Глава 14 Правда или ложь?

Киллан Если бы я предвидел, что меня ждет такой гнилой вечер, пропустил бы шоу, не задумываясь. А к чему все привело? Во-первых, с Kawasaki можно попрощаться. При падении повредился двигатель, и теперь проще купить новый байк, чем вкидывать деньги в этот. Во-вторых, участие в Мото-раш сорвано, и организаторы приняли решение прервать мероприятие из-за форс-мажора, сдвинув все ставки на следующую гонку. Мы с Курком обязаны принять в ней участие, если не хотим вылететь отсюда с концами. В-третьих, мне придется тащить бьющуюся в истерике Рейчел к себе, чтобы у сенатора не возникло вопросов по поводу ее состояния. Все-таки она чуть не угробилась, несмотря на то, что я успел соскочить с мотоцикла и приземлился спиной в грязь, приняв основной удар на себя. И последнее: Адриана. Снова она. Вечно суется туда, куда не просят, и это оборачивается полной хренью! – Ладно, не парься, Килл. Главное, все живы. Остальное – мелочи жизни. – Доминик пытается взбодрить меня, пока мы грузим поврежденный байк на прицеп его машины. Он отвезет Николь, забросив по пути Линден, а я поеду с Шилдс на своем Chevrolet после того, как улажу формальности с Дюком и заткну Джастина, не оставляющего надежды приписать мне расходы на ремонт его Suzuki и лечение носа. Нытик чертов. – Жаль, не видел, как ты дернул у него ключ, – в сожалении Ника звучит огорчение и восхищение одновременно. – Сам не верю в то, что сделал. Течь мог дать бензобак, а не цилиндр, но пришлось рискнуть. – И не прогадал. Облокотившись на прицеп, затягиваюсь, впуская в легкие терпкую отраву. Первая сигарета за несколько дней. Решил потихоньку избавляться от вредных привычек, но одна синеглазая затычка в каждой бочке этому не сильно содействует. Признаю, несправедливо обвинять другого человека в своих слабостях, но в данный момент я готов навесить на Линден все наказания мира даже за несуществующие грехи. – Адри не виновата, – заступается рыцарь Доминико за возлюбленную, которую изо дня в день обижает злой дракон. – Знаю, но ничего из этого… – небрежно взмахиваю в сторону своего байка, – не случилось бы, не проберись она сюда в жажде наживы. Не оправдывай ее. – То есть если бы на месте Адрианы сидела другая, ты не пошел бы на риск? Не пойму, это вопрос с подвохом или спортивный интерес? Прищуриваюсь, поворачивая лицо к другу. Не обнаружив в его взгляде ничего подозрительного, отвечаю: – Считаешь, я смог бы проехать мимо, лишь бы сорвать куш? Грязные игры – не мое. – Нет. Конечно, нет. – Дом хлопает меня по плечу. – Глупый вопрос, не бери в голову. Мрачно оглядев толпу зевак, разбившихся на кучки, он делает шаг к водительской двери. Я тоже отталкиваюсь от прицепа, чтобы уйти в другую сторону. Мы одновременно поднимаем пятерни в воздух в знаке прощания и расходимся. По идее, подобные намеки со стороны того, кто знает меня всю жизнь, должны задевать, но проблема в том, что я и сам больше не уверен в своих действиях. Заострял бы я внимание на байке соперника, если бы его напарницей была другая девушка? Не думаю, что стоит тратить время на поиски истины. Как я рассуждал про ложь? В некоторых случаях лгать самому себе – значит поступить правильно по отношению к другому человеку. Ни за что не превращу дружбу с Домиником в соперничество. Этому не бывать. *** Узнав, что мы едем ко мне, Шилдс заметно воодушевляется и, похоже, забывает о порванных джинсах, ушибленных коленях и ссадинах на запястьях, без конца печатая в телефоне с довольной улыбкой. Пару раз, правда, она прерывалась, чтобы снять себя на камеру на фоне руля с моими руками. Примитивный способ выдать желаемое за действительное. Себе же хуже делает. – В аптеку нужно заехать, Рейч? – учтивость мне не особо свойственна, но не каждый день приходится быть виновником в едва не случившейся трагедии. Одно дело – отвечать за себя одного, и другое – за двоих. Тупая идея Дюка! – В аптеку? – переспрашивает с игривой улыбкой. Черт, о чем она подумала? Во избежание недоразумений поспешно уточняю: – Да, за мазью или обезболивающим. – А-а, – с разочарованием в голосе Рейчел обмякает на сиденье. – Нет, не надо. Наверняка в вашей домашней аптечке что-нибудь найдется. И это ей еще неизвестно, что спать она будет в гостевой комнате. Сегодняшний поцелуй ничего не значит, и, думаю, мое нейтральное поведение красноречивее любых слов. Не дура же она в самом деле? Сейчас я особенно рад традиции родителей уезжать из города на выходные. Не представляю, как объяснял бы им ночевку Шилдс у себя. Отец с сенатором хорошие приятели, так что при малейшем неверном шаге с моей стороны велик риск попасть на собственную помолвку. Чак Шилдс – тот еще маразматик и вполне может подбивать папу на это мракобесие. Проблема не в том, что я пошел бы на поводу, а в том, что как раз не пошел бы: ссоры и скандалы гарантированы, ведь я такой несерьезный и пудрю девочке мозги. В «верхах» приветствуется подобное укрепление связей, и порой я жалею, что не родился в далекой Испании за пределами всей этой политики и зазнавшейся знати. Жду не дождусь совершеннолетия, чтобы свалить из Ди-Си. Все равно куда, лишь бы подальше. Уверенный, что Адриана давно спит, открываю дверь квартиры и пропускаю Рейчел вперед. Она была здесь пару раз, поэтому без смущения разувается и, сняв испачканную куртку, небрежно кидает ее на пуф, стоящий возле двери. Не знаю, принято ли в доме сенатора снимать обувь, но его дочь еще в прошлый визит усвоила пару правил внутреннего распорядка нашей семьи. Некоторые из них довольно старомодные, но я привык. По крайней мере, одно правило, связанное с самостоятельной уборкой в своих комнатах, я удачно спихнул на Линден. – Киллан! – Из темноты к нам выбегает встревоженная Адриана, но, увидев Рейчел, останавливается. Ее потерянный взгляд мгновенно превращается в озлобленный, а указательный палец бестактно тычет в мою спутницу: – А эта какого черта здесь делает? Злость на нее окутывает с новой силой, а футболка с Винни-Пухом и Пятачком возводит эту силу просто в высшую степень. Сама невинность с кукольными глазами. Только вот задница еле прикрыта – не вяжется с образом. – Я должен отчитываться, кого к себе приглашаю? Чего тебе? – Ничего. Всего лишь хотела поинтересоваться твоим самочувствием, но вижу, что все прекрасно. Рассерженно всплеснув руками, Адриана разворачивается и пускается в сторону наших спален. Мне бы отстать от нее, но желание поддеть выигрывает: – В моей комнате убрано? – Она у вас отрабатывает проживание? – не комментирую вставку глупо хихикающей Рейчел и все еще жду, как поведет себя Адри. Она застывает, не дойдя до гостиной. Ее плечи быстро опускаются и поднимаются, указывая на учащенное дыхание, а кулаки сжимаются и разжимаются, будто готовятся к битве не на жизнь, а на смерть. Знакомое чувство: прямо сейчас в Адриане разрастается желание дать мне хорошую затрещину. Предвкушающая улыбка вот-вот зародится на моей роже, но Линден не оправдывает ожиданий. Так и не повернувшись к нам, она уверенной походкой продолжает свое шествие. Шоу не будет. – Есть хочешь? – спрашиваю озадаченную Шилдс, давая знак следовать за мной к кухонному острову. – Нет, спасибо. Но от зеленого чая не откажусь. Приехали. Знать бы, имеется ли в нашем доме чай, да еще и такого цвета. Ставлю кружку с водой в микроволновку и приступаю к розыску, рыская по шкафам. С одной стороны, хочется протянуть время, избавив себя от вынужденного общения с Шилдс, а с другой – расправиться поскорее и уйти к себе по той же причине. Отдаленный грохот из другой части квартиры вынуждает приостановиться, и мы с Рейчел синхронно поворачиваем головы на звук. За одним громким бабаханьем следуют новые, с каждым разом все мощнее. Отчетливые удары, звон разбитого стекла и гулкое падение на пол чего-то тяжелого не оставляют сомнений, что это дело рук Адрианы. Какого… – У твоей сестры биполярка? – очнувшись, пугается Рейчел. – Сиди тут и не высовывайся, – отсекаю я и устремляюсь к спальне. Задом чую, комната, в которой сейчас творится погром – моя. Влетаю в свою обитель и при виде развернувшегося побоища несколько мгновений стою, не моргая: Адриана с огромным кубком в руках молотит без разбора по всем доступным поверхностям. Деревянная тумба превратилась в груду поломанных деталей, разбитая лампа валяется на полу по соседству с разбросанными учебниками и тетрадями. Ураган «Катрина», твою мать. На покрасневшем лице гребаной амазонки отражается атомная смесь из враждебности и взбешенности. Она не замечает моего присутствия и, взобравшись на кровать, принимается нещадно колошматить кубком по изголовью из трехмерных гипсовых панелей. От каждого яростного взмаха футболка задирается по самое некуда. В воздух поднимается белая пыль, оседая на ее взлохмаченных волосах и постели. Оживаю, как только безумный взгляд этой шизанутой замирает на стеллаже, где еще осталось несколько кубков. Остальные валяются рядом в хаотичном порядке. – Какого черта? – срываюсь я, захлопывая за собой дверь. – Ты спятила? Услышав меня, Линден поворачивается, часто дыша. При виде меня на ее лице расплывается коварная улыбка. Другая, не та, которой она отсвечивала на гонке, но не менее поражающая. Некстати залипаю на сочных губах, как умственно отсталый. – Навожу порядок в твоей комнате, братик, – отвечает она прерывисто из-за сбивающегося дыхания. – Или под уборкой ты имел в виду что-то другое? Не дожидаясь ответа, Адриана издевательски подмигивает и бросается к кубкам, замахиваясь для очередного удара, но я опережаю, вовремя подбежав и перехватив руку в воздухе. Если она начнет дубасить по стеклянным полкам, вся изрежется, глупая. – Отпусти меня, свинья! – С трудом пересиливая ее истеричные дерганья, скручиваю обе руки за спиной и выбиваю кубок из сжатых пальцев. – Успокойся! – шиплю ей в рот. – Ты что устроила? В психушку захотела, идиотка? – Ненавижу тебя! Всем сердцем ненавижу! Тебе доставляет удовольствие смешивать меня с грязью? Сволочь, отпусти! Адриана явно не в себе. Шок сошел только сейчас? Она не прекращает попыток освободиться, вынуждая почти впрессоваться в брыкающееся тело. Оттесняю нас обоих к стене и упираю в нее Линден, облегчая себе задачу. – Я долго терпела, Киллан. Но ты пошел дальше и унизил меня при этой дряни! Ненавижу! – И смачно плюет в меня. Я мог ожидать чего угодно, но не отрезвляющего плевка прямо в лицо, оказавшего эффект внезапного выстрела в воздух. Мы оба застываем. В ультрамариновом взгляде пламенеет такая лютая ненависть, что мне впервые захотелось увидеть в нем другую эмоцию. Какую угодно, но не такую болезненную и ненормальную. Хотя разве может быть что-то нормальное между нами? Неожиданная передышка длится совсем недолго. Поддавшись неудержимому импульсу, я набрасываюсь на дерзкий рот, сполна возвращая то, что Линден вкладывала в свою выходку. Грубо трусь своими губами о ее, размазывая по ним теплую влагу. Нашла чем оскорбить. Своими слюнями? Сейчас все верну в многократном размере, гадюка. Она с силой сжимает челюсти, мыча протесты, которые уже не скажет. Рискуя своей жизнью, вжимаюсь в Адриану животом и, подняв одну руку к ее щекам, с силой давлю на них пальцами, упрощая дальнейшие действия. Без промедления врываюсь языком между зубами, неистово поглощая каждый звук, вырывающийся из горла, теперь окольцованного моей ладонью. Все разумные мысли мгновенно выветриваются из головы, оставляя один на один с безнадежным помешательством. Кончик языка дотрагивается до металлического кольца, отправляя разжигающие сигналы прямиком вниз. Желания больше не подчиняются разуму. Все нервные клетки восстают против меня, посылая к глазам тысячи цветных вспышек, разжижая венозную кровь до такой степени, что шум ее стремительного потока отдает в уши. Толкаюсь возбужденным пахом между обнаженных бедер и зажмуриваюсь, не ощущая под собой ног. Адри больше не оказывает сопротивления, но и не признает поражения, оставаясь в инертном состоянии. Движения ее языка неожиданно робкие по сравнению с моей агрессивной атакой. Фокусируюсь на этом, наверное, спустя вечность, когда до моего потекшего мозга доходит, что я только что натворил. Приказываю себе остановиться, но нежные и пухлые губы напротив – слишком сильное искушение. Дышим друг другу в рот, не разрывая контакт окончательно. Не хочу открывать глаза. Не хочу сталкиваться с реальностью, в которой мне придется объяснять свой мудацкий поступок. Черт. В соседней комнате ждет Рейчел, а я целую другую, как изголодавшийся девственник. Но есть еще более поганый факт: без всякой взаимности. Что я ощутил особенно ярко, так это страх. Адриана испугалась меня. А чего я ожидал? Особенно после своих слов в библиотеке, в которые она с легкостью поверила. Разве не этого я добивался? – Прости, – выходит сдавленно, но как есть. Я прошу прощения не за поцелуй, но пусть она считает иначе. Последний взгляд в остекленевшие глаза, и мои руки разжимаются, выпуская на свободу скованную фигурку. Немедленно разворачиваюсь и спешу на выход, пока не произошло более масштабного бедствия, которое разрушит во мне остатки равновесия. То, что я испытываю к этой девушке, может не только погубить ее, но и положить конец дружбе с Домиником. Для чего это все? Много лет я полагал, что справлюсь с поставленной задачей, но не вышло. Все, что у меня получалось отменно – уничтожать Адриану день за днем. Именно это читалось в синих глазах только что. Надоело. Я устал. Чертовски устал! Несмотря на то, что никто из нас не озвучивал этого вслух, я догадываюсь, что Ник любит ее. От него она не шарахается, как от меня. Он – тот, кто способен вернуть Адри к себе. Он. Не я.