Глава 21

Ступенька. Еще одна. Британи мечтала, чтобы они никогда не кончались или, наоборот, оборвались внезапно. Тогда она могла бы с чистой совестью не попасть в кабинет господина Лабриана. Увы, лестница оказалась слишком короткой, и спустя пару минут Бри стояла в приемной. Она растерянно оглянулась на кадки с растениями. Если девушка прямо сейчас юркнет вот за ту пальму, ректор не заметит. Только вот Гвен поднимался следом и отпускать жертву не собирался.

— Ну, чего застыли? — буркнул он и легонько подтолкнул Британи в спину.

Со вздохом висельника девушка ступила в приемную. Тон ректора не оставил и тени надежды на благоприятный исход разговора. Ее исключат, а перед этим оштрафуют, заставят оплатить бесплатное питание. Оно досталось Бри только милостью господина Лабриана, а настроение, как известно, вещь переменчивая.

— Письма.

Хорошенькая секретарь неопределенного возраста в идеально сидевшем брючном костюме поднялась со своего места и с легкой улыбкой протянула начальнику два конверта. На Британи пахнуло тонким цветочным ароматом.

— Спасибо.

Гвен даже не взглянул на подчиненную. Ту, впрочем, это нисколько не задело.

— Напоминаю, в два часа у вас сеанс открытой связи с министерством, — напомнила она.

— Еще раз спасибо, Нора, — уже теплее поблагодарил ректор. — Что бы я без вас делал!

— Работали, — фыркнула секретарь, не растаяв от комплимента.

Она с интересом окинула взглядом Британи и сочувственно кивнула. Ну вот, даже Нора знала о грядущей расправе.

Бри не помнила, как дошла до страшной двери. Все было как в тумане, будто кто-то отключил звуки, размазал изображение. Девушка сглотнула, и иллюзия пропала, сердце вновь гулко стучало в ушах.

— Прошу, прошу, не стесняйтесь, госпожа Орув! — с легкой издевкой поторопил Гвен и распахнул дверь в кабинет.

Британи полагала, ректор станет распекать ее наедине, но он зачем-то пригласил барона Ташира и еще одного, незнакомого девушке мужчину. Что ж, его право! Бри вошла и, смиренно сложив руки на животе, остановилась перед столом. Она заранее решила смотреть на переговорный шар — так проще выдержать разнос.

— Садитесь!

Незнакомый мужчина поднялся, любезно уступая Британи свое место. Отец Кевина не шелохнулся, остался сидеть в той же позе, заложив ногу на ногу. Выходит, тот, второй, не дворянин.

Покосившись на ректора, девушка присела на краешек стула.

— Вы как бедная приживалка у богатой тетки! — отпустил желчный комментарий Уорвик.

Вместо ответа Британи заерзала и вжалась в спинку так, что она впилась в лопатки.

— Полагаю, можно начинать.

Ректор обошел стол и, наклонившись, извлек из ящика знакомую пробирку. Впрочем, Бри не могла поручиться, что это именно та самая, тем более жидкость в ней приобрела странный, изумрудный оттенок. Словом, это больше походило на результат некого химического опыта, нежели на кровь.

— Узнаете?

Британи предпочла неопределенно повести плечами.

— Барон Ташир, — отец Кевина кивнул, — любезно согласился передать вашу кровь на исследование господину Морису.

Теперь кивнул незнакомец, уступивший девушке стул. Понятно, он алхимик.

— Результат полностью подтвердил мои слова, — невежливо перебил хозяина кабина Уорвик и обернулся к второму гостю. — Но, полагаю, обо всем лучше расскажет господин Морис.

Алхимик откашлялся и хрустнул пальцами, собираясь с мыслями. Он казался таким нелепым: высокий, тощий, с длинной крысиной косичкой через плечо. Возле глаз залегла паутинка морщинок. Если бы не она, господин Морис казался бы ровесником ректора. Хотя кто знает этих магов! Их внешность чрезвычайно обманчива. Британи до сих пор не определила, сколько Гвену Лабриану: тридцать, сорок или сто пятьдесят.

— Не стану вдаваться в подробности выбранных методов исследования, полагаю, это не столь важно. Перейду сразу к сути. Видите ли, — алхимик обращался исключительно к Британи, смотрел прямо в глаза, — ваша кровь окрасилась в сине-зеленый, холодный оттенок, когда как светлый дар предполагает солнечные тона.

Девушка пока понимала только одно: у мужчин большие проблемы с различением цветов. Сине-зеленый и изумрудный — разные вещи.

— Однако он не синий, — резонно заметил ректор.

— Совершенно верно, — согласился господин Морис. — Окраску определяет характер дара. Природники исконно зеленые, темные маги — синие. При наличии нескольких даров мы получаем сложный оттенок, например, такой, как в нашем случае. Превалирующая окраска помогает определить главное начало.

Алхимик замолчал, и все дружно уставились на Британи.

— Ну, — неуверенно проговорила она, — раз кровь густо-зеленая, то у меня сильный природный дар. Тут ведь нет ничего синего.

Барон за ее спиной чуть слышно застонал и попросил:

— Гвен, встряхните пробирку. Пусть девушка убедится.

Ректор выполнил его просьбу, и жидкость внутри стекла расслоилась на салатовую и густо-синюю.

— Все еще настаиваете? — съязвил Уорвик. — Темный дар, как он есть, сильнее природного.

Хотелось бы возразить, но интенсивность окраски говорила сама за себя.

— Благодарю за помощь, господин Морис.

Гвен пожал алхимику руку. Тот пробормотал: «Сущие пустяки!» и откланялся, сославшись на занятость. У Бри сложилось впечатление, что мужчина банально застеснялся. Выходит, не только юные девушки не умеют принимать комплименты. Следом за господином Морисом увязался барон. Британи подозревала, Уорвик бы с удовольствием остался, но не нашел предлога задержаться.

Студентка и ректор остались одни. Бри вновь испытала неловкость, пожалуй, еще большую, чем прежде. Вдобавок Гвен молчал, чем лишь усиливал нервозность. Вот зачем он стоит напротив нее и буравит взглядом? Девушка и так ощущает себя нашкодившим котенком. Пытка длилась несколько минут. За это время ректор, казалось, изучил каждый сантиметр ее тела. Наконец он соизволил сесть и заговорил, барабаня пальцами по столу:

— В связи с вновь выявленными обстоятельствами я вынужден поставить вопрос о смене вашего факультета.

Британи не поверила собственным ушам. Что, ее хотят перевести на темный?

— Я против, мастер Лабриан.

В некоторых случаях необходимо проявить твердость. Если Бри сейчас промолчит, уже завтра окажется в прозекторской с мертвецами. Но она не темная, не некромантка, она хочет выращивать растения.

— Хорошенько подумайте, — настаивал ректор. — Странно, что темный дар прежде не проявился… Вам проводили тестирование?

— Что? — не поняла девушка.

— Тестирование на магические способности, стандартная процедура при зачислении в школу.

Кончики ушей Британи покраснели. Она молчала, напряженно кусая губы, не желая признаваться, что в Диже зачисляли абсолютно всех. Потом, когда дело доходило до средних классов, начиналось разделение. Опять-таки безо всяких тестов. Если ты из семьи природников, логично, что у тебя природный дар, и так далее. Если дара нет вовсе, никакой случайно не дал о себе знать к одиннадцати годам, ничего страшного, пойдешь в обычный класс.

— Ясно! — мрачно пробормотал Гвен, прочитав ответ на лице студентки.

Он успел забыть, что качество образования и его доступность разнились. Не всем повезло появиться на свет в крупном городе или хотя бы иметь обеспеченных родителей.

— Вы на первом курсе, до сессии целых два месяца, вы могли бы нагнать пройденный материал, — продолжал настаивать на переводе ректор. — В академии несколько темных специализаций, ручаюсь, вы нашли бы подходящую.

— Благодарю, мастер Лабриан, но тест ошибся, — упорно стояла на своем Британи. — Я ничего не смыслю в темной магии, спросите Кевина Ташира.

— Как знаете! — махнул рукой ректор. — Если передумаете, скажете. Темный дар перспективнее, а без обучения даже будущий магистр ни на что не годен.

Девушка тихонечко хмыкнула. Она сомневалась, что из нее выйдет магистр темной магии. Куда реальнее — вечно отстающая студентка. Занятия с Кевином лишь убедили, что ее стезя — обороняться, а не нападать.

— Ступайте! — Помассировав виски, словно у него разыгралась мигрень, Гвен отпустил Бри.

Она не стала задерживаться и, скомкано попрощавшись, чуть ли не молнией вылетела из административного корпуса. По дороге Бри столкнулась с кем-то из преподавателей, заработав нелесное высказывание в свой адрес. Разумеется, она извинилась. «Вежливость — главное достоинство девушки», — не уставала повторять бабушка. Ох, сколько вопросов сейчас бы ей задала Британи! Но для начала надлежало разобраться с собой, смириться с новыми гранями личности.

Проще всего поверить, будто в пробирке крашеная вода, а троица магов нагло врала, пудрила мозги первокурснице. Только ради чего? Барон и ректор не приятели, общих целей не преследуют. Да и не школьники они, чтобы шалить и разыгрывать. Ломая голову так и этак, Бри не помогла придумать адекватную причину для обмана. Уорвик даже кинжал отдал, хотя мог соврать, будто его утащил демон или кто-то из студентов. По всему выходило, Британи таки чуточку темная.

В непонятной ситуации читай книгу или поешь. Девушка выбрала второе: на голодный желудок знания плохо усваивались, а ведь впереди еще две лекции. Однако дойти до столовой она не успела: по дороге Британи перехватила Софа и увлекла вместе с пестрой компанией стихийников в таверну. Бри пыталась отнекиваться. В ответ соседка скорчила брезгливую мину:

— Компот и бобы ты всегда поешь, а у меня такая новость, что непременно нужно пиво.

Прежде девушка никогда не пила днем. Да что там, пива она вовсе не пробовала: в семье Орув жаловали вино и самодельные настойки.

Бри представляла таверну темным подвальным помещением с перевернутыми бочками вместо столов. Ее ожидания оправдались частично. Чтобы попасть в «Синий зуб», действительно нужно было спуститься в полуподвал, зато внутри оказалось чисто и светло. Бочки установили только перед стойкой, для тех, кто пришел наскоро пропустить кружечку. Для остальных — добротные столы, стулья. На стенах — рамочки с вышивкой, по-домашнему. Пока Софа на правах заводилы делала заказ, Британи даже задумалась, не спросить ли насчет работы. Место казалось мирным, подходящим.

Девушка в красном переднике с улыбкой поставила перед студентами восемь кружек и вскоре принесла закуски: жареные колбаски, мясное рагу в горшочке, картофель в чугунке, плошку сметаны, свиные ребрышки в меду и простенький овощной салат для тощей, но вечно недовольной своей фигурой Таниты. Британи порадовалась, что в их компанию не затесались Морвена и Гордия. Закадычные подружки брезговали простой едой, обедали в респектабельных заведениях.

— У нас еще лекции! — робко напомнила Бри, когда Софа всучила ей кружку.

Она такая большая, что девушка непременно опьянеет.

— Ничего, один разок прогуляешь! — отмахнулась подруга. — Надо же заесть штрафные баллы. Спрашивается, кто ректору заложил? Явно кто-то свой.

София обвела компанию пристальным взглядом, словно надеялась выбить признание. Увы, парни продолжали спокойно терзать ребрышки, а Танита ковыряла кружки огурцов и редиски.

— Да ладно, расслабьтесь! — Софа отхлебнула из кружки и отправила в рот горячую картофелину. — В вас я не сомневаюсь, а предателем пусть Герман занимается. Зато я такую новость узнала, закачаетесь!

Движение челюстей прекратилось, все дружно уставились на дочку лорда Ларка. Она таинственно улыбалась, сохраняя интригу. Когда напряжение за столом достигло предела, Софа раскрыла карты:

— На игры ждут короля.

— Да ладно! — присвистнул Раймон и подозрительно прищурился. — А ты не врешь? Откуда такие сведения? Уже много лет монархи на игры не ездят.

— А тут приедет. Не забывай, кто мой отец, — гордо расправила плечи София. — Информация точная, как счет в банке.

Обычно она скромно умалчивала о своем происхождении, но теперь оно из недостатка превратилось в достоинство. Леди Ларк известно то, во что никогда не посвятят госпожу Ларк.

— Разумеется, — с важным видом добавила Софа, — его величество не интересует отборочный тур. Он приедет смотреть на лучших из лучших, а потом порталом перенесется в столицу.

— То есть никакого парадного обеда, бала? — разочарованно вздохнула Танита.

— Нас бы все равно не пригласили, — фыркнул воздушник Раймон. — Для своих наверняка все устроят.

— Несправедливо!

Еще один ломтик огурца отправился в рот.

— А жизнь вообще несправедлива, — подмигнул парень. — Например, ты хочешь перещеголять Морвену, а не выходит.

Рука Таниты замерла в воздухе. Поразмыслив, она отодвинула тарелку с едва тронутым салатом. Опять подумала, что Раймон намекал на ее полноту. И ведь как ни убеждай в обратном, Танита свято верила, что достигнет совершенства, когда совсем перестанет есть. Однако взгляды не запрещали ей пить. Может, по этой причине личная жизнь Таниты была на редкость разнообразной.

— Чего от тебя ректор хотел? — София переключила внимание на подругу.

— Да так… — Британи не хотелось говорить при посторонних. — Я у него на карандаше, а тут снова попалась. Мораль читал, грозил, десятью штрафными баллами не отделаюсь.

Сокурсники сочувственно кивнули, а девушка подивилась самой себе. Когда она так ладно научилась лгать? Даже соседка поверила. Но ей Бри обязательно расскажет правду, только не за кружкой пива.

Время летело стремительно. Пиво лилось рекой.

Британи думала выпить немного и уйти. В итоге она плотно засела за столом, подперев голову рукой, слушала чужие рассказы и по десятому разу описывала собственную встречу с демоном. Она сделала девушку знаменитостью местного масштаба. Однако, даже захмелев, Бри не проговорилась о кинжале. Если спросят, она стащила его из музея Перлиса Занта, хотела вернуть. Но никто не спросил, всех волновал только демон. В конечном итоге в собственных глазах Британи превратилась в героиню, наподобие Бернадет. Или во всем виновато пиво? Последняя кружка явно была лишней.

Когда шумная компания выбралась из «Синего зуба», уже смеркалось. Бри вспомнила, что забыла отправить письмо, и неверной походкой направилась к соседнему перекрестку.

— Со мной ничего не случится, — заверила она Софу, — брошу письмо в ящик и назад.

— Хорошо, — кивнула подруга, — мы тебя у ворот подождем.

Свежий воздух подействовал благотворно, девушка уже не казалась себе такой пьяной, как пару минут назад.

Заветный черный ящик висел на стене книжной лавки. Очень удобно — не всегда успеваешь зайти на почту, а так бросил письмо, наутро его вытащили и отправили адресату.

Британи собиралась перейти дорогу, когда услышала обрывки разговора. Нахмурившись, девушка замерла в тени крытой веранды кондитерской. Сейчас она пустовала. Через пару дней ее и вовсе разберут.

Показалось, или Британи слышала ректора? Девушка могла бы пройти мимо, но она предпочла осторожно отодвинуть занавеску и заглянуть внутрь. Там, на плетеном стуле у самого выхода, действительно сидел Гвен Лабриан. А рядом… Девушка могла списать все на спиртное, но второй ректор был одет иначе. Выходит, у нее не двоилось в глазах. На столике стояла одинокая чашка кофе и пустая тарелка. Второму Гвену вкусности не полагались, равно как и стул. Он замер подле первого, небрежно облокотившись о временную конструкцию. Одна нога попирала деревянный настил, вторая — мостовую. Куртка небрежно расстегнута, из-под нее виднелась белая рубашка простого кроя. Высокие охотничьи сапоги, узкие штаны — одежда почти совпадала с одеждой таинственного двойника ректора в зеркале.

— Уезжай, — напористо повторил господин Лабриан. — Хватит! Мне не нужны неприятности. Тебе, полагаю, тоже.

— Да ладно, — усмехнулся собеседник, — когда это ты превратился в труса?

Голос его поразительно походил на голос Гвена, но сейчас, сравнив, Бри уловила едва заметные отличия. Не в тембре или не в манере речи — второй Лабриан холоден и презрителен, когда как первый даже в минуты гнева не опускался до подобных эмоций. В остальном они идентичны, словно оригинал и иллюзорная копия.

— Повторяю, — ректор явно сердился, — ты уедешь прямо сейчас. Тебя видела уйма людей, тот же барон Ташир. Не мне тебе объяснять, чем все закончится, если ему вздумается сообщить кому следует. Ты вне закона!

— В курсе! — скривился тот, второй. — По идиотской случайности. Но ошибку скоро исправят.

— Вот когда исправят, тогда и приезжай. Все, разговор закончен!

Опасаясь, что ее заметят, Британи отпрянула от веранды. Сердце колотилось в горле, шестеренки в голове усердно крутились. Выходит, двойник действительно существует! И на балу девушке «посчастливилось» встретить обоих Лабрианов. Вот зачем она пошла отправлять письмо! Спокойно подождала бы до завтра, а теперь не заснет.