Глава 11

Машина Марко остановилась у входа в «Деликато». Он открыл дверь, помог Маше выйти.

— Мария, вы сегодня сияете. Это платье… оно создано для вас.

— Спасибо, — Маша поправила локон, упавший на лицо. — Я рада, что вам нравится.

Они вошли в зал. Официант проводил их к лучшему столику — у панорамного окна, откуда открывался вид на вечерний город.

— Потрясающе, — сказал Марко, усаживаясь напротив и глядя на Марию.

— Вы опасный человек, Марко, — улыбнулась Маша. — Знаете, как делать девушкам комплименты.

— Это моё единственное оружие, — развёл он руками.

Они изучили меню. Марко посоветовался с официантом и заказал ризотто с белыми грибами и трюфелем.

— Лучшее в этом городе, — пояснил он. — Я проверял.

Маша оглядывала зал, наслаждаясь атмосферой. Хрусталь, шёлк, приглушённый свет. Живая музыка. Никогда бы она не подумала, что будет сидеть в таком месте с красивым мужчиной, чувствуя себя… собой… настоящей.

И в этот момент она увидела, как чёрный автомобиль Котова подъехал ко входу. Из него вышел Сергей Александрович — в идеальном тёмном костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей. А следом, цокая шпильками, выпорхнула Лена. Красное платье, идеальная укладка, бриллианты в ушах.

Маша почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Марко, — сказала она тихо, наклоняясь к нему, — это какое-то издевательство.

— Что случилось? — он проследил за её взглядом и усмехнулся. — А, Сержио. И его вечная спутница. Не волнуйся, они нас не потревожат.

— Почему я их везде встречаю? — простонала Маша.

— А, знаешь, я тоже часто встречаю Лену в самых неожиданных местах. Случайно, конечно. Она умеет появляться там, где её не ждут.

— Ты думаешь, она следит за тобой? — Маша приподняла бровь.

— За мной? Нет. За Сержио — да. Но она слишком глупа, чтобы делать это грамотно. — Марко отпил вина. — Сержио надо бы присматривать за ней получше.

Дверь ресторана открылась. Котов и Лена вошли, и Лена первой заметила Марко. Её лицо осветилось фальшивой радостью.

— Марко! Какая встреча! — воскликнула она, подходя к их столику. — Ты тоже здесь?

Она говорила так, будто не ожидала его увидеть, но Маша почувствовала: это спектакль. Лена знала, что он будет здесь.

Котов подошёл следом, чуть медленнее. Его взгляд скользнул по Марко, потом по Маше.

Лена же смотрела на неё, не узнавая. Оценивающе. Снисходительно.

— Марко, ты не представишь свою спутницу? — спросила Лена с приторной улыбкой. — Такая красивая девушка, где ты её нашёл?

Марко поднялся, галантно взял Машу за руку.

— Позволь представить, — сказал он с лёгким акцентом. — Прекрасная Мария.

Маша подняла глаза и посмотрела прямо на Сергея. Тот стоял, сжав челюсть, мрачно глядя на руку Марко.

— Мы знакомы, — сказал Котов сухо. — Это мой секретарь, Лена.

Лена перевела взгляд с Маши на Котова и обратно. Её глаза расширились.

— Что? — выдохнула она. — Эта… — она запнулась, — это та самая? Из приёмной?

— Она самая, — ответил Котов, не отрывая взгляда от Маши.

Лена открыла рот, закрыла, потом улыбнулась — криво, натянуто.

— Неожиданно, — сказала она. — Ты хорошо выглядишь, милочка. Платье… новое.

— Спасибо, — спокойно ответила Маша. — Вы тоже.

Лена заметалась взглядом, не зная, что сказать. Котов взял её под локоть.

— Пойдём, — сказал он. — Наш ужин ждёт. Приятного вечера.

Они отошли. Маша выдохнула.

— Ну, — Марко сел на место и поднял бокал. — Как тебе этот спектакль?

— Неприятно, — честно ответила Маша. — Но я не удивлена.

— Знаешь, что меня поражает? — Марко покачал головой. — Как Лена могла подпустить такую женщину, как ты, к Сержио?

— Мне всё равно, что она думает, — сказала Маша, делая глоток вина. — Меня не могут уволить полгода, если только я сама не захочу уйти. Так что я в безопасности.

Марко поднял бровь.

— А ты не думаешь уходить?

Маша замялась. Перед глазами встала её мечта. Заявка на конкурс.

— Задумываюсь, — сказала она тихо. — Но это пока секрет.

— Я — могила, — Марко приложил руку к сердцу. — Обещаю.

Принесли ризотто. Аромат стоял умопомрачительный — грибы, трюфель, сливочное масло. Маша попробовала и закрыла глаза.

— Это божественно, — прошептала она.

— Я же говорил, что тебе понравится. — Марко довольно улыбнулся. — Готов часами наблюдать, как ты наслаждаешься едой.

— Ты говоришь комплименты даже моему аппетиту? — усмехнулась Маша.

— А почему нет? Ты не боишься его показать. Не ковыряешься в тарелке, не делаешь вид, что тебе достаточно салатного листа. Это… привлекательно.

Они ели, болтали о пустяках. Вино приятно кружило голову. Фортепиано сменило быструю мелодию на что-то медленное, нежное.

— Потанцуем? — предложил Марко, протягивая руку.

Маша посмотрела на зал. Несколько пар уже кружились в центре. Она никогда не танцевала. Никогда.

— Я не умею, — призналась она.

— Я научу, — улыбнулся Марко.

Он взял её за руку, вывел из-за стола. Его ладонь легла ей на талию — твёрдо, но нежно. Вторая сжала её пальцы.

— Смотри на меня, — сказал он. — И слушай музыку.

Они двинулись. Сначала неуклюже, Маша сбивалась с ритма, наступала ему несколько раз на ноги. Марко смеялся, шептал: «Не бойся, я выдержу». А потом она закрыла глаза и просто пошла за ним.

И танец получился.

В конце мелодии Марко закружил её и тихо сказал на ухо:

— Ты рождена для этого, Мария. Для танцев. Для наслаждения.

Маша открыла глаза и посмотрела через его плечо.

За столиком в углу сидел Котов и не отрываясь смотрел на них. Не на Лену, которая как всегда что-то щебетала. На них. В упор. С выражением, которое она не могла прочитать.

Она первая отвела взгляд.

— Спасибо, Марко, — сказала она. — Это был лучший вечер в моей жизни.

— И не последний, — пообещал он.

Они вернулись за столик. Маша сделала глоток воды, успокаивая сердце. Оно билось слишком быстро. От танца. От взгляда Котова.

Почему он так смотрел?

Она не знала. И не хотела знать.

Марко что-то рассказывал о следующей коллекции тканей, но Маша слушала вполуха. Она чувствовала спиной тяжёлый взгляд.

— Не оборачивайся, — тихо сказал Марко, улыбнувшись. — Они смотрят.

— Я знаю, — ответила Маша. — Может, Котову не нравится, что его секретарша проводит время с его другом?

— А тебе есть дело до того, что ему нравится? — Марко приподнял бровь.

— Нет, — соврала Маша.

А за столиком в углу разговор принимал совсем другой оборот.

Лена не могла не заметить, куда смотрит Сергей. Она видела, как его взгляд прилипает к столику у окна, к этой девушке в бордовом платье, к его собственной секретарше.

— Интересно, что Марко нашёл в этой твоей Мышкиной? — протянула Лена с деланным равнодушием.

Сергей перевёл взгляд на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, — Лена усмехнулась, ковыряя вилкой в тарелке, — как может такому мужчине, как Марко, быть интересна обычная секретарша? Ни денег, ни связей, ни внешности… серая мышь.

Сергей почувствовал, как в груди закипает злость, какая-то глубокая, почти личная.

— И что ты хочешь сказать? — спросил он, и голос его стал тихим. — Что секретарша не достойна внимания хорошего мужчины?

— Ну… — Лена пожала плечами, не замечая опасности, — сам посуди. Он — успешный бизнесмен, живёт в Италии, в России, путешествует по всему миру, вращается в высших кругах. А она? За столом в приёмной. Кофе варит.

— Ты считаешь, что статус определяет ценность человека?

— Конечно, — Лена удивлённо посмотрела на него. — А разве нет? Есть люди своего круга, а есть…

— Кто? — перебил Сергей. — Как ты называешь тех, кто ниже тебя по социальной лестнице?

Лена замялась, поняв, что сказала лишнее.

— Серёж, я не хотела…

— А ты знаешь, — перебил он, не давая ей договорить, — кем была моя мама? Обычной швеёй. Сидела за машинкой по двенадцать часов, шила детские костюмчики и пижамы, чтобы я не голодал.

Лена замерла. Она знала, что у Сергея не было богатого детства, но подробностей не помнила. Или не хотела помнить.

— Так я и попал в этот бизнес, — продолжал он, не сводя с неё глаз. — Мама шила дома, после работы, я помогал ей продавать. Сначала на рынке, потом сделал сайт, потом пошли первые оптовики. Постепенно, шаг за шагом, мы построили компанию из кухни в однушке до того, что ты видишь сейчас.

Он помолчал, сжав бокал.

— Жаль только, мама не дожила до сегодняшнего дня. Умерла за год до того, как я открыл первый бутик в центре города.

Лена попыталась спасти ситуацию:

— Но ты же вырвался, Серёжа! Не все могут подняться со дна, как ты. Ты особенный.

— Я никогда не считал свою жизнь дном, — отрезал он. — Мы жили скромно, но у нас была любовь и уважение друг к другу. И мама никогда не делила людей на «достойных» и «недостойных» по уровню дохода.

Он посмотрел прямо на Лену, и в его глазах не было ничего, кроме холодной усталости.

— Если ты думаешь, что только богатство даёт ощущение счастья… мне тебя жаль.

Лена открыла рот, закрыла. Щёки её залились красным — то ли от стыда, то ли от злости.

— Ты защищаешь свою секретаршу? — спросила она. — Серьёзно?

— Я защищаю не её, — ответил Сергей. — Я защищаю своё право не быть снобом. А теперь, пожалуйста, доедай. Я хочу уйти.

Лена замолчала. Вечер был окончательно испорчен.

Они ушли в тишине. Лена ковыляла на своих шпильках, обиженно поджав губы. Сергей не предлагал ей руку.

В машине он смотрел в окно, не произнося ни слова. Лена пыталась заговорить пару раз — о погоде, о новой коллекции, о планах на выходные. Он отвечал односложно, и она, наконец, отстала.

Почему я выбираю таких женщин? — думал Сергей. — Пустых, расчётливых, которые смотрят на мир сквозь банковскую карту. Мама бы ни одну из них не одобрила.

Он закрыл глаза и увидел маму. Худенькую, вечно уставшую, с ниткой в зубах и швейной машинкой на кухонном столе. Она никогда не жаловалась. Она говорила: «Серёжа, главное в человеке — душа. Остальное приложится».

Кого бы мама выбрала для меня? — подумал он.

И перед глазами вдруг возник образ Мышкиной.

Маме бы она понравилась, — понял Сергей с внезапной ясностью. — Мама бы сказала: «В ней есть стержень, Серёжа. Такая не бросит в трудную минуту».

Он открыл глаза и посмотрел на Лену. Красивая обёртка, внутри которой пустота.

Он остановился возле её дома.

— Лена, завтра я занят. Не приезжай.

Она что-то спросила, но он уже не слышал.

Дома Сергей лёг на диван и долго смотрел в потолок.

«Мама бы её одобрила», — крутилось в голове. А следом: «Но что мне до одобрения мамы, если Мышкиной нравится Марко».

И всё же — что в ней такого было? Что заставляло его думать о ней, злиться, защищать её перед Леной и смотреть на неё через весь ресторан, не в силах отвести взгляд.

Он заснул с этой мыслью. И увидел во сне маму. Она стояла у швейной машинки, держала в руках бордовое платье и улыбалась.

— Хорошая девочка, Серёжа, — сказала она. — Не упусти.

Он проснулся в холодном поту.

А где-то на другом конце города Маша Мышкина, сияющая после свидания, снимала туфли и напевала мелодию, под которую танцевала с Марко.

Она не знала, что сегодняшний вечер изменил в Сергее Котове больше, чем все предыдущие дни вместе взятые.