Глава 21 Спаситель

Адриана – Девочки, вы бы не оставляли ничего ценного на видном месте, – нарочно громкое предупреждение Рейчел доносится из-за соседнего стола так, чтобы его услышали все вплоть до раздаточной зоны. Среди шушуканья разбираю такие слова, как «мошенница», «воровка» и «сиротка». Будь их воля, они бы и камнями меня закидали, но я принимаю гордый и невозмутимый вид, морально подготовившись к прилюдной порке еще со вчерашнего дня. Мы сидим на ланче в университетском кафетерии, и я пытаюсь изображать аппетит, проталкивая в желудок овощной салат. Пока сплетницы обсуждают мою несостоявшуюся передачу собранных пожертвований, про себя проговариваю речь, с которой буду объясняться у президента GU после занятий. У него сейчас совещание, отсрочившее мою казнь. Я полночи не спала из-за раздумий о деньгах, отданных той женщине в церкви. Вариантов дальнейших действий было немного: сознаться в поступке или солгать, заявив, что конверт украли. У меня нет никаких данных учительницы, чтобы она смогла подтвердить мои показания. Я даже имени ее не знаю. Что в первом, что во втором случае мне не поверят. Кроме того, я не имела никакого права распоряжаться пожертвованиями по своему усмотрению. Знаю, что обычно говорят в таких ситуациях: «На всех денег не напасешься. Мало ли таких девочек, как Сильвия?» или «Нужно быть полной кретинкой, чтобы отдать деньги, не проверив, правду ли сказала та женщина». За спиной меня как только не называют. Еще одно клеймо погоды не сделает, поэтому утром на первый вопрос Дейзи о том, как все прошло, я с ходу наврала, не краснея. Рубить так рубить. Вместе с корнем. – Эти сучки теперь тебя достанут, – шепчет она, косясь в их сторону. – Пусть, мне нечего бояться или стыдиться. Единственное, я до ужаса боюсь смотреть на Киллана, сидящего неподалеку в мужской компании. Несомненно, до его сведения уже все довели, и от одной только мысли, что он согласен с Шилдс, сердце схватывает спазмом. Но и винить в таком случае его не стоит. Я сама себя дискредитировала неоднократно. Деньги из его пиджака прикарманила? Прикарманила. Следила за ним? Следила. Ставки делала? Делала. Разве что он не в курсе про Томаса и остальных дурней, которых облапошили мы с Никки. Так или иначе, Кроу считает меня алчной охотницей за деньгами, и инцидент с Базиликой снова не в мою пользу. – А родители? Им ты сказала? – Еще нет, – с грустью отвечаю я. Кражу столь крупной суммы денег не замнут просто так. Наверняка привлекут полицию и заведут дело. Мне еще нужно оправдаться за то, что я не сообщила об этом сразу. Придется включать дурочку, прикрывшись шоком и испугом. Правда, я не обдумала, как объяснить то, что я вчера успела и на футбольном матче побывать, и в ночном клубе. Тоже шоковым состоянием? После последнего класса отправляюсь на ковер к главному. Поскорее бы покончить с разбирательствами и вдохнуть полной грудью. Подгоняемая людским потоком, ускоряю шаг, чтобы быстрее из него выбраться. Становится душно до мерцающих пятен. На контакт с чужаками мое тело, как и прежде, реагирует с повышенным напряжением в мышцах и суставах. Как же нервирует эта неустойчивая связь с мозгом, живущим своей жизнью! С некоторыми противно, а с некоторыми… – нет. В таких условиях у меня снижается концентрация внимания, поэтому, когда с моего плеча срывается сумка, я реагирую с запозданием. – Эй! – сержусь я, обернувшись через пару шагов. Наблюдаю, как щуплый паренек, сидя на корточках, торопливо собирает мои разлетевшиеся тетради и пихает их обратно. По некоторым успели пройтись и потоптаться. – Извини, случайно зацепился, – растерянно бормочет он, поправляя пальцем очки на переносице. – В следующий раз смотри по сторонам, – ворчу я, водружая ремень обратно на плечо, и для надежности проверяю, точно ли застегнула сумку. Эта заминка меня слегка взбодрила, поэтому, очутившись перед массивной дверью из ценных пород древесины, больше не чувствую былого волнения от предстоящего вранья. Секретарь машет рукой, безмолвно приглашая войти внутрь, и, трижды постучав согласно этикету, я переступаю порог кабинета, в котором не приходилось бывать ни разу. Президент университета, не поднимая глаз, перекладывает не столе бумаги, и я расправляю плечи, придавая себе менее виноватый облик. – Здравствуйте, мистер Брум. Я – Адриана Линден. Мимоходом оцениваю своего оппонента, чтобы знать, с кем буду иметь дело. Пожилой возраст компенсируется импозантной внешностью и подтянутым телосложением. Лицо, тронутое морщинками, украшает аккуратная модная борода с легкой проседью, а пытливый взгляд, теперь направленный на меня, пока не предвещает чего-то экстраординарного. Президент придвигает запястье с часами ближе к глазам, демонстрируя спешку: – Добрый день, мисс Линден. Присаживайтесь и давайте побыстрее перейдем к делу. Опускаюсь на край кожаного кресла напротив. – Итак, насколько я понял, деньги до места вы не донесли. – Да. – Когда обнаружилась пропажа? – легкий прищур меня не смущает. Я к этому подготовилась, мысленно отрепетировав диалоги в разных вариациях настроения Брума. – В церкви. – Чем меньше слов я произнесу, тем меньше шансов завраться и запутаться в показаниях. Это слова Лилиан, беседовавшей по телефону со своим подзащитным при мне. Пригодились. – Кто-то был с вами? – Нет, мистер Брум. – А в церкви? – Тоже никого. Без интереса потерев брови, мужчина продолжает выяснять обстоятельства: – Когда вы видели этот конверт последний раз? – В раздевалке перед физкультурой. – Хм. Интересно. То есть вы полагаете, что украсть деньги мог кто-то из студентов? – Я этого не говорила, – стойко выдерживаю учиненный допрос. Президент делает шумный вдох и откидывается на спинку кресла, которое от резкого движения начинает покачиваться. Взгляд Брума обостряется, сигнализируя о недоверии к моим словам. Он постукивает пальцами по подлокотнику, внимательно меня изучая, но я мужественно держусь, повторяя про себя, что это ложь во благо. В этот же момент на мой смартфон приходят сообщения. Одно за другим. Много-много раз. Что происходит? – Извините, я забыла отключить звук. Брум «извиняет» кивком головы, и я тут же лезу в сумку за неумолкающим телефоном, атакующим СМС-ками. Разблокировав экран, вижу, что все они присланы с незнакомого номера. Палец быстро нажимает на последнее сообщение, чтобы отправитель угомонился, увидев статус «Прочитано», но беглый взгляд на текст – и меня словно молния рассекает: «Конверт в сумке, смотри внимательнее». К щекам подступает горячая волна, выброшенная тяжелыми ударами враз ускорившегося сердца. Перевожу непонимающий взгляд с телефона на свои вещи, напрочь забыв о наблюдающем за мной Бруме. Среди тетрадей я замечаю уголок конверта со знакомой эмблемой университета и вдобавок к дезориентации теряю дар речи. – Мисс Линден, все в порядке? Продолжим? Вместо ответа осторожно вытягиваю пухлый предмет, умоляя руки не трястись, как у алкоголика. Мне и внутрь не нужно заглядывать, чтобы быть уверенной в его содержимом. Как? Как это возможно? Кто это сделал? – Деньги нашлись, – кое-как вымучиваю из себя фразу и кладу конверт на стол, всеми силами пытаясь восстановить ход предшествующих событий. Президент хмурит брови, по-видимому, оценивая мое психическое состояние. Он открывает конверт, пересчитывает купюры и, удостоверившись в том, что сумма совпадает с собранной, улыбается: – Кажется, вы переволновались. Пожалуй, отвезу их сам. Не возражаете? В полнейшем смятении мотаю головой. – Сумки, наверное, перепутали? – подсказывает Брум, сильно меня выручая. На предположение я тоже отвечаю кивком, не проронив ни слова. Какие тут слова, когда череп вот-вот лопнет от круговерти из разных догадок. Если деньги подкинул тот парень, то кто и когда дал их ему? *** Киллан Накануне… Пальцы нервно постукивают по рулю. Ненавижу ждать, но и уехать пока тоже не могу. Что бы ни произносил мой рот, я не верю, что Адриана – конченая лгунья и аферистка, какой ее пытается выставить наше окружение. Какой пытается выставить себя сама она. Не верю. Осознаю, что поступаю по-скотски, устраивая слежку, но мне критически важно убедиться в обратном. Ей требуются крупные суммы денег, причем регулярно. Неизвестно, сколько она ставила на «Мото-раш» в последний раз, но с учетом минимальной ставки она в минусе как минимум на штуку баксов. Значит, бабки ей нужны по-прежнему. Как бы то ни было, она вошла в церковь, а я все еще сижу в Chevrolet возле другого входа. Спрашивается, зачем? Убедился же. Чувствую себя моральным уродом. Если бы Адри узнала, что я подозревал ее в воровстве (точнее, допускал такую мысль), никогда бы не простила, даже невзирая на наши неидеальные неотношения. И ей не объяснить, что выясняю я все это не для того, чтобы лишний раз унизить, а для того, чтобы помочь или обезопасить от того, что она скрывает. А она абсолютно точно что-то скрывает. Увидев Адриану, шустро сбегающую по ступеням, приосаниваюсь, всматриваясь в ее профиль через лобовое стекло, усеянное мелкими каплями дождя. Взгляд направлен строго вниз, длинный хвост мотается из стороны в сторону от интенсивного торопливого шага. Кажется, она чем-то расстроена. Проводив ее глазами до машины, нервно выдыхаю. Может, я напрасно накручиваю? Адри – такая, какая есть: неправильная, развязная, иногда грубая и бесцеремонная, но настоящая. Если бы она была другая, и я был бы другим. Дождавшись, когда Buick скроется за поворотом, нажимаю кнопку запуска двигателя, но взгляд выхватывает плачущую женщину возле лестницы. Она суетливо осматривается, словно кого-то ищет, а потом направляется в мою сторону, и, дойдя до парковки, начинает шнырять глазами по машинам. Узнав конверт в ее руках, подозрительно похожий на тот, что при всех вручали Адри в универе, не знаю, что думать. Будто в подтверждение моим догадкам, женщина приближает его к глазам, читая надписи, и теперь мне хорошо виден герб GU на клапане. На служителя церкви она не похожа, на воровку тоже. И на человека, нашедшего сокровище, не тянет. Кто бы стал убиваться из-за такой находки? Это что получается: Адриана собственноручно отдала деньги посторонней? В горле зарождается смех. Чему я, собственно, удивляюсь? Надеюсь, причины были стоящими. *** Настоящее – Порядок действий точно запомнил? – даю последние наставления зашуганному дрищу с первого курса, которого я выцепил в мужском туалете. – А деньги? – додик не забывает поинтересоваться о главном. – Перечислю, когда конверт будет у нее в сумке. – Вручаю упомянутый предмет, дизайн которого я полночи воспроизводил в фотошопе. На мой скромный взгляд, подделка вышла неплохая. Остается верить, что парень не облажается. Мне нужен был малозаметный человек, на которого не лягут подозрения. Есть такие люди с незримой надписью на лбу: «не умею зарабатывать, но деньжата не помешают». Этот – один из них. Я мог бы не утруждаться и отдать деньги Адриане еще утром, но тогда пришлось бы отвечать на вопросы: «Откуда узнал?», «Почему следил?», «Ты охренел?», а следом выслушать добрую порцию оскорблений, поскольку я не стал бы отвечать. И она их не взяла бы. Слишком гордая. «Брать без спроса – это одно, а принимать от тебя подачки – другое», – почти слышу ее настырный тон в голове. Пока жду конечный результат, сидя в машине, набираю Доминику. Вчера я покинул их компанию раньше всех, быстро сообразив, что лишний на том празднике жизни. Ни одна девчонка мне не приглянулась, лишь бы с кем уединяться не хотел, а когда Ник исчез в одной из спален с Джессикой, решил вовсе свалить. Домой я не гнал, а летел. Да, буквально так и было. Меня окрылил тот факт, что мой друг отвязался от Адрианы. По крайней мере, желание верить в это было дьявольски сильным. Таким сильным, что меня накрыло твердым намерением поговорить с ней. О чем? Бог его знает! О чем угодно. О ее успехах в рисовании, планах, да хоть о погоде. Я рассчитывал, что она поделится, зачем отдала деньги той женщине и каким образом собирается решать возникшую проблему с руководством университета. Этим задушевным разговорчикам не суждено было сбыться. Она «гуляла с парнем», как сообщил отец. Ну а дальше немой ужин на двоих и бессонная ночь за работой над фальшивкой, мать ее. Робин Гуд чертов. До прихода Адрианы домой оставалось немного вариантов дальнейшего развития: скажет правду, соврет или попросит деньги. Но хорошее настроение папы, который точно был не в теме, а затем и семьсот баксов, капнувшие на ее счет, рассудили этот спор, и я сделал то, что сделал. О последствиях для себя решил подумать чуть позже, а утром в универе едва не расхохотался, узнав, что Адриана сделала «два в одном»: и заняла, и соврала. Видимо, занятых денег оказалось мало. Доминик снимает трубку в приподнятом настроении: – Как раз хотел тебе звонить. Хочешь поржать? – Не откажусь, – хмыкаю я, готовясь к новой байке со вчерашних посиделок. – После тренировки Томас подозвал меня на пару слов. На имени этого дятла мысленно закатываю глаза, но терпеливо слушаю дальше. – После вчерашнего матча он с несколькими парнями из команды отправился в клуб отмечать победу. К нему там клеилась какая-то красотка и, по его словам, она на него напала, – Доминик смеется, а я не нахожу поводов даже для улыбки. – Знаешь как? Засосала! – И он, конечно, сопротивлялся, – злорадствую я. – Говнюк пытался передо мной оправдаться. Знает же, что мы тесно общаемся с Адрианой. Но суть не в этом. Примерно через час ему с незнакомого номера прислали фотки с той девчонкой и потребовали выкуп, пригрозив, что Линден узнает о его похождениях. – И он заплатил? – Да, восемьсот баксов. А утром до него дошло, что его развели, так как Адри получила эти снимки и послала его в задницу. Теперь Стоун просит меня повлиять на Адриану и помочь их воссоединению. Недоумок. Восемьсот долларов. Твою мать… Прозрение заполняет все пробелы в прежних предположениях. Больше не слышу, что говорит Доминик, потому что мой дикий хохот заполняет все пространство машины. Адриана, ты – нечто. Просто нечто.