Глава 19

Полночи я таращусь в потолок, стараясь дышать ровно, но так страшно нервничаю, что впору подскочить и заметаться по комнате. Конечно, я не могу себе этого позволить: мое отчаяние воткнет очередной кол в наши с Богданом и без того непростые отношения. Но не психовать в ожидании встречи с Невзгодовым я не могу.

Позавчера я вкратце обрисовала Богдану свою теорию, а вчера вечером, за праздничным ужином в дорогом ресторане Минаев все подтвердил. Немного печально было видеть во взгляде Решетова, обращенном ко мне, восхищение вперемешку со страхом, так что добавлять ему расстройств своей взбудораженностью касаемо встречи с бывшим совершенно не хочется.

— Привет, — шепчет Богдан, как делает каждое утро. Целует в плечо. — Собираемся?

— Еще чуть-чуть, — капризничаю и потягиваюсь, не открывая глаз. Всеми силами демонстрирую беспечность и томную негу, хотя не сплю уже часа четыре, если не больше.

— Кита возьмем?

— Конечно. Он от скуки разнесет квартиру в щепки и нам даже не в чем будет его упрекнуть. И не на чем спать.

Решетов хмыкает, по-хозяйски пододвигает меня к себе и в постели мы задерживаемся еще на полчаса, после чего долго вместе принимаем душ. Собираемся, завтракаем в кафе и выезжаем.

— По какой специальности ты хочешь диплом? — затевает ненавязчивую беседу Решетов.

— Если честно, еще не думала, — признаюсь и смущенно чешу нос. — Брат мечтал о том, чтобы я закончила ВУЗ, сам он на бюджет не поступил, а денег не было, так что…

— Может, пойдешь в органы? У тебя здорово получается.

— Мне двадцать пять, не смеши, — фыркаю и качаю головой. — Поздновато начинать карьеру в таких серьезных областях. Да и я на дух не переношу ни юриспруденцию, ни бюрократию.

— Ты так и не рассказала, как догадалась.

— А тебе разве интересно? Мне казалось, важен лишь результат. Минаев получил признание, дело почти закрыто, осталась лишь пресловутая бумажная волокита.

— Тебе казалось, — отвечает, взяв меня за руку.

Не слишком-то верится, но то, что он хотя бы пытается показать заинтересованность делает ему честь.

— Полиграф, — скромно веду плечом, умаляя свои заслуги. — Когда Минаев, а точнее подозреваемый, заикнулся о нем, у меня появились сомнения. Ну что он, натренированный сотрудник силовых структур, чтобы быть настолько уверенным, что сможет его обмануть? На понт взять тут не прокатит, назначить проведение процедуры ничего не стоит. Скорее уж его наглость на допросах следствие его невиновности. А адвокат… кого сейчас удивишь адвокатом?

— То есть, первоначально ты просто допустила вероятность?

— Ну да, как еще? И пока следователь источал яд, прикинула альтернативы. Руслан был красивым парнем, падким на женщин и жадным до денег даже на собственного ребенка. Закрутить роман с богатенькой замужней дамой, которую полностью обеспечивает другой — вполне вписывается. Я вспомнила, как он выглядел, как лежал, орудие убийства. Застегнут на все пуговицы, галстук повязан, но ворот рубашки не залит кровью. Выходит, муж никак не мог застукать его с женой и убить в припадке ревности. Он бы просто не смог одеть его, не испачкав одежду. Вариантов было несколько. Кирпич мог застрять в черепе, закупорив рану, и отпасть только при падении, а могло быть и наоборот — сначала он упал. И это бы объяснило все. И я представила, как Руслан наведался к любовнице, в обычное для них время или по договоренности, прошел на территорию и вдруг увидел ее мужа. Спрятаться там особенно негде, считай, один газон. Он побежал за дом, встал за угол, надеясь переждать, но хозяин дома пошел к гаражу. Руслан начал пятиться, споткнулся и грохнулся в цветник, обложенный кирпичами по периметру. Потом женщина нашла его, запаниковала, не зная, как будет объясняться с мужем, дотащила уже мертвого любовника до старой машины супруга и еще пару дней думала, что делать. А потом он начал вонять, супруг мог обратить на это внимание и ей пришлось действовать. Вывозить его далеко было страшно, отсюда и выбор места. Ну а заставить продать машину, которая только занимает место в гараже труда не составит.

— Больше всего меня поразило то, что ты разгадала загадку за… сколько? Пять минут? Это впечатляет.

— И пугает?

— Немного, — слабо морщится. — Мы едем, и я не могу отделаться от мысли, что он предложит тебе снова работать на него, и ты согласишься. А я соглашусь жить на два города, но буду гробить наши чувства необоснованной ревностью. И к твоей работе, которая не просто тебе нравится, но и с которой ты блестяще справляешься, и лично к нему.

— Ты бы согласился жить на два города? — переспрашиваю с замиранием сердца. — Ты серьезно? Не шутишь?

— Черт, я сам подал тебе идею, — бормочет с притворным неудовольствием и на пару секунд поворачивается. — Да. Я бы согласился. И я вижу разницу между тем, чем ты занималась сейчас и, тем, что делала ранее. Надеюсь, ты тоже.

— Абсолютно разные вещи, — подтверждаю торопливо и крепко сжимаю его пальцы.

— А ты сильная! — удивляется в голос и поднимает наши руки на уровень глаз.

— Прости, я просто… — бормочу, ослабляя захват. — Это так неожиданно. И приятно. И… это вовсе не значит, что так все и будет, но то, что ты готов пойти ради меня на такое… спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо! — попискиваю и неловко обнимаю его, прижимаясь щекой.

— Отлипни, у меня кровь отливает от головы и рассеивается внимание, — возится на сиденье, и я сажусь прямо, сияя ясным солнышком.

Согласиться на подобное означает испоганить жизнь всем. Навсегда остаться в плену чувств к тому, с кем быть не могу, ежедневно проклинать себя за слабость и изнывать от щемящего чувства в груди. Это ясно, как и то, что я не поступлю подобным жестоким образом с людьми, которые мне дороги. Но Богдан в эти минуты видится мне в отражающих мое сияние доспехах. Это — поступок настоящего мужчины. И это то, что помогает мне найти в себе силы, чтобы выглядеть счастливой, дергая за ручку в дверь офиса Невзгодова.

— Заперто, — бормочу растерянно.

— Наберешь ему? — просто предлагает Богдан.

— Ни к чему, у меня есть ключи, — буднично улыбаюсь и достаю связку из сумочки. Да, ключики-то я зажала, сбегая из города. Думала, останется как память, но вот, не прошло и двух месяцев, как пригодились. — Так даже лучше, — заверяю непонятно кого и долго не могу попасть в замочную скважину трясущимися руками.

— Сменил личину? — не понимает Богдан заминки. А может, просто делает вид.

— Нет-нет, все в порядке, — наконец-то справляюсь с задачей и проворачиваю ключ. — Осторожно, ступеньки, — предупреждаю, проходя первой. — Ну, вот, мое бывшее рабочее место, — хвастаю столом почти напротив двери.

— Тут пахнет подвалом, — посмеивается Богдан.

«Тут пахнет пылью и запустением», — отмечаю мысленно, хмуро оглядывая полы.

— Располагайся, я пошарю в хозяйском кабинете, — указываю на диван привычным жестом. — Чай, кофе? — кокетничаю, а Богдан хмыкает:

— Иди уже, пока я тут не спекся.

Проходя мимо своего стола, незаметно провожу по нему пальцем. Когда скрываюсь из поля зрения Богдана смотрю на подушечку, покрытую пылью. Ни о чем это особенно не говорит, кроме как о том, что Вале некогда заниматься уборкой и искать новую помощницу. Но ровно до того момента, пока я не оказываюсь в его кабинете.

— Вот же хрень собачья, — бормочу, таращась на стену.

Отвлекаюсь, подхожу к его столу, убеждаюсь, что на нем тот же слой пыли, что и на моем, оборачиваюсь вокруг своей оси, чтобы запомнить вообще все, открываю сейф, не нахожу в нем нужной папки, после чего лезу в верхний ящик стола и достаю то, ради чего мы проделали этот путь.

— Все, можем возвращаться, — сообщаю Решетову с улыбкой, появляясь в приемной.

— Быстро, — удивляется и поднимается, отряхивая брюки. Беспечно пожимаю плечами, выхожу и закрываю офис с колотящемся в горле сердцем. — Кстати, я не дам тебе смотреть содержимое, — говорю уже в машине.

— Спасибо, — отвечает абсолютно серьезно. — Мне интересно лишь имя того, кого раскатать по асфальту.

— Не возражаешь, если я все просмотрю по пути? Если честно, никогда не интересовалась тем, что Невзгодов нарыл.

— Да, конечно. Изучай. Музыку?

— Давай.

«И погромче, чтобы приглушить стук моего сердца», — добавляю мысленно.

Он. Меня. Нашел.

На стене красуется почти весь мой маршрут бегства, начиная от самого дома, где я жила, и заканчивая городом прибытия. Я меняла транспорт шестнадцать часов, а он умудрился найти бомбилу, который вез меня от железнодорожного вокзала за шестьсот километров от места прибытия до автовокзала в том же городе. Частника! И еще с десяток лиц, которые он украдкой сфотографировал и распечатал, чтобы я точно знала, что это не случайность. Я помню их все, даже бомжа на привокзальной площади, с которым поделилась шаурмой и оставила двести рублей на жизнь, польщенная поистине виртуозными комплиментами и теплыми пожеланиями.

Но на полу и мебели такой большой слой пыли… он нашел меня максимум за неделю. Почему после этого не появлялся больше в офисе? Почему оставил папку в ящике стола, вытащив из сейфа? Почему не показался, почему не дал о себе знать? Или он не смог найти след в самом городе и до сих пор ищет меня там? Да нет, бред. Это же Невзгодов, одна стена в его офисе говорит сама за себя. Нашел и увидел с другим? Тоже не подходит, мы только недавно начали отношения, до этого не было и намека. Нашел, следил, чтобы со мной ничего не случилось, а потом увидел с Богданом и уехал? Снял другой офис, а в старом оставил эту демонстрацию на стене и гарантию моей безопасности в доступном даже моему новому партнеру месте. Это уже больше похоже на правду. И это… нестерпимо больно.

Закрываю глаза и только в тот момент понимаю, что забыла переворачивать страницы. Что сижу уже около получаса, если не больше, и стеклянным взглядом таращусь в одну точку.

— Прости, — произношу тихо, отлично понимая, что Богдан не мог этого не заметить.

— Переживу, — отвечает глухо.

А я? Я — смогу? Черт, это невыносимо! Он был так близко… видел меня. А я его — нет! Только этот глупый мираж в строительном магазине. Или не мираж? Скоро начну сомневаться, а свое ли отражение наблюдаю в зеркале. Но одно понимаю совершенно отчетливо — он со мной попрощался. Дал мне пинок в новое светлое будущее. Наверняка навел справки о Решетове и… благословил. Как еще это можно понять?

Это конец. Но ощущается он как гребаный апокалипсис.