Глава 20

Все тело ломит, как при сильной простуде. Чувствую себя дряхлой старухой и никак не могу собраться. Я болею. Я только сейчас переживаю расставание с Невзгодовым, а не два месяца назад, когда уехала. Сплю с одним, а страдаю по другому — как это не нормально и типично для меня.

С Богданом почти не разговариваем. Я хотела съехать, еще когда подъезжали к городу попросила довести меня до отеля, на что он молча продемонстрировал мне фигуру из трех пальцев. Потом, правда, все же пояснил:

— Тебя пытались убить и нет никакой гарантии, что декорации не сменятся.

— Ты ничем мне не обязан, — возразила я тихо. — Прошу, Богдан. Мне нужно побыть одной.

— Не хочешь меня видеть?

— Нет, что ты! — выпалила горячо. — Не хочу обижать тебя своим поведением, только и всего.

— Тогда говорить не о чем.

Вот и не говорим. Уже четвертый день. Он — работает и выходит из своего кабинета только на сон и быстрый перекус, я — лежу на диване и смотрю на папку, не в силах даже заставить себя хотя бы открыть ее. Этот прощальный подарок хочется сжечь! Порвать в клочья и сжечь!

Кит беспокойно цокает когтями по ламинату в ожидании утренней прогулки, и стыд наконец-то поднимает меня.

— Идем, идем, — вяло улыбаюсь псу, начавшему скакать у входной двери.

Беру толстовку и в последний момент — папку. Оседаю с ней на самую удаленную от входа в парк лавку, пока Кит выискивает самые вкусные травинки и сосредоточенно жует. Листаю. Вспоминаю лица, характеры, как складывались наши отношения. Когда читаю добытую Невзгодовым информацию, понимаю, что он сделал за меня половину работы: по каждому добавил свежую информацию. Семейное положение, карьерный рост, состояние бизнеса, если таковой был. И благодаря этим данным уже через полтора часа я прихожу к выводу, что никому из них до меня нет никакого дела.

Да, были достаточно агрессивные особи. Но эти бы точно не стали играть в игры и ставить ловушки в чужом доме, руководя процессом со стороны. Эти — размазали бы меня, приди им охота поквитаться.

Да, были и те, кто предпочитал действовать исподтишка. У одного уже двое детей, а второй подался в политику, женившись вновь и взяв под опеку ребенка из детдома.

Один адреналиновый наркоман разбился в новой спортивной тачке.

С самым первым мы встречались недавно лично, и я точно знаю, что зла он не держит, вспоминая обо мне как о приятном эпизоде.

Что бы сейчас не происходило, это никак не связано с моим прошлым. Эту папку в самом деле можно сжечь. Я никому не причинила вреда, я никого не обворовала, не унизила и не оскорбила. Я просто исчезла из их жизней и даже тот, кто в свое время нанял Невзгодова, влюбившись в меня, живет дальше.

Растерянно закрываю папку и ищу взглядом Кита, а потом понимаю, почему он ни разу не потревожил меня. Он в компании Богдана.

— Переживал за тебя, — оправдывается Решетов, стоя в паре метров от меня. Смотрит исподлобья и катает сигарету между пальцев.

— Есть зажигалка?

— Разрешаешь? — удивленно вскидывает брови.

— Что? — переспрашиваю, выпучив глаза. — Спятил? Нет, конечно. Зажигалка нужна мне.

— Курящая девушка — омерзительно, — кривится и достает из кармана пачку сигарет и зажигалку.

Забираю все из его рук, достаю сигарету и провожу ей под носом, вдыхая аромат. Засовываю фильтр в рот, пытаясь не засмеяться над брезгливым выражением лица Богдана, чиркаю зажигалкой и поджигаю от нее уголок картонной папки.

Его глаза расширяются, а я встаю и, прикрыв разгорающийся огонь ладонью, заталкиваю папку в пустую стальную мусорку.

— Это вандализм, — отмирает Решетов, выдергивая сигарету из моего рта. Крошит ее туда же и обнимает меня. — Ничего полезного?

— Они не при чем, — проговариваю заторможено, глядя на то, как горят три года моей жизни. Склоняю голову вбок, прислонившись к нему. — У меня нет ни одной идеи. Надо возвращаться в дом и начинать все сначала.

— А как же Яна? Хорошая была теория.

— Только в комплекте с сообщником. А раз такового нет, нет и мотива.

— А ты не поторопилась списать их со счетов? — спрашивает с сомнением.

— Все живут дальше, Богдан. И мне пора, — обнимаю его в ответ.

Он шумно выдыхает и так тесно прижимает мне к себе, что ребра поскрипывают, но я и не думаю пошевелиться, пока обделенный вниманием Кит не начинает тыкаться носом под руки.

— А я все, — говорит Богдан с улыбкой, отстраняясь. — Закончил проект отца.

— Давно?

— Пару дней назад.

— И что все это время делал в кабинете? Курил?

— Не осуждай меня, — хмурится и берет за руку, начав шагать в сторону дома.

— Никогда! — заявляю с чувством. Достаю пачку сигарет, которую сунула в карман толстовки и выбрасываю в ближайшую урну.

— Что, если все-таки Яна? — рассуждает, степенно вышагивая. — Мотив — деньги.

— Деньги? — поворачиваю к нему голову.

— Она же должна тебе миллион.

— Вряд ли она считает также, — фыркаю весело. — Алиса не получила ничего.

— Это только ее решение. А ты можешь работать и не одна.

— С сутенером?

— Прекрати, — осаживает сурово.

— Ладно, допустим, — иду на мировую, взяв его под руку, а вторую пристроив на бицепс. — В целом, все вписывается. Покушения начались после того, как я покопалась в твоем кабинете, а кто-то повторил мой маневр. Найти могли только то же, что и я — исправленную версию заявления на расторжение брака. Ту самую, в которой Алисе причитаются отступные.

— Именно. Она могла решить, что свою работу ты выполнила. А так как денег у нее нет и с ее запросами и скверным характером никогда не будет, толкнула тебя в бассейн. Не прокатило, но от идеи она не отказалась.

— Все так, только вот… тут соображалка нужна, а не только знания моего распорядка, привычек и страхов. Испортить лестницу так, чтобы не бросалось в глаза, с окном вообще заморочились прилично. И если толкнуть может любая, то пользоваться стамеской — нет. Проделана сложная работа. И технически, и физически. Просто жадная до денег стерва не справилась бы.

— Сообщник все же есть?

— Ему платить надо. А у нее денег нет, сам сказал.

— Ладно, я понял, ты не согласна, — бубнит недовольно. — Но давай хотя бы не будем списывать ее со счетов. Можно нанять детектива, чтобы последил за ней.

— Детектива… — бормочу тихо. — Отличная мысль! Превосходная! — хвалю от души и шумно целую в щеку.

— И что ты опять задумала? — тяжело вздыхает Решетов.

— Детектива, — пыжусь от своей задумки.

— А конкретнее?

— Детективное агентство! — объявляю торжественно и абсолютно серьезно. Решетов держится несколько секунд, но срывается и начинает громко смеяться. И это, вообще-то, ужасно неприятно.

— Не дуйся, — все еще посмеивается и примирительно целует в висок. — Я сниму тебе офис и накуплю все эти новомодные примочки. Прослушку там, фотоаппарат и прочую ерунду. Если это сделает тебя счастливой — я не против. Что там еще нужно?

— Открыть ИП и получить лицензию, — бурчу без удовольствия.

— Опыт работы в органах же нужен.

— Или курсы. Федор справится.

— Федор? — сурово сталкивает брови к переносице.

— Ну ты же не думал, что я его на свое имя открою, не так ли? — уточняю ехидно. — Иваныча еще возьму, но его с ИП напрягать не хочется, а у Феди скорее всего уже есть. Как и лицензия охранника. Есть же?

— Есть, — отвечает неохотно и косится на меня.

— Что, уже не так смешно? — хмыкаю злорадно. — Связи Иваныча, его опыт, моя смекалка, да и Федя далеко не валенок. Достойная команда. И спонсор есть, — нагло подмигиваю, а Решетов кривит губы, но принимает:

— И от своих слов не отказываюсь.

— Вот и чудно. Спасибо за идею.

— Рад стараться.

— Родина тебя не забудет.

— Жаль, что мы его не застали, — говорит вдруг. — Было бы любопытно посмотреть на мужика, на замену которому тебе требуется трое. И собака. — Я не реагирую на явную провокацию, а он продолжает насмешливо: — А вообще, идея хорошая. Чем бы дитя не тешилось.

— Иди к черту, — шиплю, выдергиваю свою руку из-под его и ускоряю шаг.

— Я не имею право на эмоции?! — орет мне в спину, а я спотыкаюсь, будто меня толкнули. — Только ты, да?! Только ты?! — Останавливаюсь и закрываю глаза, сдерживая слезы. — Или что, я в чем-то неправ?

— К чему такие жертвы, м? — разворачиваюсь к нему и развожу руками. — Тебе паршиво со мной, я стараюсь, но тебе все равно паршиво!

— Я тоже стараюсь, черт тебя дери! Потому что не паршиво! Потому что лучше, чем с кем бы то ни было! Но с хера ли я должен молчать?!

— Не должен! — ору сама.

— Ну и нехер обижаться! Бесишь!

— Давай, расскажи, что мне чувствовать, — закатываю глаза и пропускаю момент, когда он делает широкий шаг навстречу. Второй замечаю, но даже дернуться не успеваю, как оказываюсь в его объятиях.

— Бесишь, — рычит, толкнувшись своим лбом в мой и взяв мое лицо в свои руки. — Но с тобой я живу. Наконец-то живу.

Целует. Целует так, что все становится неважно. Дрожь летит по телу, внизу живота разливается огненная лава, дыхание сбивается. Он перехватывает контроль над моим телом, первобытной страстью блокирует все чувства, кроме ответного желания, но одна мысль все же никак не желает покидать мою голову.

Кому-нибудь когда-нибудь удавалось решить разногласия через постель?