Глава 17 Провокация

Киллан Мигрень, одолевающая на протяжении последних дней, становится невыносимой. Я нахожусь в постоянном напряжении, почти не сплю из-за странных снов, в которых в одну массу смешались обрывки прошлого, настоящего и того, чего не было никогда. Поначалу ссылался на неудобный матрас Доминика, но настоящая причина так и лезет непрошено в мозг: Адриана. Адриана. Адриана. Везде она. Я устал разгадывать ее. Но еще больше устал разгадывать себя. Бесспорно, меня влечет к ней. По-страшному влечет. До такой степени, что в ее присутствии в башке происходит короткое замыкание. Вспышка, взрыв всех встроенных предохранителей – и я уже за себя не ручаюсь. То накидываюсь с поцелуем, то вгрызаюсь зубами в плотную мякоть, как первобытный питекантроп. Остается только догадываться, какие еще замашки могут проявиться рядом с Адри в будущем. Был ли я взбешен из-за случившегося в ресторане? Был. Но взбесился далеко не из-за полиции. Тот факт, что я с нетерпением ждал подобной выходки от Адрианы, вылез наружу еще во время вполне мирного обеда. Я жевал мясо, казавшееся пресной жвачкой, а сам опасался пропустить повод для разборок, по которым, к своему стыду, скучал. И Адри не подвела. Я еле вытерпел расстояние сначала до дома Шилдс, а затем до нашего. Еще не добравшись до квартиры, я уже знал, что эта заноза прячется в своей комнате и боится оттуда высунуться. Был уверен в этом. Чувствовал. Хотел этого до жжения в ладонях. Как успел убедиться неоднократно, ее саму заводит наша совместная игра в укрощение строптивой, иначе не напрашивалась бы. Я бесшумно вошел и стал ждать. А дальше… Дальше то самое замыкание, помутнее рассудка, возбуждение, кайф и жуткий облом. Если бы родители не вернулись, проверка на персональном детекторе лжи была бы более доскональной. Меня вставляет оттого, как быстро рассыпается вся ее бравада, стоит только сильнее надавить на нужные рычаги. В такие мгновения кажется, что еще чуть-чуть – и Адри вспомнит. Но нет, она продолжает упрямиться, строя из себя дерзкую неприступную мегеру, чтобы быть со мной на равных. Никогда этого не будет. Поверил ли я признанию в ревности? Неуверен. Не могу сказать наверняка, что творится у нее в голове, если даже мои путаные мысли и спонтанные поступки приводят в смятение. То, как подрагивало хрупкое тело в ответ на мои прикосновения… То, как сбивалось ее дыхание… Что это? Реакции организма на испуг? Или она чувствует хотя бы отдаленно похожее на то, что чувствую я? Но и эти никчемные метания моего помешанного рассудка – ничто по сравнению с главной проблемой. Доминик. Когда-то мы стали нареченными братьями, а сейчас я – предатель, перешедший черту дозволенного. Из нас двоих я один в курсе его чувств к Адри, хоть об этом и не говорилось во всеуслышанье. О моих он не может догадываться, поскольку видел только то, что позволял видеть я: вражду, ссоры и показушную ненависть, разыгранную для девчонки, так просто вычеркнувшей меня из своей памяти. И что теперь? Взять и нанести ему удар в спину, признав, что умело притворялся? Схватить Линден в охапку, сказать, что я успел первым, и попросить подвинуться, поставив крест на дружбе? Паршивее ситуацию сложно придумать. Неясно только, что останавливает Доминика от активных действий. Может, мечется, как и я, не в силах разобраться в себе? Может, она ему не нужна, а я накрутил себя, как типичный ревнивец? В конечном итоге, важнее то, что нужно самой Адриане. Кто нужен ей и нужен ли вообще. За окном еще не рассвело, а я уже завалил себя уймой вопросов, от которых голова раскалывается надвое. Мне следует переключиться на другие заботы, но отчего-то все стало казаться таким пустяковым и маловажным! Проблема отсутствующего мотоцикла и та подзабылась, а ведь не за горами реванш. Сегодня же прокачусь по салонам и присмотрю новый кроссовый байк для соревнований, но пока… Пока мне жизненно важно поговорить с другом начистоту и выяснить правду. Я сыт по горло враньем и хождением по замкнутому кругу, который кто-то должен разорвать. Что ж… Пусть этим кем-то стану я. *** Доминик Проснувшись среди ночи, я обнаружил Киллана на надувном матрасе возле дивана. Вчера меня так вырубило, что не услышал, как он сюда заявился, открыв дверь своим дубликатом ключа. Скорее всего, все закончилось хуже, чем я предполагал, раз родители не оставили его на ночь. Переворачивая слегка подгоревший бекон, подкалываю друга: – Адри еще жива? – Прямо сейчас она, возможно, строит новый остроумный план. Можешь за нее не беспокоиться, – ворчит он, вытирая мокрые волосы полотенцем. – Что между вами происходит, Килл? Мимолетное непонимание в его глазах быстро рассеивается. – Ничего. Когда будем завтракать, шеф? – Направив любопытный взгляд в сковородку с полуготовым омлетом, Киллан начинает открывать все дверцы подряд в поисках банки кофе. Кофемашиной я не обзавелся, поэтому довольствуюсь этим. – Чем ты так допек Адри, что она решилась натравить на тебя копов? – я не отстану, пока не докопаюсь до истины. Не может быть, чтобы дело было в мелкой мести из-за обыденной стычки. Здесь что-то посерьезнее. – Может, лучше спросишь у нее? Почему виноват снова я, Дом? – психует Килл, нервно насыпая порошок в две кружки. – Я спрашивал. – И? – Ничего нового она не сказала. Говорит, что это война. – Мы вроде никого не трогаем. Что тебя напрягает? Его колкий выпад приводит в недоумение и выглядит не вопросом, а защитой территории, куда запрещен доступ посторонним. С каких пор я стал одним из них? Третьим лишним в игре в войнушку, в правила которой меня не хотят посвящать. – То есть тебе это даже нравится, я правильно понял? – не остаюсь в долгу я. Острый задумчивый взгляд на некоторое время задерживается на мне. Киллан на полном серьезе думает над ответом! Но его следующие слова оказываются полной неожиданностью: – Ты втрескался в нее? Где-то в глубине души я ждал этого разговора. Недосказанность и накопленные секреты – помеха нашей дружбе, но могу ли я ответить однозначно? Сажусь напротив и говорю ровно то, что думаю: – Не знаю. Может быть. – Как это: не знаешь? – улыбается он с непонятным оттенком, который вертится на языке, но не могу дать ему точное определение. Разочарование? Усталость? Облегчение? Не дождавшись от меня комментария, Килл принимается рассеянно ковыряться в тарелке. – Если ты ждешь моего одобрения, то дерзай, – продолжает он. – Я не буду вам мешать. – Я и не думал об этом. – Тогда в чем проблема? – Килл в удивлении изгибает бровь. – Не мне же тебя учить, как цеплять девок. Опыт есть. – Адриана – не какая-то там девка. И не все так просто. – Откладываю вилку в сторону, чтобы прополоскать желудок кофейной жижей. Аппетит пропал напрочь. – А что не так? – Не знаю. Возможно, жду намека, который дал бы понять, что между нами возможна не только дружба, ясно? – хмурюсь я. – Если пойду напролом и не встречу взаимности, мы больше не сможем общаться, как прежде. Сам знаешь, Адриана – не обычная случайная девчонка, с которой будет достаточно прекратить общение, чтобы забыть. Она навсегда будет как минимум твоей сестрой. – Линден мне не сестра, – протестует Килл, состроив брезгливую гримасу. – Брось! Ты понимаешь, о чем я. Наши семьи так или иначе связаны, и я не готов жертвовать дружбой с тобой, если с ней не сложится. Помешкав, друг кивает в согласии и с угрюмым видом отворачивается к окну. – Давно ты понял? – спрашивает он спустя минуту, все еще глядя куда-то вдаль. – Не знаю. Черт, сколько раз я произнес «не знаю» за такой короткий разговор? Неуверенность – это не про Доминика Рэйвена, но я впервые зашел в тупик, понятия не имея о том, как подступиться к противоположному полу. Я не прилагаю усилий по завоеванию Адрианы, убеждая себя в том, что она – уникальный случай, и то, что возможно с другими девушками, невозможно – с ней. Но что, если дело в другом? – «Не знаю» – когда, или «не знаю» – понял или не понял? Разъясни мне, недалекому, – просит Килл без всякой усмешки. Терпеливо ждет. – Я никогда не влюблялся, чтобы знать наверняка: оно это или нет. – Когда влюбишься, у тебя не возникнет подобных вопросов, Доминик, – умничает он, через силу впихивая в себя завтрак. Судя по всему, аппетита нет не у меня одного. Впериваюсь в друга испытующим взглядом, и губы растягиваются от догадки. – Кто она? – Я всего лишь сказал, что ты поймешь, когда полюбишь человека, а ты нафантазировал какой-то бред, – отпирается Килл с недовольством. – Ла-а-дно, – тяну я, сделав вид, что поверил. – Тогда, может, скажешь, по каким признакам ты бы понял, что она – та самая? Киллан встает и отходит к раковине, чтобы помыть за собой посуду. Молчит, тщательно орудуя губкой, и, когда я уже не жду от него объяснений, задает дурацкий вопрос: – Ты хорошо знаешь Адриану? – Ты шутишь? Мы выросли вместе. – Это не ответ. – Да, я хорошо ее знаю. – И какая она? – допытывается он со скептической ухмылкой. Мне становится неуютно, хотя никогда раньше не замечал за собой подобного при общении с Киллом. Мы с детства доверяли друг другу такие вещи, в которых не каждый осмелится признаться самому себе, не то что другому человеку. Но конкретно сейчас я загнан в угол. И не столько вопросом, столько тем, как на него ответить. – Адри красивая, умная, необычная, с ней интересно… – впадаю в раздумья, перебирая в уме подходящие прилагательные, существующие в английском языке. Чувствую себя кретином. Я не был готов к психоанализу с утра пораньше. – Это все? – по-доброму посмеивается Килл. – На мой взгляд, недостаточно для громких заявлений о любви. – Я пока и не заявлял. – Что на него нашло? Аж бесит. – Пытаешься убедить, что я придумал то, чего нет? – Нет, Ник. Просто хочу, чтобы ты отделил Адриану-подругу от Адрианы-любимой девушки. Представь, что ты ее… – Он поперхивается и делает пару быстрых глотков воды прямо из графина. – Представь, что ты ее целуешь, а она целует в ответ. Представь ваши разговоры наедине в качестве пары. А самое главное, представь ее самые худшие стороны и недостатки, с которыми тебе придется жить. Представил? – ошарашив меня своей тирадой, Киллан отходит к стулу, сдергивает с его спинки рубашку и начинает отточенными движениями застегивать пуговицы. – А теперь попробуй полюбить и их, Доминик. Тогда сомнений не останется.