Глава 10

Фишер мечтал умереть. Но справедливо полагал, что для него это непозволительная роскошь. Что за грехи уже не молодости, а вполне осознанной зрелости, сейчас расплачивается не только он, но и другие.

Ему было невыносимо больно и мучительно видеть полностью разбитую, потерявшую всякую надежду Анну, что сидела напротив него, теребя в руках носовой платок. И если бы не её муж, который поддерживал и успокаивал любимую женщину, хотя сам был опустошён не меньше, она бы рухнула на пол.

В небольшой уютной гостиной в квартире Неметов царила напряжённая тишина. Казалось, что в доме замерло всё: ветер в открытом окне не трепал занавески, не обласкивал своими прикосновениями листья хризантем в вазонах на подоконниках. Только часы, равномерными шагами отмерявшие время, напоминали о том, что прошлое не вернёшь и не исправишь.

Анна в очередной раз всхлипнула и в благодарность за поддержку, похлопала мужа по руке, что сжимала её плечо:

– Миклош, наверное, нам надо предложить гостям чай? Или вы предпочитаете кофе?

Она перевела взгляд, лишённый жизненного огня, на Османа. Тот сидел в кресле в дальнем углу гостиной и со спартанским спокойствием наблюдал за происходившим. Но мило улыбнулся хозяйке дома:

– Воды будет вполне достаточно. В вашем доме, госпожа Анна, любой напиток покажется нектаром.

– О, вы… - грустная улыбка едва коснулась её губ, эта любезность была так некстати, – Александр почти ничего не рассказал о вас.

Она попыталась перевести тему разговора. Горячие напитки у них в семье, будь то чай или кофе, всегда готовила Мари, и сейчас вспоминать об этом не хотелось.

– Это Осман Шараф, он близкий друг… Впрочем, не важно. Важно то, что у господина Османа имеются огромные связи практически по всему миру. Он поможет в поисках Марии.

– Мы будем вам очень признательны, вы не представляете как…

В глазах Миклоша промелькнула искра надежды, и Осман поспешил отвести от него свой взгляд. Он ругал себя за то, что поддался минутной слабости и уступил просьбе Фишера вместе навестить родителей Марии. Цинизм ситуации тяготил его. Он позволил Фишеру возвести себя в статус героя, коим не являлся, и теперь еле сдерживался, чтобы не крикнуть, что он злодей, реальный, настоящий. Совесть тошнотворным комом подкатывала к горлу, когда он видел страдания четы Неметов.

И ещё Осман в данную минуту отказывался понимать своего лучшего друга. Мотивы его поступка, может, и были благими, но… Но то спокойствие, та жестокость, то хладнокровие, что присутствовали в его голосе, когда он по телефону интересовался, как идут дела, убивали. Джан хотел наказать Фишера? Но почему за это расплачивались родители Мари и сама девушка, Осман понять не мог. Отказывался понимать.

Он встал с места и, пытаясь скрыть от глаз посторонних свою нервозность, отошел к книжным полкам, на которых стояло несколько семейных фотографий.

– Я постараюсь помочь вам всем, чем только могу.

Избегая наполненных болью глаз Анны и Миклоша, Осман делал вид, что изучает корешки книг. А сам прикрыл глаза и незаметно для остальных раскрыл ладони. «О, Аллах, пошли этим людям сил и терпения, и принеси успокоения в их души. И убереги девушку, защити её, прояви свои милость и великодушие».

Книги, что стояли на полках, были на венгерском и английском языках. Но не они привлекли внимание Османа. Фотографии. Они были расставлены так, чтобы по возможности скрыть пустоты. Он внимательнее присмотрелся к снимкам и понял, что так оно и есть. Тут были только фото, где Мари была еще маленькой. Не скрывая любопытства, он повернулся и задал вопрос:

– Вы специально убрали?..

– Нет, – Анна вымучила улыбку, – нам пришлось отдать фотографии Марии, где она… где она взрослая… полиции и группе, которая занимается поиском…

Серые глаза снова наполнились солёной влагой, которую женщина и не пыталась удержать. Слёзы не приносили облегчения, не успокаивали душу, они просто помогали ей чувствовать себя хоть немного живой. Они опустошали разум, позволяя ненадолго провалиться в сон и не думать ни о чём.

– Бедная моя девочка…

Анна рыдала, снова, а Миклош, как мог, пытался успокоить её.

Уф, Джан, уф! Осман едва не саданул кулаком по отполированному дереву. Ему надо было занять себя хоть чем-нибудь, только не стоять тут и не видеть страдания этих людей. А лучше, уйти.

– Мы не понимаем, почему с нами никто до сих пор не связался? – Миклош с надеждой смотрел на Османа. – Если, если, как заявляет этот господин, – в колющем взгляде, направленном на Фишера были неприкрытые ненависть и злость, – что Мари… что её… по его вине, то?..

– Меня это тоже напрягает, – Осман отошёл к окну, – если бы это было делом конкурента господина Фишера в политической борьбе, то… То он бы уже давно связался с ним и выдвинул свои условия. Но раз этого не произошло…

– То? – Фишер перебил его.

То, что я знаю, где она, глупый ты осёл. В месте куда более гнусном и противном, с моральной точки зрения, чем ты можешь себе представить. И если бы не твоя самонадеянность, замешанная на самодовольстве и мнимом превосходстве вас, европейцев, над нами, то…

– То я, с вашего разрешения, продолжу поиски по своим каналам.

Осману не терпелось убраться из этого дома, напоминавшим склеп своим холодом и тоской. Найти место, где его никто не услышит и позвонить Фариду; убедиться, что с девушкой всё в порядке. А потом сесть на борт самолёта, принадлежавшего эмиру, и лететь туда, чтобы самому, лично убедиться в этом. Он кинул быстрый взгляд на Фишера – останется ли мужчина тут или уйдёт с ним, ему было всё равно. Но бизнесмен, уловив молчаливый намёк, поспешил встать со своего места. Он знал, что с того момента, когда Анна представила его Миклошу как отца Марии, он стал для мужчины врагом номер один. И Немет предпочёл бы открыто вцепиться ему в глотку и высказать всё, что думает о нём самом и о его поступках, нежели с показушной вежливостью выносить его присутствие в своём доме.

Уже за воротами дома Фишер нагнал молодого человека и, схватив его за предплечье, постарался развернуть к себе:

– Осман, вы что-то знаете, да? Знаете и скрываете?

– Господин Фишер, – понижая голос, Осман беспокойно озирался по сторонам, – потише, вокруг, всё ещё, полно журналистов, вы не обратили на это внимание? Давайте, хотя бы, сядем в машину.

Александр коротко кивнул и, сохраняя молчание, вслед за шейхом спустился вниз по улице до конца квартала, где их ждал арендованный автомобиль. Да, доверять в этой ситуации, не следовало никому. Должно быть, поэтому за рулём был соотечественник Османа. Заметив мужчин, он тут же поспешил открыть двери для каждого из пассажиров.

– Саид не говорит по-английски, – Осман, как только устроился на заднем диване авто, в пол-оборота развернулся к Фишеру. – Я не хотел говорить об этом в присутствии родителей девушки, но, вам не кажутся странными некоторые детали этого происшествия?

– Например?

– Сумка и телефон вашей дочери остались у её друзей, так?

– Да, – Фишер напряженно следил за ходом мыслей Османа.

– И ваш конкурент, тот, кто, как вы полагаете, замешен в этом преступлении, так и не вышел с вами на связь?

– Нет.

Выдержав паузу и задумчиво глядя в окно, Осман продолжил:

– Говорят, что в странах Восточной Европы живут одни из самых красивых девушек. Мария блондинка? – Фишер кивнул. – И если она так же красива, как и её мать, то…

– То, что вы хотите этим сказать? Говорите открыто, не надо расшаркиваться передо мной и смягчать удар.

– Хорошо, – Осман прямо смотрел в глаза собеседника. – В секс-индустрию сейчас парни и девушки приходят сами, чтобы заработать. Я почти уверен, что вашу дочь украли, но вряд ли для того, чтобы сделать порноактрисой. Скорее всего, её продадут…

– Продадут? – ужас от услышанного холодным потом выступил на висках бизнесмена. – Что вы такое говорите? В наше время? Нет, это, это невозможно!

– Верите вы в это или нет, но я буду искать девушку, отталкиваясь от этой гипотезы. А теперь, если осмелитесь, идите и расскажите своей бывшей возлюбленной о несовершенстве этого мира.

Уф, Джан, уф! Осман достал из кармана пиджака телефон и уткнулся в него, делая вид, что просматривает сообщения, и стараясь таким образом обрести спокойствие. Прикрыв глаза, он в который раз подумал, что эта миссия оказалась ему не по плечу. Чувство справедливой мести не смогло перевесить ту боль, что он видел в глазах родителей Мари. Если бы это смог понять и эмир…

Уже с борта самолёта он решил позвонить Джану. Фишер сказал, что ещё задержится на пару дней в Будапеште, а потом полетит в Лондон. Это было к лучшему, так Осману не пришлось искать причину, почему они не могут вместе вернуться в эмират.

Пока пилоты ожидали разрешения на взлёт, Осман установил телефон на столике, перешёл на наушники и нажал кнопку вызова. Джан ответил не сразу, и опыт подсказывал, что его что-то тревожило. Можно было представить, как эмир беспокойно ходил по комнате, погружённый в свои мысли и играл телефоном, зажав его по краям средним и большим пальцами. И никакого внимания не обращал на входящий звонок.

Именно поэтому Осман начал без предисловий.

– Брат, что-то случилось? Люди Фишера снова?..

– Нет, я держу их под своим контролем, об этом не переживай. Скажи, как дела у тебя? Как выглядит Будапешт? Снег уже выпал?

Осман с трудом сдержал рвущийся наружу смех: так вот в чём дело? Но он решил хоть немного помучить друга.

– Ты разве забыл, какие бывают зимы в Европе? Ветрено, зябко, снега еще нет, так только намёки, но в сравнение с полуденным зноем пустыни, здесь вполне комфортно. Но ведь тебя интересует вовсе не это? Почему не спросишь напрямик?

– Что мне спросить у тебя, Осман, что? – беспокойство, отражавшееся и в голосе, и в нервном поведении эмира, вызывало улыбку.

– И как только Лейла выносит твой несносный характер, а? Или, она стала причиной твоей раздражительности.

– Лейла, – Джан вздохнул и потёр лоб ладонью. – Я сам виноват. Одна оговорка стоила мне нескольких лет жизни. Лейла стала капризной, – эмир вздохнул, – и не верь, когда говорят, что Аллах дарует нам возможность иметь четырёх жен. Таким способом он наказывает нас. Тут впору от одной сойти с ума. Теперь каждая её фраза начинается со слов «если ты меня любишь, то…». Но ты не ответил на мой вопрос.

– Ладно, опустим твой характер. Джан, Будапешт – большой и красивый город, и если мы встретили ту девушку, Марию, один раз, то это вовсе не значит, что я встречу её снова. Да, я прогуливался по улочке, где она живёт, но, увы. Я не видел её, – технически он ведь не солгал своему другу. – Но теперь я задаюсь вопросом: а ты уверен, что мы похитили именно ту девушку? Или стоит организовать еще одно похищение?

Несколько секунд Осман смотрел на своего друга через экран смартфона и не мог понять, какие чувства владели им в этот момент. Задумчивый тревожный взгляд был направлен куда-то поверх камеры в телефоне.

– Джан, – Осман отважился вступить в спор, заранее зная, что не выйдет из него победителем, – послушай, месть не принесёт тебе счастья. А если и так, то оно будет скоротечным и мимолётным. Но если бы ты видел боль и страдание родителей этой девушки… Брат, если ты решил наказать Фишера…

– Я решил наказать, – как и следовало ожидать, гнев эмира обрушился на голову Османа. – И я накажу. Месть не принесёт мне счастья? Мне стоит увидеть боль и страдания родителей внебрачной дочери Фишера? А ты подумал о том, что испытывают родители, братья и муж той, кого подвергли унижению эти скоты?

– Джан, я понимаю, но девчонка, она…

– А ты видел жену того охранника, что подверглась насилию, видел? А я видел. Она сломлена, оскорблена, уничтожена. Она пыталась покончить с собой, так что, не говори мне о боли и страданиях того, кто это заслужил. А что касается дочери Фишера… я доверяю её безопасность Фариду. И тебе.

– Хорошо, мой эмир, я понял, – Осман постарался скрыть тяжёлый вздох, порой достучаться до сердца Джана было не так-то просто. – Я как раз лечу туда, лично удостовериться, что это дело стоит каждого потраченного филса[1].

***

Фарид стоял на смотровой площадке, расположенной на крыше его трёхэтажного дома, построенного в лучших традициях восточного зодчества. Белый камень в отделке фасада; высокие окна; вытянутые арочные своды с колоннами; резная балюстрада на балконе. Пальмы вокруг и яркие цветы в объёмных каменных вазонах. Просторный бассейн во внутреннем дворе и живая изгородь по всему периметру огромной территории. Всё это говорило о несметном богатстве владельца. Создать такой оазис посреди пустыни и поддерживать его зелёным, полным воды и жизни круглый год, мог позволить себе далеко не каждый. Как и не каждый мог сдерживать натиск белых песков, что, словно вероломные захватчики, норовили отвоевать некогда принадлежавшую им территорию у нового владельца. Они подкрадывались незаметно, осаждая каменные парапеты, что служили не столько для красоты, сколько для защиты оазиса от сыпучего врага.

Но только в самом доме, расположенном на западном склоне огромного поместья, царили мир и покой. Хозяин владений заплатил немало архитекторам, планировщикам и дизайнерам, чтобы у любого нечастого гостя и мысли не возникало о том, что на восточной границе построен целый лагерь, в котором содержались молодые юноши и девушки. Именно содержались. Фарид тратил свои средства на одежду, еду, кров для воспитанников или подопечных, как сам их называл. На медицинский персонал, на учителей и воспитателей. Но никто из молодых людей высшего образования здесь не получал. В этом институте жизни был всего один предмет – сексуальное воспитание и каждый студент был обязан сдать выпускной экзамен на «отлично».

Фарид знал, что каждый вложенный в «живой товар» дирхам окупится вдвойне, а то и втройне. Кого-то он продаст с аукциона, неважно, каким именно извращенцам, его это не касалось. Те же, кому повезет больше, отправятся работать в принадлежавшие ему бордели. И, со временем, когда срок полезного использования подойдёт к концу, они получат свободу и даже приличное денежное вознаграждение. Если до этой свободы доживут.

Возможно, странным во всём этом было только то, что никого из воспитанников Фариду не пришлось тащить сюда силой. Его агенты красивыми сказками заманивали молодых людей в свои сети. И таких простачков, кто в буквальном смысле продал душу дьяволу, было немало, причем, в каждом уголке мира. Ну а то, что сказка лопалась, как мыльный пузырь, едва ворота «Белой крепости», именно под таким названием поместье было известно всем в округе, закрывались, никого не касалось.

Конечно, были и «особые» заказы. И вот тогда в дело вступала его команда проверенных годами наёмников. Каждая бригада сама разрабатывала план похищения, а Фариду оставалось только заплатить за груз или товар оговоренную сумму. Если, конечно, товар соответствовал всем пунктам договора.

Таких заказов было не так уж и много. Но все они были выполнены точно в срок и без единого прокола.

Благодаря его деньгам и связям никто из федеральных агентов, какой бы стране они не служили, не смог поймать Фарида и наказать за совершенные преступления.

Никто из тех парней или девушек, что побывали в «Белой крепости», не смог затронуть его сердце.

Но сегодняшний заказ стал особенным.

Всматриваясь вдаль, Фарид ждал, когда на горизонте появится облако пыли. Это будет означать, что небольшой кортеж автомобилей движется в сторону его крепости, и что лучший друг особого клиента совсем скоро переступит порог его дома…

– Прошу вас, – Фарид широким жестом указал гостю на накрытый к ужину столик, что стоял в тени высоких пальм и живой изгороди, – здесь нам никто не помешает. И вы можете быть уверены, что всё, о чём мы с вами говорим, в этих стенах и останется.

– Я очень на это рассчитываю, – Осман сел в удобное кресло и несколько секунд наблюдал, как красивая девушка наливает в его бокал кристально чистую холодную воду. – Вас окружают одни женщины?

В охране Фарида, так же, как и в доме, были только представительницы прекрасного пола. Стройные, красивые и весьма профессиональные. А вот в лагере, в основном, работали мужчины. Но в дом они наведывались не так часто. Только по острой необходимости или по приглашению хозяина.

– Признаться, – Фарид кивнул девушке, и та поспешила в дом, – им я доверяю больше. Как бы странно это не звучало. Но, вернёмся к нашему делу. Груз у меня.

Осман сделал освежающий глоток из своего бокала и неспешно перевёл взгляд на собеседника. Бассейн, до краёв наполненный прозрачной водой, манил его, но дела были важнее.

– Надеюсь, всё прошло без происшествий?

– Мой дорогой господин Осман, – Фарид постарался скрыть глубокий вдох, – я знал, на какие риски иду. И так же знал, что для того, чтобы соблюсти все условия нашего договора, мне придётся пожертвовать своим человеком. Да, Тайлер был одним из лучших моих агентов, но…

Он развёл руками так, словно потеря одного человека для него дело привычное. И Осман еле удержался от того, чтобы не передёрнуть от отвращения плечами.

– Кажется, я начинаю понимать, почему мой эмир всецело доверяет вам, – и после секундной паузы уточнил, – в этом вопросе. Скажите мне, как там девушка?

Фарид замялся, и это не могло укрыться от цепких глаз шейха. Но самому хозяину поместья не хотелось показывать товар лицом именно сейчас: за несколько суток синяки и ссадины на милом личике не только не прошли, а стали ещё заметнее. Признаваться в такой оплошности или нет, Фарид не знал. Но всё же решился:

– Видите ли, господин Осман, в каждом деле бывают небольшие проколы. Несущественные, но всё же.

– Условия договора были нарушены?

– Нет, я прекрасно помню, что никто из мужчин, и я не исключение, – легкая улыбка промелькнула на лице Фарида, – не должен видеть тела девушки. И только мне позволено наслаждаться красотой её лица. Но бедное дитя… столько всего пережить за несколько дней, – он покачал головой. – Такой сильный стресс. Давайте дадим ей отдохнуть: пусть девочка выспится и хоть немного смирится со своей судьбой. Сейчас она подобна хрупкому цветку, вырванному с корнем из родной земли. Всё время плачет. Не думаю, что ваше появление пойдёт ей на пользу.

– Нет, я вовсе не планировал увидеться с ней сегодня, – Осман отправил в рот крупную оливку, – всего лишь хотел знать, с комфортом ли вы разместили её.

– С большим, – Фарид кивнул. – У девушки просторная спальня, у дверей которой стоит охрана. Плюс, о её благополучии заботятся несколько моих слуг, точнее, служанок. Никаких мужчин, господин Осман, я помню. Но мне бы хотелось знать, как долго девушка будет у меня гостить?

– Неделю или две. Может, чуть больше.

Осман не стал добавлять, что не только он, но и сам эмир не знал, что дальше ждёт девушку. На неё не было определённых планов, пока, во всяком случае.

Фарид, соединив ладони домиком, поднёс их ко рту, и задумчиво рассматривал сочные листья живой изгороди, перед тем как задал очередной вопрос:

– Стоит ли девушке пройти курс обучения или?..

– Я уверен, что мой эмир захочет и научить, и подстроить её под себя, – если до этого дойдёт, но Осман оставил своё мнение при себе. – Ваше дело, господин Фарид, обеспечить ей безопасность и комфорт. И познакомить с нашей культурой и историей. Это касается всего: и правил этикета, и нравственных устоев, и обычаев, и традиций. Научите её быть, – Осман помедлил, – королевой.

– Королевой, господин Осман, я не ослышался? – Фарид выпрямился и даже приосанился, подаваясь к собеседнику всем корпусом. – Вы думаете?..

– Я даже не предполагаю. Возможно, девушка, сыграв свою роль, вернётся домой. А, возможно, останется рядом с эмиром. Не мне решать, в качестве кого – жены или наложницы. Но быть на шаг впереди своего господина, разве это не главная наша задача?

– Да, конечно, – ну чем шайтан не шутит? Фарид с трудом скрывал алчный блеск своих глаз, боясь загадывать о возможной выгоде, – я сделаю всё, что от меня зависит, и даже больше, – желая угодить гостю, хозяин поместья широко улыбнулся. – Говорят, что в Европе и Америке, женщина, танцуя у шеста, способна свести с ума любого мужчину.

Не трудно было понять, к чему клонил Фарид. Осман усмехнулся, принимая игру:

– Врут, ничто и никогда не сможет сравниться с искусством соблазнения, коим владеют восточные женщины. Эти танцовщицы, облачённые в прозрачные, летящие ткани, этот легкий перезвон. Эта покорность…

– А знаете, господин Осман, – Фарид встал со своего места, – у нас с вами есть прекрасная возможность насладится и танцем, и самими женщинами. Что скажете?

– Скажу, что не смогу устоять и с удовольствием приму ваше предложение.

Пропуская гостя вперёд, Фарид повёл его в восточное крыло поместья, где, немного вдалеке от жилых и учебных помещений, располагался зал для проведения аукционов. Но сегодня в нём не было удобных кресел, расставленных вокруг круглого невысокого подиума. Только стол, сервированный к ужину, для него и Османа, и в углу, задрапированный лёгкой тканью, свисающей с потолка, мягкий широкий пуфик. На всякий случай…

[1] Филс – разменная денежная единица, используемая во многих арабских странах.