ее ремонт оплатила, точнее, Богдан.

— Отлично, — тихо ворчит Решетов откуда-то из-за двери, подтверждая мою догадку.

— Захотела еще и интерьер за мой счет, — заканчивает мысль Алиса. — Точнее, за Бонин, — добавляет озорно, и он тут же появляется.

— Ты специально?

— Ну да, — ведет плечиком девушка. — А что? Могу себе позволить, раз уж не воспользовалась своим преимуществом в суде.

— Я должен быть тебе благодарен? — вскидывает густые темные брови Богдан.

— Ты должен уже понять, что я раскаиваюсь, — обрубает дальнейшую перепалку Алиса и возвращается взглядом ко мне. — Я должна тебе миллион.

— Конечно, нет, — морщусь от отвращения.

— Должна. Яна звонила от моего имени, так что… у меня есть сбережения, все в порядке.

— Алис, я не возьму.

— Ты Боньку к жизни вернула, — тепло мне улыбается, — за одно это стоит раскошелиться.

— Кстати, да, — вклинивается Женя. — Сам на себя непохож был.

«Иваныч то же самое сказал, — пробегает мысль, кажущаяся интересной, — неужели смерть отца может так сильно подкосить взрослого состоявшегося мужчину? Да, горе, чувство утраты, тоска, скорбь, все это будет, но что до кардинальных изменений в поведении… Невзгодов в таких случаях консультировался с психологом. В моем арсенале только собственная интуиция, которая, зараза, помалкивает».

— Что дальше? — переводит тему Решетов, глядя на меня. — Контакт нашел, что спрашивать?

— Нам нужны вещи Руслана. Что-то из того, что было на нем в момент обнаружения. Иваныч сказал, криминалисты с ними уже поработали. И мы все вернем.

— Это улика по открытому расследованию, Вик.

— Я в курсе, что так просто нам ее никто не даст, — смотрю на него из-под высокомерно прикрытых век. — Но что, если на свой маленький эксперимент мы пригласим следователя по делу? Еще и спасибо скажут, если выгорит.

— Рабочий день уже окончен, но… попробую. Хорошая идея, — добавляет уже на ходу, следуя к двери.

Я тоже выхожу, собрать свои вещи, которые разбросала утром второпях. Когда застегиваю молнию чемодана и ставлю его, замечаю, что в комнате не одна.

— Давно ты тут?

— Не особенно, — Решетов отлепляется от стены и подходит ближе, обнимая за талию. — Ты же понимаешь, что к ревности моя реакция не имеет никакого отношения?

— Вы дружили с Женей, так ведь? — обхватываю его за шею. — С самого детства и до того момента, как между вами встала Алиса.

— Пока я жил в городе, мы часто пересекались. Наши бизнесы тесно связаны, мы контактируем с одними и теми же людьми, но дружба… нет, не сказал бы. У нас разные представления о жизни. Бывало, выпивали вместе в общих компаниях, я с легкостью мог доверить ему постройку своих самых смелых идей. Нас связывает ровно то же, что и наших отцов. Именно Макеев-старший должен был возводить тот проект отца, но после его смерти он решил, что жизнь слишком коротка и оставил меня разбираться самому. Я рассчитывал на Макеева-младшего, но тоже промахнулся.

— Но теперь-то все прояснилось, — улыбаюсь, копаясь пальчиками в его волосах. — И ты сможешь довершить дело отца. У тебя большая квартира в городе, Кит там вполне поместится. И парк рядом, я своими глазами видела.

— Не хочешь жить за городом? — прыскает Решетов.

— Могу потерпеть какое-то время, — отвечаю туманно, — но это все не мое. К тому же, тут желают моей смерти.

— Я тут подумал, что, если Яна узнала твой номер не от девушки, которой ты помогала, а от обманутого мужика?

— И они решили убить двух зайцев одним выстрелом?

— В первый раз тебя пытались убить, столкнув в бассейн. Она могла сделать это сама. Поэтому решилась только в последний момент, когда услышала, как лает Кит. С остальным мог помочь тот же мужчина. И он же — рассказать о том, что ты не умеешь плавать. Был среди всех тот, кто знал?

— Двое, — отвечаю, сняв с него свои руки, но он поднимает их и пристраивает обратно. — Но я никогда не была в этом городе… хотя, вписывается. Невзгодова нанял один из обманутых мной мужчин, а он проживает в соседнем.

— Тот детектив?

— Да.

— У вас с ним что-то было?

— Да.

— Вот теперь я испытываю ревность, — хмурится и отводит взгляд.

— Не стоит, наши отношения в прошлом, — мягко целую его в губы и отстраняюсь. — Тем более, что нам придется к нему наведаться.

— Это еще зачем?

— Он собрал данные на всех обманутых мной мужчин. Потратил на это кучу времени и задействовал кучу связей в разных городах и структурах, нам не потянуть.

— И он просто отдаст нам все?

— Это — гарантия моей безопасности. Так что да, не думаю, что будут проблемы.

«И заодно продемонстрирую ему, что не страдаю, забившись в темный угол темной комнаты. Эта встреча всем пойдет на пользу», — добавляю мысленно.

— Удалось уговорить следователя?

— Не пришлось, — хмыкает Богдан. — Он ухватился за возможность, как утопающий за соломинку. Приедет завтра утром. Предупредил Федора, чтобы задержался на посту, лучше пусть Минаев сам задаст ему все вопросы.

— Минаев — это следователь? — уточняю, а Решетов кивает. — Разумно.

— Так что, дел на сегодня больше не наблюдается. Можем поехать в город, поужинать где-нибудь. Потом я отвезу тебя в отель.

— Отличная мысль, но у меня есть другая, — вожу пальчиком по его плечу.

— Колись, — посмеивается Богдан.

— Как на счет еще одного следственного эксперимента? — дальше кратко обрисовываю ему свою задумку, в восторг он не приходит, но соглашается. Идет договариваться с Женей, а я звоню Иванычу и хриплю страшным голосом: — Встречаемся через полчаса на том самом месте, где нашли тело охранника.

— Пироги, что Василиска напекла, уже в авоське, осталось смахнуть пыль с армейского ремня, — отвечает едко и отключается.

Спустя пару минут Алиса на своей машине отправляется в город, Женя сажает на поводки такс, а мы с Решетовым заходим за Китом и отправляемся на прогулку.

Когда подходим к месту, Иваныч уже шарится по округе, выискивая улики и шурша объемным пакетом. Кит первым чует запах и подлизывается к нему, выпрашивая вкусняшку, но под суровым взглядом хозяина отходит в сторону и огрызается на одну из такс, сбрасывая раздражение.

— Не зря говорят, что собаки похожи на своих хозяев, — язвительно фыркает Женя.

— Затухни, — только подтверждает его слова Решетов.

— Так, что тут происходит, голуба? — возвращает всех к сути Иваныч, а я взбираюсь на пенек, спасший мне жизнь, и затягиваю:

— Я собрала всех вас здесь, чтобы… — договорить не успеваю, Решетов обхватывает мои ноги под попой и снимает с импровизированной трибуны под смех мужчин. — Взял и все испортил, — бурчу недовольно и сажусь, как села тогда. — Нападайте на меня. Каждый по очереди. Будем рисовать портрет убийцы.

— Ишь ты! — восхищено ахает Иваныч, вешая пакет на сук. — Лица не видела, а комплекцию разглядеть не успела, но вот почувствовать… молодец! Я начну.

— Руку сюда, вот так, — подсказываю, пристраивая его кисть на свое плечо. — Надо было взять кирпич, — расстраиваюсь, когда понимаю, что веса недостаточно.

— Под нижней ступенькой сторожки есть, — размышляет Иваныч. — Кто пойдет?

— Кит, — решает Богдан и снимает с сука пакет. — Какой аромат, — втягивает запах и прикрывает глаза. — Иваныч, давно у врача был?

— Не понял, — возмущенно распахивает глаза дед.

— Ты тощий. Сдай анализ на паразитов.

— Уже сдал! — рявкает Иваныч, вырывая из его рук пакет. — Паразит — ты!

Женя гогочет громче всех и не получает пирожок.

— Я молчал!

— Ты снес шлагбаум, — строго режет дед. — На диете.

Решетов заталкивает угощение в рот, растягивает одну ручку пакета, вешает на шею Киту и отправляет к сторожке, легонько «пришпорив» ладонью для скорости, а Иваныч звонит сменщику и дает инструкции. Спустя десять минут Кит возвращается с кирпичом, и мы продолжаем разыгрывать нападение.

— Итак, — резюмирую минут через сорок, изрядно извалявшись и испачкав свой роскошный прикид, — телосложением нападающий примерно, как Степан Иванович, ростом с Богдана, а юркий, как Женя. И на его руках были ужасно дорогие кожаные перчатки, мягкие и почти новые, в то время как рукав кофты выглядел выцветшим как от многочисленных стирок. Что-то явно с чужого плеча. Глаза светлые, невыразительные. Серые или серо-голубые, точнее не скажу, вырез у балаклавы был слишком узким. Хотя, знаете, что? Это даже не балаклава была, а обычная шапка. Но прорезь обметали и довольно аккуратно, нитками в цвет. И он правша, — выдыхаю и улыбаюсь Богдану. — Теперь можно и поужинать.

— Двойное свидание? — широко улыбается Евгений.

— Похер, — тяжело выдыхает Богдан и кажется, будто вечер грозится обернуться кошмаром, но…

Мы смеемся. Вкусно кушаем, много разговариваем. Мужчины вспоминают истории из детства и то и дело друг над другом подшучивают, Алиса постоянно трогает свой безымянный палец со следом от кольца и даже не замечает этого, хохоча над шутками, а я старательно делаю вид, что вписываюсь. С чувством, будто, как и мой нападающий примерила на себя чужие вещи.

Надо отдать должное Богдану: мою заторможенность он замечает. Провожает до самого номера и застывает с обратной стороны.

— Долгий был день, — слабо улыбается, а я поддерживаю:

— Бесконечный.

— Надо отдохнуть перед встречей со следователем, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Разумно. Я уже откровенно устала пересказывать свою историю. Если так пойдет и дальше, начну писать мемуары, — фыркаю и быстро целую его.

— Зайду в восемь. Успеем позавтракать, — сообщает просто и уходит, не дожидаясь, когда я захлопну перед его носом дверь.

Но я так и не делаю этого. Оставляю небольшую щель и жду, расстегивая за спиной платье.

Он врывается так, что мои волосы утягивает вперед порывом. Решительно проходит, захлопывая за собой дверь, без промедлений заключает в объятия и так страстно целует, что ноги делаются ватными, а голову покидают абсолютно все мысли. Вслед за ними стираются воспоминания прошлого. Я оказываюсь полностью в его власти, мне принадлежат лишь эмоции, что он поднимает со дна. Они яркие и объемные, воздействуют на кровь как кипятильник, брошенный в стакан с водой, и лишь очнувшись в постели я понимаю, что на душе остался осадок.

Нет, дело не в том, что я чувствую себя грязной, как после первой близости с ним. Мне хорошо, мое тело окутывает приятная нега, и то, что он обнимает меня, неспешно покрывая поцелуями плечо, добавляет каплю светлого искреннего чувства в котлован с бурлящей похотью. Но это все равно котлован против капли. И чем дольше я в нем варюсь, тем отчетливее понимаю, что приставленная к нему лестница — та самая, из его сада. Взобравшись на которую, я снова рухну обратно, прямиком в его руки.

Он быстро засыпает, а я еще долго смотрю на свой мобильный на тумбочке, в чехле которого припрятаны две сим-карты, и гадаю, как сложится моя судьба, если удастся выбраться невредимой из этой передряги. И последнее, о чем думаю, прежде чем погрузиться в сон — попробую. Выброшу старую жизнь и рискну. Терпеть не могу шампанское, но мне нравится хлопок, с которым открывается бутылка.