Глава 16 Без чувств

Адриана Шилдс швыряется вилкой в мегаполезном салате, в то время как мы уплетаем калорийную вкуснятину. Решила покрасоваться перед Кроу, выставив себя неприхотливой? Ну и дура. Так и подмывает на зло ей заказать шоколадный десерт, сдобренный жирными сливками, крем-чизом и глазурью, но я и правда наелась, а теперь борюсь с двумя несовместимыми крайностями. С одной стороны, хочется смотаться отсюда, прекратив участие в этом нелепом двойном свидании, а с другой – остаться и еще немного поиграть на чьих-нибудь нервах. Например, нервах Киллана. Стыдно признаться, но я скучаю по нашим столкновениям. Не по нему, нет. Конечно, нет! Но моя раздражительность напрямую зависит от количества сброшенного пара, а, поскольку сбрасывать его было не на кого, он срочно требует выхода. Доминик первым разбавляет неловкое молчание, повисшее над столом: – Кто что вытянул на жеребьевке? Я – Сити-центр. – Лафайет-сквер, – объявляю с гордостью, поскольку согласна с Томасом. Победа нашей группы фактически предопределена из-за высокой посещаемости парка, а значит, мне не придется корпеть над усыпляющей дисциплиной. Вместо этого я пройду дистанционный курс по графическому дизайну, на который засматриваюсь уже несколько месяцев. Рейчел укоризненно зыркает на меня, будто я разожгла как минимум десять последних войн, и через силу выжимает из себя ответ: – Я тоже. – Я не участвовал, – хорохорится Киллан, размеренно отпивающий кофе. Ничего нового. Он решил выделиться из толпы наравне с небольшой группой ботаников, которым проще сдать сто экзаменов, чем провести день на всеобщем обозрении. Но если с этими товарищами все понятно, то у Кроу причина одна: сын уважаемых людей не имеет права быть халявщиком. Меня это не касается, поэтому и спроса никакого. Я в семье Кроу – лишь придаток. Что-то наподобие аппендикса, не наделенного жизненно важными функциями. – Ты у меня такой умный, – елейная Рейчел отсыпает Киллану очередную порцию комплиментов. Фу. И что значит «у меня»? Они встречаются? Боже, я не переживу, если она станет у нас регулярной гостьей. Девица присаживается ближе к нему и собственническим жестом запускает пальцы в его волосы на затылке. Он не возражает, словно такое проявление чувств у них в порядке вещей. Хотя чему удивляться? На гонке они так долбились в десны, что их мелькающие языки были видны в темноте на расстоянии трех шагов. И после этой сучки он посмел поцеловать меня! Ресторан потихоньку заполняется посетителями, позволяя отвлечься на других людей, а не сидящих напротив. Через некоторое время мне наскучивает и это. Пока Доминико допивает свой эспрессо, обсуждая с Килланом футбольный матч, иду в туалет, только бы не лицезреть, как Шилдс заглядывает ему в рот, внимая каждому звуку. «Компас» оказался довольно специфическим рестораном, начиная от оригинального интерьера и заканчивая крайне занимательной табличкой в женской уборной, прикрепленной к зеркалу над раковиной: – Ты на свидании, которое пошло не по плану? – Ты чувствуешь, что от парня исходит опасность? – Наш ресторан позаботится о тебе. Подойди к бару и закажи коктейль «Коварство и любовь»: Чистый: бармен проводит тебя до твоей машины. Со льдом: бармен вызовет для тебя такси и посадит в него. С лимоном: бармен позвонит в полицию. Мы гарантируем анонимность, просто знай, что ты в надежных руках! Интересно, кто-нибудь хоть раз пользовался такой услугой? Название коктейля очень подходящее. Коварные мысли одна за одной атакуют мой мозг, охваченный ревностью, но я в срочном порядке их отбрасываю. Правда, когда возвращаюсь в зал и вижу, как Киллан улыбается Рейчел во все двадцать восемь, ноги сами меняют курс на бар. – Добрый день. Мне, пожалуйста, «Коварство и любовь» за тот столик. —Подперев подбородок кулаком, я незаметно выставляю указательный палец в нужную сторону. Насторожившись, коренастый бармен аккуратно высовывается из-за стойки и, оценив обстановку за нашим столом, недоверчиво хмурит лоб: – Вы уверены, мисс? Который из них? – Тот, что в черном, рядом с девушкой. Она – моя лучшая подруга, и сейчас подыгрывает ему, чтобы усыпить его бдительность. Он ей шепнул угрозу на ухо, понимаете? Если не поедет с ним, ей… – конец фразы приходится продемонстрировать, проводя ребром ладони по горлу. Видимо, мой артистизм неубедителен, потому что на меня продолжают смотреть с опаской. – Если не верите, можете сами пройти мимо стола. Возле этого парня лежит разделочный нож. Какой нормальный человек придет в ресторан с кухонным ножом? К слову, глупышка-официантка беспрекословно выполнила мою просьбу в обход правил. По всей видимости, внешне я выгляжу вполне безобидно. А Киллан действительно одолжил у меня нож, чтобы побыстрее разрезать мясо. – Та-ак. Ладно. Вам «Коварство и любовь» с чем? – интересуется бармен, наверняка возлагая надежды на «чистый» коктейль. – С лимоном, разумеется. С пониманием улыбнувшись, он наклоняется ко мне, продолжая натирать бокал в руке. – Вы же понимаете, что эта табличка висит в уборной, по большей части, ради шутки? Даже если я сейчас вызову полицию, парня не заберут в участок. Никто в здравом уме не посадит человека за решетку просто потому, что так захотела приревновавшая его девушка. Кто он? Нострадамус? Как ему удалось так быстро меня раскусить? – Хорошо. – Я разочарованно слезаю с высокого стула. – Но знайте, что в расчлененном трупе, о котором завтра будут трубить во всех новостях, будете виноваты вы. *** – Что заказывала? – любопытничает Доминик после моего возвращения. Я ненадолго задержалась возле огромного аквариума на «западе», надеясь, что за это время оставшаяся за столом троица наестся, напьется и наговорится. – Тропический смузи, но у них нет питахайи, так что обойдусь, – сочиняю на ходу и обращаюсь исключительно к другу: – Мы надолго здесь? – Я не тороплюсь, давай еще посидим. – А мы поедем, да? – заискивающе просит Рейчел Киллана. – Да. Поехали, – не мешкая соглашается он, будто только и ждал этого. Только он собирается встать из-за стола, как к нам подходит чернокожая женщина в полицейской форме. – Молодой человек, предъявите, пожалуйста, документы. – Вы мне? – удивляется Кроу, показывая на себя большим пальцем. Матерь Божья… Бармен все-таки отреагировал? За прошедшие минуты я успела остыть и передумать, и теперь идея с полицией кажется абсурдной. Чего я добьюсь? – Вам. Разве я смотрю на кого-то другого? – Она многозначительно кладет левую руку на кобуру с оружием, и мне становится страшновато. Не за Киллана. Не посадят же его в самом деле в тюрьму? За себя. Когда он разберется, что да как, на раз-два смекнет, откуда ветер дует, и тогда мне не миновать расплаты. О какой анонимности в табличке речь, если и последний идиот поймет, по чьей наводке в ресторане ни с того ни с сего появилась полиция? И почему я не задалась этим вопросом до того, как начала упрашивать парня за стойкой? Не имеет значения. Самое время делать ноги. *** Доминик: «Адри, твои методы ведения войны меня начинают пугать». Сообщение от Доминика, последовавшего за Килланом в патрульную машину, не оставляет надежд на благополучный исход. Я не стала никого ждать, сразу помчавшись домой, чем, собственно, и выдала себя. Заперлась в своей комнате, приставив стул к двери, и прячусь здесь безвылазно один час и пятьдесят три минуты. Адриана: «Он понял, да?». Доминик: «Все поняли! И Рейчел тоже. Что это было вообще?» Адриана: «Это война, как ты сказал». Доминик: «Это глупо». Адриана: «Ок». Мне больше нечего сказать. «Глупо» – самое мягкое описание моей шальной проделки. И как все выглядит в глазах Киллана? Он подумает, что я к нему неровно дышу. А ровно ли я дышу? Адриана: «Где он?» – Я должна подготовиться морально. На часах почти шесть, и скоро вернутся Макс с Лили. Поскорее бы. При них он не осмелится меня трогать, если вздумает явиться. Доминик: «Не знаю. С Рейчел, наверное». Падаю на кровать, прижимая телефон к груди. Я до сих пор не переоделась, опасаясь громко дышать, не то что снимать одежду. Боюсь пропустить момент появления Кроу. Вдруг он дверь выломает и что-нибудь со мной сделает? Где-то в животе начинают сгущаться тревожные сигналы. Откуда эти мысли в моей больной голове? Киллан – хамло и грубиян, но не убийца же. За все годы он никогда не причинял мне боли как таковой. Хотя разве боли я боюсь? Вовсе нет. Я боюсь контакта с ним. Боюсь его близости, рук, дыхания… До дрожи в теле. До переворачивания всех внутренностей. До потемнения в глазах. Адриана: «Он в сильном бешенстве?». Доминик: «По какой шкале?» То есть отрицательного ответа ждать не стоит. Сообщения друга окончательно похоронили остатки моей храбрости. Адриана: «От 1 до 10». Доминик: «100». Думаю, нет смысла спрашивать, ошибся Ник одним ноликом или нет. С другой стороны, раз Киллан с Рейчел, вне всяких сомнений, он будет утешен и заласкан. Убеждая себя в этом, переодеваюсь в домашние лосины и футболку, чтобы покинуть укрытие. Мне хочется в туалет и пить. Всю жизнь избегать Киллана не получится. К тому же, как говорят? Не пойман – не вор. Мало ли, у кого еще в ресторане его надменное лицо могло вызвать подозрения. В крайнем случае извинюсь за неудачную шутку. Плюс, ремонт в его спальне еще не окончен. Может, он все же спокойненько вернется к Доминику? С чего я взяла, что Кроу рванет сюда? Высовываюсь из спальни, убеждаясь в отсутствии остальных домочадцев. Ни единого постороннего звука. Из-за вечерних сумерек в коридоре без окон стоит кромешная тьма. По позвоночнику пробегает нехороший холодок, вынуждающий передернуться. Делаю робкий шаг и останавливаюсь, прислушиваясь к шорохам. Ощущаю каждой жилкой, как в меня просачивается паранойя. Возможно, точно так же себя чувствует жертва в фильме ужасов. Кажется, что сердце задевает ребра, ладони холодеют и потеют. Дерьмовое состояние. Никогда! Никогда больше не буду совершать плохих поступков. Обещаю! Прежде всего, нужно добраться до прихожей. На стене есть общий выключатель для всех проходных комнат. Там и светлее. Впереди, почти в конце коридора, вижу полоску от луча заходящего солнца, и паника постепенно отпускает. Туалет пока отметаю, поскольку шум слива – это шум, а мне необходимо быть настороже. Несмелой поступью дохожу до цели и с облегчением нажимаю на выключатель. Осматриваюсь по сторонам на всякий случай и топаю на кухню. Можно выдохнуть. Все страхи были напрасны. Я здесь одна. Но стоит завернуть за угол, как из моего горла вырывается немой крик, и я застываю на месте, рефлекторно прижав ладонь к шее. Киллан в суровом образе мстителя восседает на барном стуле, опираясь одним локтем на стойку, и прожигает меня пасмурным взглядом. – Я с подарком, – желчно усмехается он, вставая на ноги. – Решил лично доставить коктейль «Коварство и любовь». Говорят, ты так удирала из ресторана, что забыла забрать заказ. – Он швыряет на стол пластиковую табличку из уборной «Компаса», и та, проскользив по глади столешницы, безжизненно падает на пол, подытоживая мою незавидную участь. Черт… Как поступить? Убежать, остаться на месте или вести себя, как обычно? Выбираю второе. Обнимаю себя за плечи и надеваю на лицо оборонительную маску, тогда как в душе творится полный раздрай. Он все-таки пришел. Он не с Рейчел. Значит, я важнее? – Молчишь? – непримиримость в речи Кроу, подступающего ко мне, всерьез пугает. – Куда подевался твой лживый голос? В «Компасе» исчерпала все запасы? Он останавливается прямо передо мной, обдувая терпким парфюмом, и я бесстрашно вздергиваю подбородок, бросая вызов собственной трусости. В свинцовых глазах бушует нечто темное, и вопреки здравому смыслу это будоражит до мурашек у корней волос. Становится не по себе оттого, что эти ощущения приносят извращенное удовлетворение. По выступающим буграм на скулах вижу, что Киллан прилагает неимоверные усилия, чтобы говорить со мной сдержанно. И мне нравится так влиять на него. Нравится видеть неравнодушие ко мне. Пусть это и выражается ненавистью… Он выжидает еще несколько секунд, а потом одним молниеносным движением заламывает мои руки, сцепляя их за спиной, и с резким разворотом прижимает меня животом к столешнице. Не успеваю сделать и вдоха – настолько быстро все происходит. – Ты охренел? Выпусти меня! Я дергаюсь, пытаясь высвободить руки из стального захвата, но в ответ Кроу стягивает их еще сильнее, а в довершение придавливает мою шею к столу другой ладонью, имитируя задержание преступницы. Что за утрированная демонстрация сегодняшнего случая? У него всего лишь проверили документы! – Ты перешла все границы, Адриана. – Кроу наклоняется вплотную к моему уху. – Хотела унизить? Или надеялась, что на меня нацепят наручники и закроют в участке? – Все не так, Киллан! – невразумительное отрицание тонет в срывающемся голосе. Мысли начинают беспорядочно кружить в голове. Не могу не думать о том, как тесно он ко мне прижимается. По прерывистым горячим дуновениям вдоль ключицы понимаю, что его губы находятся критически близко. – Я… я просто пошутила. Извини! – Извини? И это все? – цедит Киллан с паузой на каждом слове. – Признавайся, зачем. Говори! – Не знаю. Я не знаю! – выпаливаю в отчаянии. – Может, ревнуешь, м? Кроу наваливается почти всем весом, а я бросаю случайный взгляд перед собой и натыкаюсь на наше отражение в стеклянной дверце духового шкафа. Поза, в которой мы находимся, не просто вызывающая и провокационная. Если бы на нас не было одежды, я почувствовала бы кожей его тепло. То тепло, что грело своими касаниями на банкете у Шилдсов, в его постели после вечеринки, во время поцелуя… Задерживаю дыхание в боязни, что Киллан прочитает меня и все поймет. – Отпусти, мне больно, – требую решительно. – Больно? А кто-то говорил про высокий болевой порог. Очередное вранье? – Нет. Киллан негромко смеется. Поверить не могу. Смеется! А что еще хуже: та рука, что удерживала мою шею, теперь с нажимом ползет вниз. Вдоль лопатки быстро, на талии чуть медленнее, на пояснице он и вовсе задерживается, словно раздумывает над дальнейшим маршрутом, а затем наступает кратковременная пустота, и раздается звонкий шлепок. Рефлекторно ахаю не то от неожиданности, не то от возмущения. Он… Только что ударил меня по заднице?! – Ты с ума сошел? – вскрикиваю я, но на мой возглас накладывается следующий шлепок. Куда беспощаднее предыдущего. Кожа ягодиц горячеет. Прискорбно признавать, но этот жар не болезненный. Взывающий не к борьбе за свою поруганную честь, а к ее полной противоположности – безоговорочному подчинению. – Бесчувственная, говоришь? Адри, перестань лгать. Хотя бы сейчас, – произносит Кроу низким голосом сквозь зубы. – Ревнуешь? – Выставленную пятую точку награждают очередным шлепком, а дальше следует то, что приводит меня в шок: поглаживание. Много поглаживаний. Он водит ладонью по кругу, смягчая причиненную боль. Что он делает? Боже… Что мы делаем? Горло распирает от волнующего кома. Моя гордость сгорает в пламени, охватившем низ живота. Еще немного – и я разревусь от передозировки новых эмоций. – Да! Да! Ревную, придурок! Доволен? – признаюсь в собственной слабости, только бы прекратить эти муки. Услышав меня, Киллан замирает, но руку оставляет на прежнем месте. Запястья по-прежнему не разжимает, словно воплощен еще не весь план по моему уничтожению. Но то, что происходит потом, идет вразрез с любыми моими ожиданиями. Он резко отстраняется, рывком спускает лосины, обнажая мои ягодицы, и их пронизывает острая боль. Настолько неожиданная, что изображение перед глазами на мгновение покрывается мраком. Черт возьми, он вонзил в меня зубы! Причем так глубоко и с таким озверением, что прокол от пирсинга и рядом не стоял. От потрясения я не успеваю ничего предпринять, хотя руки уже на свободе, как и мое тело, больше не придавленное мужским туловищем. Разворачиваюсь, хватаясь дрожащими пальцами за пояс на лосинах, и натягиваю их на горящий зад. Кроу выпрямляется, нагло облизывая губы. Налет доминирующей хищности в его взгляде порождает жгучее желание спасаться бегством. Он впервые применил ко мне силу таким образом, и я пока неспособна дать всему этому адекватную оценку. На самоуверенном лице ни капли сожаления о содеянном. Наоборот! Киллан плотоядно ухмыляется, упиваясь моим ошеломленным состоянием. Радуется он недолго, потому что в следующее мгновение его щеку обжигает меткий удар моей ладони. Звук оплеухи разрезает воцарившуюся тишину в комнате, после чего остаются лишь наши разобщенные дыхания: мое частое и судорожное, а его ровное, словно усмиренное. Ни единый мускул не дрогнул на бесстыжей морде. Одергиваю футболку пониже, будто это поможет. Киллан видел мою задницу во всей красе. И не только видел, но и попробовал на вкус. Или на зуб. Без разницы! – Ты меня укусил! – возмущаюсь я, наверняка покрываясь багровыми пятнами. – Укусил, – отвечает с утвердительным кивком. – А ты мне врезала. Один-один. – Ты рехнулся, Киллан? Чего ты добиваешься? – Доказывал опытным путем, какая ты лгунья. Заодно вылечил твой недуг и понизил болевой порог. Ты не рада? – Блеск! Кроу еще и поддразнивает? Открываю рот, чтобы обсыпать злодея парой ласковых, но он захлопывается, как только раздается звук открывшейся входной двери. Щебетание Лили, о чем-то эмоционально рассказывающей своему мужу, становится моим спасением. Очень вовремя вернулись родители. Или невовремя? Киллан бросает меня одну, напоследок стрельнув озорным взглядом, словно ему известно то, что является загадкой для остальных. Я же встаю у открытого холодильника и бесцельно всматриваюсь в его содержимое, прикинувшись крайне увлеченной этим занятием, а сама прислушиваюсь к их обмену приветствиями, стандартным расспросам о делах и учебе. – Киллан, что со щекой? – в голосе Лилиан сквозит озабоченность. Ну, и что ты скажешь в свое оправдание, засранец? – А, это? Аллергия внезапно появилась. – Я даже через стенку вижу, как он лениво пожимает плечами. – На что? – На укус. Поражаюсь, как ловко Кроу умудряется уворачиваться от вранья: он просто говорит правду, скрытый подтекст которой ясен лишь избранным. И его отец, видимо, в их числе, поскольку через некоторое время до меня доносится громкий смех Макса и гениальный совет: – Иди лед приложи, аллергик.